Шон Дэнкер 
Адмирал

Эвагардская Империя – 1

«Шон Дэнкер. Адмирал»: Э; Москва; 2016
ISBN 978-5-699-92272-7
Аннотация

Эпоха Объединения, наступившая на Старой Земле в XXI веке, определила развитие человечества на все последующие столетия. Империя Эвагарда, возникшая после Объединения, осваивает космос, захватывая все новые и новые миры.
…Он проснулся последним. Маркировка на «спальнике» идентифицирует его как адмирала Эвагардской империи – такой же сюрприз, как и трое практикантов под его началом. Он не носит униформы и не осведомлен о военном протоколе, но отчеты судна подтверждают, что он – вышестоящее должностное лицо.
Адмирал ли он Эвагардской империи или шпион Ганрайского содружества – не имеет большого значения, ведь скоро они все будут мертвы. Под ними неизвестная планета, системы их корабля отключаются одна за другой, а кроме того они здесь… не одни.

Шон Дэнкер
Адмирал

Sean Danker
Admiral

© Гришин А. В., перевод на русский язык, 2016
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Э“», 2016

***

Посвящаю всем, к кому я обращаюсь, только когда мне что-то нужно.

Глава 1

Послышались голоса.
– Адмирал? Ты шутишь? – поинтересовался один из голосов.
– Вот печать. Посмотри сама. Наверно, кто-то поставил ее сюда не шутки ради.
– Он жив?
– Это даже не наш корабль.
– Он дышит. Я чувствую.
Мягкие губы прижались к моим и, заставив меня отвлечься от боли, терзавшей мое тело, вдохнули мне в рот порцию долгожданного, пусть и бывшего в употреблении кислорода. Впрочем, нежное прикосновение оказалось недолгим. Тут же мне в грудину с силой врезался крепкий кулак.
Рука отошла назад для следующего удара, но мне удалось перехватить ее за запястье и удержать. Бить меня еще раз было вовсе ни к чему.
Я закашлялся, открыл глаза и тут же снова зажмурился. Меня ослепили сразу три лампы. Я выпустил пойманную руку и, застонав, медленно сел. Кто-то попятился от меня. Палуба оказалась холодной, а воздух на вкус и запах воспринимался как-то необычно.
Я приоткрыл один глаз. Надо мною стояли трое. Две молодых женщины и один, тоже молодой, мужчина. Из одежды на них было только нижнее белье казенного образца. Вероятно, они, как и я, только что покинули «спальники».
Мои руки и ноги онемели и не желали слушаться. Во рту пересохло. Мир представлял собой мешанину скачущих обрывков, и сознание никак не успевало ухватиться хотя бы за один. «Спальники» отлично прекращали мозговую деятельность, а вот по части возвращения к ней у них было неважно. Я чувствовал, что сердце как-то трепыхается не по-хорошему, хотя в этом вряд ли следовало винить «спальник».
Я ощущал себя мертвецом. Мне уже приходилось просыпаться не в лучшем состоянии, но ничего подобного еще не случалось. В спальном отсеке стояла полная темнота, если не считать нескольких тускло светившихся табло. Ни обычного, ни даже аварийного освещения. И, хоть голова и не варила, я знал, что дело неладно.
Палуба была металлической и не особо чистой. Под ладонью я ощущал чрезмерно рельефный противоскользящий узор. Это было неожиданно.
– Что происходит? – спросил я, потирая глаза и стараясь сосредоточиться. Впечатление было такое, будто я перенес полноценное отравление этиловым спиртом со всеми его негативными последствиями, но без единого достоинства. Все части моего мозга, за исключением памяти, пытались прийти в норму. – Где мы?
Трое переглянулись.
– Непонятно, сэр. – Это сказала одна из женщин, та, что поменьше. Более рослая с подозрением разглядывала меня, а у парня был такой вид, будто он пытался отойти от приснившегося кошмара. Я совершенно точно знал его ощущения.
– Это вы вытащили меня?
– У вас горел предупреждающий сигнал. В устройстве что-то барахлило, – сказал парень, постучав пальцем по пластиковой крышке «спальника». – Питание иссякло, сэр.
– Спасибо. – Теперь понятно, почему эта троица ходила с ручными фонарями. И мысли мои путались не настолько, чтобы я не мог сообразить, что они только что спасли мне жизнь, вытащив меня из «спальника».
Я не знал, где мы находились, но это, совершенно точно, не была станция Пейн. Пребывание в искусственном параличе донельзя изматывало. Хотелось снова лечь и закрыть глаза.
Поэтому я поднялся на ноги, лишь слегка пошатываясь при этом. Поднял руку и потрогал волосы. Они были короткими. Это я уже знал; только проверил, на всякий случай.
Более высокая из двух женщин смотрела мне прямо в глаза, а ведь во мне почти два метра росту. И взгляд ее был не особенно дружелюбным.
Я потер ладонью лицо, ощутив жесткую щетину. Встряхнул головой и попытался заставить мозги ворочаться проворнее, чтобы сообразить, как же вести себя с этой молодежью.
Я остановил взгляд на парне.
– Вы техник?
Он кивнул.
– Энсин Нилс. Практикант.
– Практикант?
– Закончил обучение, сэр.
Я обвел взглядом всех троих, пытаясь понять, что же он сказал.
– Вы все?
– Так точно, сэр, – ответили все разом.
Практиканты с Эвагарда. С законченным образованием. Я изобразил нечто вроде одобрительного взмаха рукой.
– И вы все направляетесь на «Джулиана».
– Так точно, сэр. – Дружный хор.
– Первое назначение?
– Так точно, сэр.
Я потер переносицу и негромко застонал. Они почтительно стояли, не сводя с меня глаз. Всех нас трясло от холода.
Я заставил себя собраться и сделал вид, будто полностью держу обстоятельства под контролем. Каким образом эти трое оказались на корабле, перевозившем меня? Чтобы совсем успокоиться, я глубоко вздохнул.
– Вольно, – сказал я практикантам, которые честно старались изобразить стойку «смирно». Хотя и одеты в исподнее, а имеют представление о том, как должны вести себя военные. Я снова благосклонно махнул рукой и тут же нахмурился. – Вы одеты не по форме. Но форма у вас должна быть. Оденьтесь.
Они замялись, явно ощущая неловкость, и я сообразил, что из-за отсутствия электричества они не могут открыть свои «спальники».
Нилс кашлянул, прочищая горло.
– Сэр…
Я повернулся к нему. Мускулатура у него была хилая, а до начала тренировок, обязательных на службе, наверное, не было вовсе никакой. Он как нельзя лучше соответствовал типажу техника – бледный, слегка расслабленный, – и потому не мог быть никем другим.
Но, с другой стороны, я был точно таким же.
– Что?
Он направил луч фонаря на потолок, осветив плохо обработанный серый металл и резкие стыки.
– Сэр, это корабль Содружества. Ганрайский.
– Сомневаюсь. – Я с силой потер ноющие локти.
– Сэр, – решительно произнесла рослая девушка, – здесь повсюду заводская маркировка. – Она осветила своим фонарем выцветшую табличку на переборке. На ней была изображена эмблема Ганрайской королевской торговой комиссии и план палубы.
Что ж, с этим не поспоришь.
– Да, судно ганрайской постройки, – согласился я, оглядываясь по сторонам. Не может быть такого, чтобы эти свежеиспеченные специалисты вышли из сна на этой посудине. Что же все-таки случилось? Дело было не только в пробуждении. И не в состоянии моего здоровья, и не в плохо функционирующих мозгах. Здесь что-то было всерьез неладно.
Длинной я, похоже, не слишком нравился. На минуту я даже задумался было: что я мог ей сделать? Впрочем, недоброжелательная мина казалась настолько естественной для нее, что вряд ли за нею скрывалось что-то личное. Такое было у этой девушки лицо – из тех лиц, для которых, пожалуй, яростный оскал был бы самым естественным выражением.
– Как вас зовут? – обратился я к ней.
– Разрешите доложить, адмирал, лейтенант Дейлани.
– Адмирал? – Я заморгал от растерянности. Девушка, напустив на себя равнодушный вид, направила луч света мне за спину. Действительно, на моем «спальнике» имелась вся надлежащая маркировка. Вензель адмирала Империи ни с чем не перепутаешь.
– Будь я проклят, – сказал я, разглядывая табличку. – Меня повысили в звании. Выпивку всем! И в первую очередь мне… – Следовало сменить тему, и я вновь обратился к лейтенанту Дейлани: – Какая у вас специальность?
Мне было действительно любопытно. За последние годы мне доводилось встречать не так уж много молодых офицеров, но ребятишки, только что получившие погоны, как правило, не держали себя столь вызывающе, как она. А ее поведение меня слегка раздражало.
– Биология, сэр.
Я представил себе, как она распоряжается народом в медотсеке, и решил: справится.
Третья практикантка стояла в классической позе «вольно». В отличие от двоих коротко подстриженных товарищей, ее волосы были относительно длинными. Военнослужащие могли избежать стрижки только по одной причине: если длинные волосы требовались в связи с какими-то важными особенностями культуры или имели церемониальное значение. А это означало, что невысокая девушка, по всей вероятности, имеет длинную родословную и носит в себе гены, которым придается особая ценность.
Она была хорошенькая. Не ослепительно красивая, а естественная. Насколько я мог судить, она не подвергала внешность медицинской коррекции. Не исправляла фигуру и не делала ничего особого с чертами лица.
Впрочем, в ее облике определенно угадывался аристократизм.
– Имя?
– Салмагард.
– И чем же вы занимаетесь, лейтенант? Если вы не против сообщить об этом.
– Рядовой, сэр. – Она разглядывала меня с тем же интересом, какой я заметил у Дейлани, но без неприязни последней. Голос у нее был мягким и музыкальным.
Я тоже всмотрелся в нее, не совсем поверив своим ушам. И то, как она смотрела на меня, мне не нравилось. На ее лице не было враждебности, зато в темных глазах угадывалась энергия, от которой мне сделалось немного не по себе.
Я видел, как в ее голове вращались колесики.
А у высокой – Дейлани – вид сделался еще более угрожающим. Я постарался сосредоточиться.
Салмагард, аристократка, оказалась в солдатах? Да могло ли такое случиться? По крайней мере, я никогда не слышал ни о чем подобном. Известно, что аристократы, по давней традиции, составляли значительную часть офицерского корпуса в вооруженных силах Империи. Я никогда не думал об этом, но, наверное, если оказывалось, что кто-то из этих фамилий не годится для офицерской службы, то он всегда мог выбрать для себя иную карьеру.
Этого я не знал. Равно как не знал ровным счетом ничего о рядовом Салмагард, но чувствовал, что она из тех людей, которые ничего не провалят, если только не захотят этого сами.
В общем, по пробуждении я обнаружил немало странностей.
Может быть, именно поэтому энсин Нилс казался таким растерянным.
– Простите, – сказал я, улыбнувшись ей, – мне не хотелось бы играть в загадки.
– Я специалист по переговорам, сэр.
Шутит, что ли? Нет, не того она склада, да и обстановка неподходящая. И, собственно, почему бы и нет? Почему бы ей не быть переговорщицей? Дипломатом. Да и день подходящий для подобных открытий.
Кстати, день ли сейчас?
Я вновь постарался собраться. Свет фонарей резал глаза. Маска безмятежности на лице Салмагард была безукоризненной. Она не позволяла выскользнуть наружу ни капле своей индивидуальности, вообще ничему. И все так же не сводила с меня глаз.
Я с первого же взгляда определил, что Нилс техник. А на кого же походила Салмагард?
Ну, прежде всего, она смахивала на настоящего переговорщика. Настоящего, профессионального. Из тех, которые ведут переговоры с разными людьми.
Но я не был уверен, что у Эвагарда были такие специалисты.
Она не шутила. И она узнала меня. Остальные двое – нет, а вот Салмагард – узнала.
Оставалось сохранять терпение. Ведь моя жизнь далеко не в первый раз сворачивала совсем не в ту сторону, которую я намечал.
– Ладно, – сказал я, моргая.
Я взял у Нилса фонарь и внимательно рассмотрел табличку. Выпускники были правы. Мы находились на ганрайском судне, переоборудованном Эвагардской империей, и я был более чем уверен, что это был грузовик капитана Треммы. А Тремма не допустил бы, чтоб его пассажиры просыпались в пустом темном отсеке, где даже слова было некому сказать.
Судя по тому, как босые ноги ощущали палубу, что-то было не в порядке и с гравитацией, но мы не находились в движении. В таком случае, при отсутствии энергоснабжения, вряд ли мы вообще имели бы какую-либо гравитацию.
Из этого следовало, что гравитация была искусственной. А если нет? Если мы в доке? Приземлились куда-то?
– Адмирал!.. – встревоженно окликнул меня Нилс. Я слишком углубился в размышления. А в его глазах уже металась тень безумия. И впрямь нынешние обстоятельства лежали далеко за пределами зоны комфорта.
– Угу, – хмыкнул я, возвращаясь к действительности. Вся троица смотрела на меня, ожидая ответов на вопросы или хотя бы руководящих указаний. Адмирал, как-никак. В спальном отсеке стоял леденящий холод; нужно было одеть молодежь и вывести их отсюда.
Я открыл свой шкафчик, который никогда не запирал, порылся в сумке и вытащил складной нож.
Раскрыв его, я опустился на колени около ближайшего «спальника» и поманил к себе Нилса.
– Посветите сюда. Вот на это место. – Он повиновался. Я легонько пробежал пальцами по пластику, отыскал нужную точку и резко ударил туда рукоятью ножа. Практиканты явно изумились. Наверно, им никогда не доводилось видеть стальной нож, разве что в музее. Их учили пользоваться более легкими и прочными синтетическими клинками. По крайней мере, одного из них. Может быть, и лейтенанта тоже – имперские офицеры вроде бы должны проходить ознакомительный курс по обращению с оружием ближнего боя.
Но Дейлани здесь нож не потребуется. Ей вполне хватит костлявых локтей. И того взгляда, которым она то и дело одаривает меня.
У меня ничего не получилось. Я еще раз с силой ударил по панели.
– Они что, переделали замки? – Я потер подбородок. Щетина просто убивала меня. Должно же… – Крышка обязана была открыться! – Ну, не то чтобы обязана – но мне уже не раз приходилось отпирать такие замки. Ничего сложного в этом не было; я мог бы это сделать, даже не просыпаясь.
Тем не менее я допустил промашку, и взгляд, которым в очередной раз наградила меня Дейлани, не потеплел ни на йоту.
Не сработало. Я вздохнул, выпрямился и направился к выходу из отсека. По пути я вовремя вспомнил, что электричества нет, и потому не стал нажимать клавишу выключателя, а сразу схватился за ручку. Обрезиненный рычаг оказался холодным на ощупь. Рукоять не пошевелилась. Я ухватился крепче, расставил ноги поудобнее и напряг спину. Безрезультатно.
Я тяжело выдохнул, шагнул назад и встряхнул занывшие руки. Замок, судя по всему, заклинило.
– Н-да, – сказал я, – что-то ничего не получается.
– Позвольте мне, сэр.
Рядовой Салмагард прошла рядом со мною и крепко взялась за рукоятку. Я удивился и отступил в сторону, готовый попросить Нилса помочь.
Салмагард повернула рукоятку; в отсек ворвался порыв ледяного ветра. В коридоре было отнюдь не теплее, чем в отсеке, и тоже стоял полный мрак.
Салмагард молча кивнула и отступила.
Я прочистил горло.
– Благодарю вас, рядовой. – Затем прислушался. Ни звука.
Никогда прежде мне не доводилось бывать на корабле, где было бы совершенно тихо. Из всех систем работали только вспомогательные, имевшие собственные источники питания, такие как датчики «спальников». Безмолвие не успокаивало, не умиротворяло – оно наводило ужас. Что-то было катастрофически неладно. Если на корабле задействовано аварийное питание, значит, дело дрянь. Если же у корабля вовсе отсутствует энергоснабжение, а вы еще живы, то, значит, скоро превратитесь в покойника.
Я вернулся в отсек.
– У нас беда. – Из шкафчика я достал пистолет; Дейлани и Нилс как по команде вытаращили глаза и попятились. Вряд ли им каждый день доводилось видеть на космических кораблях неопечатанное огнестрельное оружие.
– Не армейский образец, – заметил Нилс. Вероятно, он лишь случайно произнес это вслух.
– Нужно спешить. Системы жизнеобеспечения не работают, – сказал я вместо ответа. – Но если это тот самый корабль, о котором я думаю, воздуха здесь достаточно. – Я прищурил глаз. – Зачем вам понадобилось запирать свои вещи во время перелета на «Джулиан»? Из имперских «спальников» никогда ничего не пропадает. – Я прострелил замок, и шкафчик Нилса распахнулся. Затем я точно так же вскрыл остальные два. Пусть императрица выставит мне счет. Молодежь подошла к шкафчикам и принялась одеваться.
Дейлани облачилась в белую повседневную офицерскую форму. Этот наряд не так-то легко содержать в приличном виде, но девушка явно старалась. Черный мундир переговорщика смотрелся на Салмагард ничуть не хуже, чем белый – на Дейлани. Форма Нилса, напротив, была помята, и даже нашивки оказались погнуты, но ведь никто, будучи в здравом уме, не станет ожидать от эвагардских техников почтения к уставу. Куда ни сунься, везде окажутся одни и те же мелочи, на которые никто не обращает внимания.
Все вновь уставились на меня, вернее, на мою одежду.
– Что? Или вы думаете, что я буду в путешествии носить белый мундир? – осведомился я, оправляя потрепанную куртку, как будто это могло скрыть хотя бы часть дыр, пятен и подпалин.
Я давно уже не одевался подобным образом. И ощущал себя отлично. Непривычно, но отлично.
– По крайней мере, вам не придется то и дело отдавать мне честь. Давайте-ка разберемся, что происходит. – Я вынул из «спальника» аварийный фонарик, закинул на плечо жалкую сумку с пожитками и вышел в коридор, водя лучом по полу и стенам.
Я пытался сосредоточиться. И чуть ли не боялся смотреть на рядового Салмагард. Я знал, что не настолько везуч, и совершенно правильно расценил то, как она разглядывала меня. Ей казалось, что она знает, кто я такой, но пока что не говорила ничего вслух. Этого было маловато для моего спокойствия, а ведь я должен был его сохранять – по крайней мере, до тех пор, пока не разберусь в обстановке.
Медленно выдыхая сквозь зубы, я окинул взглядом узкий коридор. С тех пор, когда я в прошлый раз был на этом корабле, прошло очень много времени.
На свете не было ничего уродливее этих старых ганрайских транспортников. Темные, тесные – сплошь железо и острые углы. Все серое, не считая того, что проржавело до рыжевато-коричневого. Повсюду скобы – на случай исчезновения тяжести. Я представил себе, каково пробираться по этим ржавым зубастым проходам при нулевом тяготении, и меня передернуло от одной только мысли. При отсутствии тяготения подобный корабль превратился бы в гибельную ловушку. Что стоило строителям облепить стены мягким покрытием? Не переломились бы они от этого.
С другой стороны, при свете корабль выглядит еще уродливее.
– Что это такое, сэр? – спросил Нилс. – Что за корабль?
– Ганрайское грузовое судно, – ответил я, вглядываясь во мрак. – Вероятно, типа «свободный охотник». Я точно не знаю.
– Как мы здесь оказались? – задала резонный вопрос Дейлани.
– Я могу только догадываться, – сказал я. – Но, боюсь, мои версии вам не понравятся.
Свежеиспеченные военные, конечно, рассчитывали, что проделают путь через галактику к месту своего первого назначения на новейшем имперском корабле, а не на первой попавшейся посудине, которая направляется в нужную сторону. Их ожидания ровным счетом ничего не значили, поскольку все равно они должны были проспать всю дорогу, но я не хотел разрушать их иллюзии. На корабле такого размера воздуха для нас должно было хватить с запасом, но все равно не следовало сидеть на месте.
– Капитан Тремма должен быть на мостике. – Я посмотрел на Нилса. – Это его корабль. Я так думаю. Вы ведь изучали ганрайские звездолеты, так ведь?
– Да, сэр. Весьма основательно. – В его голосе я уловил нотку гордости. Нилс, похоже, действительно знал корабли.
– Этот корабль переделали, подгоняя под эвагардские стандарты, но, вероятно, планировку в основном оставили прежней. Где, по вашему мнению, может находиться мостик?
Он надолго задумался, меряя взглядом неосвещенный коридор.
– Сэр, корабль очень старый, и я не могу точно сказать. Но большими ганрайскими кораблями всегда управляли с кормы, – добавил он, пожав плечами.
А «спальники» всегда помещают возле спасательных шлюпок, чтобы растерянных пассажиров не приходилось, в случае аварии, водить по всему кораблю. По прикидкам Нилса выходило, что мы находились на нижней палубе неподалеку от кормы, и я думал, что он прав.
– Разумно рассуждаете. Туда и отправимся. – В отсутствие энергии от лифтов не было толку, но в корабле имелось множество старомодных лестниц.
Мы шли по кораблю; практиканты почтительно держались за моей спиной.
Они могли думать что угодно о моем столь впечатляющем карьерном росте, но ни у одного из троих не нашлось смелости взять инициативу на себя. Дейлани пыталась преодолеть себя, но все мы были слишком растеряны, и все стремились выяснить, что же происходит.
От носа до кормы и так было не близко, а поскольку я не имел представления о том, куда идти, наш путь значительно удлинился. В свете фонарей появлялись лишь ганрайские коридоры, переходящие в другие ганрайские коридоры. Все они выглядели совершенно одинаковыми, и все были удручающе тесными. Всякий раз, когда мы переходили через технологические люки, под ногами гулко громыхали ничем не закрепленные решетки.
Кое-где попадались защитные кожухи, но на них не было даже магнитных креплений.
Теперь мне оставалось только всерьез надеяться, что тяготение сохранится. Корабль представлял собой смертельную ловушку. Может быть, нам даже повезло, что он не имел энергоснабжения.
Я предпочитал корабли, построенные в эвагардском стиле. Ганрайцы строили вполне пригодные для использования суда, но даже новейшие из них имели мрачный, даже зловещий вид, а грузовик Треммы был отнюдь не новым. Тут и там в переборках недоставало панелей, и можно было любоваться трубами и кабелями. Корабль содержался в неплохом состоянии, но Тремме, даже в мирные времена, не всегда удавалось раздобыть для ремонта ганрайские материалы.
Если бы мы заглянули в машинный зал, то обнаружили бы, что половина всего, что там находилось, кое-как собрано на живую нитку, а то и вовсе сломано и брошено в таком состоянии.
Вот, собственно, что я думал обо всем этом – что мы просто поломались. Но я совершенно не понимал, где мог прятаться Тремма. Есть питание, нет питания, но он должен был объявиться, как только «спальники» выплюнули практикантов из своего чрева. То есть сколько-нибудь удовлетворительного объяснения ситуации у меня не было.
Чем дольше мы топали по темным пустым коридорам, тем сильнее возникали во мне дурные предчувствия.
После того как мы отыскали главный коридор, пронизывавший корабль по всей длине, отыскать мостик не составило труда. Открыть входную дверь тоже пришлось вручную, а уж там мои новички не могли скрыть изумления. Успев увидеть часть корабля, они ожидали, что попадут в типичную ганрайскую рубку – тесную, забитую всяким хламом комнатушку, где с трудом помещаются три консольных кресла для старших офицеров ганрайского летного состава, – а оказались на скромном, но вполне соответствующем эвагардскому стилю капитанском мостике.
Это был просторный зал с пятью консольными креслами и экранами панорамного обзора, которые, впрочем, были такими же темными, как и все остальное. Чистые пол и переборки сияли белизной. При моем неважном самочувствии мягкие кресла неодолимо манили к себе. По сравнению со всеми остальными частями корабля мостик казался вполне современным и чуть ли не роскошным.
Здесь тоже никого не было. Луч света моего фонаря упал на валявшуюся на полу старомодную чашку и темное пятно рядом с нею. Я опустился на колени и прикоснулся к пятну. Сухо.
Я опустился в командирское кресло.
Мне очень хотелось пить. И есть. Как, впрочем, и всем остальным. Я указал на кресло второго пилота, находившееся рядом с моим, сообразил, насколько напыщенным должен выглядеть, и повторил жест уже не столь величаво. А затем, стараясь держаться, как подобает истинному вояке, отдал свой первый приказ.
– Энсин, – сказал я Нилсу, – вскройте переборку, чтобы можно было добраться до энергетических элементов. – Я протянул ему нож и откинулся в кресле, чтобы хоть немного подумать. То, что звуки, свидетельствующие о том, что парень приступил к работе, раздались очень быстро, обнадеживало.
Сколько ему? Лет двадцать? И Салмагард примерно столько же. Дейлани, вероятно, на год-другой постарше; должна была пройти более длительную подготовку. Очаровательное начало военной карьеры.
– Как получилось, что тяготение все-таки есть? – произнес я вслух, не открывая глаз. Я не мог разобраться в происходящем своими силами. Не в том я был состоянии. Нужно было переложить хотя бы часть бремени на практикантов.
– Может быть, привод гравитации все еще крутится по инерции, несмотря на отсутствие энергии, сэр. – Версия была неплохой, но Нилс ошибался. Судя по ощущениям, все было совсем не так.
– Нет, – сказал я. – Так было бы еще неплохо. Но мы почувствовали бы это здесь, в корабле.
– Предположим, что нас занесло в какой-то метеоритный пояс, – сказала Дейлани, проведя ладонью по одному из кресел. – Это могло бы объяснять интерференцию поля… сэр, – добавила она несколько утрированным тоном. В ее голосе чувствовалось не раздражение и не высокомерие, а открытая неприязнь. Я не мог понять, как и чем умудрился задеть ее. Понятно, что такие молодые адмиралы попадаются очень редко, но разве у нас не было более серьезных проблем?
– И это не так. – Ее теория имела право на существование, но слишком уж малой была вероятность. – Никакого пояса не было даже близко к нашему пути, – задумчиво добавил я. – Но что же тогда?
– Когда нас переместили сюда с армейского транспорта, сэр? – Этот вопрос задала Салмагард. У нее был приятный голос. Она не пыталась ни в чем обвинить меня. Лицо ее было спокойным. Никакого подтекста. Это был всего лишь вопрос. И многозначительных взглядов она на меня не бросала.
И все же ей было что-то известно. Я это чувствовал.
– Хотел бы я сам это знать. Полагаю, вы прибыли с Маррагарда? – Я обвел взглядом их знаки различия.
На Маррагард собирали для прохождения выпускных экзаменов имперских военных из самых престижных академий, и только лучшие из лучших могли получить назначение на «Джулиан».
– В таком случае мы могли подобрать вас в районе Демениса. Вероятнее всего, Тремма забрал вас на станции Бертон. Оттуда всего два скачка до станции Пейн. Тихий, спокойный маршрут.
Дейлани прищурилась.
– Почему же нас повезли обходным путем?
Я сообразил, что Салмагард прикидывалась ничего не знающей не ради меня; она вела себя так, потому что лучше было предоставить Дейлани страдать от любопытства, нежели обременять ее ненужным знанием. Я попытался собраться с мыслями и подобрать для лейтенанта подходящий ответ. Но у меня его не нашлось.
– Я знаю, почему таким путем отправился я. А вот почему этим маршрутом повезли вас – неплохой вопрос. Предполагаю, что с вашей перевозкой произошла какая-то накладка, и Тремма просто подвернулся под руку в нужный момент. Кто-то решил отправить вас с ним, чтобы уложиться в график. «Джулиан» не будет вечно стоять на станции Пейн.
«Джулиан» был новейшим флагманским кораблем Эвагардской империи. Вероятно, крупнейшим военным кораблем, какой когда-либо существовал. Ходили слухи, что императрица собственной персоной находилась на борту и командовала вторым этапом первого похода корабля. После его завершения «Джулиан» будет появляться в портах на главных пересечениях торговых путей и самых загруженных станциях – в качестве постоянного напоминания о бесспорном военном превосходстве, которое императрица получила после того, как Империя нанесла сокрушительное поражение Ганрайскому содружеству.
Эти трое получили назначение именно на «Джулиан». Следовательно, они были лучшими из лучших – подбирать людей для гордости флота должны были особенно сурово.
Я тоже рассчитывал добраться до «Джулиана», правда, по совсем иным причинам. Салмагард перестала исподволь разглядывать меня. Из того, что она не поделилась своими подозрениями с Дейлани, можно было сделать вывод, что ее догадка была верной. Мне повезло, что Салмагард оказалась на корабле. Все происходившее было очень странным, а я был далеко не в лучшей форме. Мне позарез требовался друг.
Маршрут, который выбрал Тремма… Мы, в принципе, могли оказаться где угодно. От этой мысли голова у меня разболелась еще сильнее.
– Вы слишком молоды для адмиральского звания, сэр.
Я посмотрел на Дейлани.
– Я знаю.
– Готово, адмирал. – Судя по тону, Нилс был доволен собой. И времени он затратил совсем немного.
Я поднялся с кресла и подошел к нему.
– Я возьму это отсюда. Снимите панель и освободите разъемы.
Во взгляде, который Нилс бросил на меня, были в равной степени подозрительность и восхищение. Он догадывался, что у меня на уме.
Энергетические элементы применялись для питания механизмов, перемещавших кресло, когда корабль находился под обстрелом – компенсировавших сотрясения и крены корабля, чтобы командиру не приходилось лишний раз отвлекаться. Я толкнул элемент к Нилсу, а тот отлично знал, что нужно делать. Через считаные минуты он наладил электроснабжение консоли.
Я надеялся, что компьютер сообщит нам хоть что-нибудь о состоянии корабля. Правда, я не знал, что именно следует спрашивать.
– Прошу, – сказал я, указывая Нилсу на кресло.
Дейлани демонстративно разглядывала мою руку.
– В чем дело?
– У вас очень светские манеры, адмирал. – Она изобразила рукой в воздухе причудливую фигуру. – Не научите меня таким штукам?
В следующий раз просто ткну пальцем.
– Нилс, – чуть резковато произнес я, отвернувшись и никак не отреагировав на ее выпад. Энсин казался немного неуверенным, но целеустремленным. Можно было не сомневаться, что он разбирается в корабельных системах куда лучше, чем я. Пришло время получить ответ.
Система работала в основном аварийном режиме, так что Нилсу пришлось вводить данные вручную, что получалось у него очень ловко.
– Что-то здесь не так, – сказал он почти сразу же и поспешно добавил: – Сэр.
Я так сильно отличался от тех офицеров, к каким привыкли эти трое, что они просто с трудом видели во мне одного из них. Усугубляли положение и мое неожиданное производство в адмиральское звание, и отсутствие формы. Все это казалось им совершенно неправдоподобным, но такой аргумент, как эмблема на «спальнике», было нелегко опровергнуть. Дейлани хотелось доказать свое; я чувствовал, что она просто не могла сообразить, как же это сделать. Все мы были выбиты из колеи.
Но кто-то должен был принять руководство на себя, и я чувствовал нутром, что у меня это получится лучше, чем у лейтенанта Дейлани, по крайней мере, на первых порах.
– Система испорчена, – сообщил Нилс.
– Что с ней?
Он мотнул головой.
– Не знаю, сэр. Ничего не могу поделать.
– Есть какие-то повреждения в корабле?
– Я даже не представляю, как проверить все это без электроники, – сказал он заметно упавшим голосом. – Нужно запустить хотя бы базовые протоколы. – Он взглянул на меня через плечо. – Сэр, я хочу попробовать запустить аварийное питание.
– Если реактор поврежден, из этого ничего не выйдет, – бросила Дейлани. Она даже не взглянула на Нилса. Она смотрела на меня. Смотрела, не отрывая взгляда. Не то чтобы прежде меня никто не разглядывал с особой пристальностью, но этот взгляд уже начал всерьез утомлять меня.
– Сомневаюсь. Я вообще не думаю, что корабль поврежден, – ответил Нилс. – Все, что способно привести к отключению энергетики и прекращению работы «спальников», должно было запустить и аварийное расписание действий – но к скобам для передвижения в невесомости и кислородным маскам, находящимся в коридорах, никто не прикасался, и самопломбирующая пена тоже не использовалась. Так что ничего не указывает на то, что в нас что-то врезалось. Даже самый маленький метеор поднял бы тревогу, но ведь ничего такого не было.
Обратить на это внимание следовало мне.
– Вы правы, – сказал я, радуясь тому, что энсин оказался в этом злополучном рейсе, и повернулся к Салмагард и Дейлани. – Возле мостика должен находиться командирский спасательный катер. Найдите его и добудьте аварийный запас. Мы все подверглись обезвоживанию, и я вовсе не хочу раньше времени начинать выстукивать трубопроводы.
Я не пытался обмануть себя: Дейлани никак не могла обрадоваться необходимости что-то сделать, но я был не в состоянии полноценно думать, когда она торчала рядом и пыталась разглядеть мои мысли прямо сквозь череп.
Салмагард полученный приказ явно обрадовал, а Дейлани выказала легкое недовольство.
– Идите. Не пытайтесь делать вид, будто вам не хочется пить, – сказал я, вновь поворачиваясь к Нилсу. Девушки взяли фонари и покинули капитанский мостик. Дейлани, по крайней мере, не стала возражать.
– Я мало что тут понимаю, сэр. Мне никогда не доводилось видеть настолько изуродованную эвагардскую систему.
– Не торопитесь и не волнуйтесь. Но если вы не разберетесь, мы все можем погибнуть.
Он как-то странновато посмотрел на меня и сказал:
– Есть идея. Корабль переоборудовали и перепланировали наши инженеры. Так что здесь может иметься запас энергии, который я мог бы подключить, чтобы временно восстановить основные жизнеобеспечивающие функции.
– Временно – это сколько?
– Зависит от того, сколько энергии мы будем расходовать, сэр.
– Давайте-ка пойдем последовательно. Что за источник?
– Если я правильно все понял, тут должен иметься шаттл.
– О! – Я стукнул кулаком по открытой ладони. – Как я сам не сообразил? Но на таком корабле он должен быть не один.
– Из тех, какие я смогу переподключить, имеется только один.
– Досадно. Сможем ли мы сделать это вручную?
Нилс покачал головой.
– Это будет куда сложнее, чем вытащить оттуда аккумуляторную батарею, – сказал он, не отрывая взгляда от толстых жгутов проводов, лежавших перед ним в раскрытой консоли.
Батареи шаттла, конечно, не могли привести в движение корабль, но они, несомненно, на некоторое время обеспечат работу компьютеров и, возможно, даже регенерацию воздуха.
– Звучит многообещающе, – сказал я.
– Погодите минуту, сэр. В таком случае шаттл останется без энергии и будет бесполезен.
И снова он угодил в яблочко – мы не знаем, где находимся. Корабль неисправен. А шаттл можно было бы использовать для того, чтобы выбраться отсюда. Если мы находимся поблизости от чего-нибудь, можно будет обойтись спасательным катером, а если нет… Я расхохотался.
– Смело курочьте шаттл, – сказал я и, рухнув обратно в командирское кресло, сгорбился и уставился в потолок. – Мы все равно не сможем им воспользоваться. Как мы откроем дверь отсека? Как продуем воздушный шлюз? Мы просто не попадем туда. И уж, определенно, не сможем запустить его.
Нилс слегка побледнел, но сделал, как я сказал. Включилось аварийное освещение. В корабле теперь было не темно, а лишь полутемно. Я медленно выдохнул, разглядывая лампу на потолке. Не сказать, чтобы великое достижение, но, по крайней мере, теперь мы болтаемся в космосе не совсем безжизненно.
– Я думаю, не стоит включать освещение по всему кораблю, – сообщил Нилс. – Только там, где срабатывают датчики движения.
– Отлично. Заодно посмотрим, движется ли здесь кто-нибудь еще. – Теперь нужно было выяснить, где находится Тремма. А потом – где мы все находимся.
– Не могу, сэр. Я отключен от системы безопасности.
– Вы серьезно? – Я ничего не понимал и, выпрямившись в кресле, повернулся к парню. – Как такое возможно? – Нилс молча покачал головой. – Ладно, тогда включите обзор.
– Это я могу. – Он выдал короткое соло на консоли, и панорамные экраны сразу ожили. Я вскочил и уставился на появившееся изображение. Затем отступил на шаг и заметил, что кровь полностью отлила с лица энсина. Хорошо было бы разглядеть знакомое созвездие или станцию Пейн. Или другой корабль. Планетную систему, которую удалось бы опознать. Но я не видел ничего, кроме зыбких темно-зеленых узоров.
Мы не дрейфовали в космосе. Мы находились на планете. Это и объясняло наличие силы тяжести.
Я выругался сквозь зубы. Нилс оцепенело пялился в экран. И все же это было не так страшно, как если бы мы увидели открытый космос, чего я больше всего опасался.
– Что это? – Нилс прищурился, словно рассчитывал увидеть что-то еще.
– Не знаю. Откройте окна, – сказал я. Нилс повиновался. Мы смотрели сквозь прозрачный углепластиковый щит на зеленый туман. Так он казался светлее, чем на экранах.
– Мы в атмосфере, – сказал Нилс, облизав губы.
– Да, но в чьей?

Глава 2

Я находился на мертвом корабле на неизвестной планете в обществе троих молодых людей, только-только получивших первые звания в имперских вооруженных силах.
Я попытался отыскать в происходящем светлую сторону.
Мы где-то находились. Это утешало. Это было куда лучше, чем плавать в космосе, не имея энергии. Где бы ни располагалась эта планета, пребывание на ней повышает наши шансы на спасение от нуля до некоей большей, чем ноль, величины.
Нилс не мог определить наше местонахождение. Ему удалось запустить лишь некоторые функции базового уровня, да и те, скорее, по наитию. И все равно он произвел на меня прекрасное впечатление: он знал, что делал, несмотря даже на то, что испорченная система не позволяла ничего, кроме как обращаться к ней с двоичными кодами.
Только-только мы всерьез взялись за дело, располагая лишь крайне ограниченными ресурсами, как вернулись Дейлани и Салмагард. Судя по тому, что Дейлани была так же мрачна и исполнена подозрений, как и прежде, Салмагард не стала делиться с лейтенантом своими домыслами насчет меня.
Они притащили неприкосновенный запас и даже несколько имперских полевых рационов, которые, при нынешних обстоятельствах, казались очень даже неплохими на вкус. В этом пикнике с полевыми рационами в обществе свежеиспеченных имперских военнослужащих на мостике корабля, прикованного к планете, местонахождения которой мы никак не могли определить, было нечто сюрреалистическое.
При всей непонятности и трудности нашего положения мы все сходились хотя бы в одном: мы не знаем, где находится эта каменюка, но нам необходимо выбраться с нее. Поспорить против этого не могла даже Дейлани.
Вопрос состоял в том, как мы сможем это сделать. Поскольку кухонные комбайны были выключены, единственной нашей пищей были имеющиеся на судне упаковки неприкосновенного запаса. К счастью, их было немало, так что на этот счет можно было некоторое время не беспокоиться. Имелась и вода, которую можно было бы использовать многократно, если, конечно, мы сможем отыскать соответствующее оборудование.
Главную проблему представлял собой воздух. Нилс запустил в работу регенераторы, но не мог ограничить их действие какими-то определенными помещениями. Поддержание жизнеобеспечения всего корабля сожрет наши запасы энергии почти мгновенно, а кроме батарей шаттла у нас ничего серьезного не было. Поэтому жизнеобеспечение придется выключить, но мы все равно находились в куда лучшем положении, чем полчаса назад. Мои мысли наконец-то стали приходить в порядок, но и на светлую голову наше положение не казалось хоть чуточку менее серьезным.
Практиканты почти покончили с едой. Они не паниковали, но я подозревал, что это лишь потому, что я сам не выказывал признаков паники. Ведь известно, что при проектировании кораблей конструкторы не предусматривают особых возможностей для выживания и тем более функционирования без компьютеров.
Мне нужно было разобраться, каким же образом нас занесло в эту дыру. Неисправность моего «спальника»… Ну, допустим. Но отсутствие Треммы! Это тревожило меня по-настоящему. Корабль без видимых повреждений, а компьютер представляет собой кучу двоичного барахла… Я не мог найти всему этому никакого объяснения. У меня даже догадок не было.
Молодежь молчала. Они не знали друг дружку. Они даже никогда не встречались прежде; их просто назначили на один и тот же корабль. Они чувствовали себя куда более неловко, чем я. Нилсу труднее было понять, как вести себя с лейтенантом Дейлани, нежели с адмиралом. Даже естественное благородство Салмагард не могло смягчить напряженности, возникшей внутри этой троицы.
Дейлани все так же не сводила с меня глаз. Я не был настолько наивен, чтобы думать, будто мне удастся бесконечно игнорировать ее, но надеялся, что ее поведение не превратится в серьезную проблему; по крайней мере, до тех пор, пока мы не выберемся из всей этой неразберихи.
Салмагард уставилась на вихрящийся зеленый туман, плававший снаружи. Я смотрел на нее, пытаясь прочесть, что же у нее на уме, но нисколько не преуспел в этом.
Она казалась мне смутно знакомой, но я знал, что мы никогда не встречались.
Она могла думать о чем угодно, но я-то хорошо помнил, как она смотрела, когда меня только вытащили из «спальника». Если она узнала меня, то, похоже, была настроена хранить молчание на этот счет.
Я был неприятно обеспокоен. Мне требовалось от нее кое-что.
Нилс был мрачен, но не слишком. Он знал, в какой беде мы оказались, но держался вполне достойно. Возможно, гордость не позволяла ему проявлять уныние в присутствии Салмагард. Мне доводилось слышать немало всякого об имперских военных академиях, и сейчас я удивлялся тому, что там не подавили в этом парнишке желания произвести впечатление на хорошенькую девушку. Возможно, слухи были преувеличены.
Пора отдавать приказы. Я теперь адмирал.
– Адмирал, – сказала Дейлани, продолжавшая следить за мною.
– Да, лейтенант?
– Каким флотом вы командовали?
– Я не командовал ничем, – ответил я. – Это почетное звание. Неужели непонятно?
Она прищурилась. Дейлани не могла быть дурой. Чтобы попасть в военные медики, а потом добиться столь высоких результатов, чтобы ее приписали к «Джулиану», Дейлани нужно было проявить сверхвысокие ум и напор. Для того же, чтобы понять, что я не соответствовал ее представлениям, вовсе не требовалось гениальности.
Но мне было нужно, чтоб она перестала тревожиться из-за меня и сосредоточилась на более важных проблемах.
Я откашлялся.
– Если капитан Тремма на корабле, то он или мертв, или где-то заперт. Но я не думаю, что он заперт. Мы должны выяснить, что случилось с ним и его вторым пилотом.
– Разве два человека не слишком маленькая команда для такого большого корабля? – продолжала допрос Дейлани. Она не на шутку разошлась. Она не собиралась отступиться, пока не добьется того, что ей нужно. В классе она, наверно, наводила на всех ужас.
Вопрос был толковый, а вот отвечать на него было, пожалуй, не в моих интересах. Так что я просто напомнил:
– Это же ганрайский корабль.
– Верно, – кивнул Нилс. Дейлани, похоже, растерялась.
– Андроиды, – пояснил он. – А может быть, просто ИИ с автоматизированными системами. Они пользуются такими штуками куда шире, чем мы. Но все это не работает, потому что система полностью неисправна.
Не совсем правильно, но пока сойдет.
Они почти доели.
– Нас ждут на станции Пейн. «Джулиан» не останется там навечно. Так что давайте искать Тремму и выбираться отсюда, – сказал я, махнув рукой на обзорные окна и клубившийся за ними туман. – Мне довелось кое-что повидать. А от этого места у меня мурашки по коже.
– Где мы будем искать, сэр? – вопросительно изогнула бровь Дейлани.
Я выдержал ее взгляд, в душе молясь, чтобы мне хватило терпения. Вопрос был вполне резонный. Корабль огромен. Большой ганрайский грузовоз вроде этого по форме представляет собой вытянутую коробку. Его внутренний объем колоссален. У нас не хватит ни времени, ни припасов, чтобы осмотреть его сплошь, так что придется надеяться на лучшее. А моего терпения сносить выходки Дейлани надолго не хватит.
– Я как раз думаю об этом, лейтенант. Вы сможете отключить пульт воздушного шлюза? – обратился я к Нилсу.
– Думаю, что смогу, сэр.
– Давайте-ка посмотрим, не включался ли какой-нибудь из пассажирских шлюзов, – предложил я. Если Тремма покинул корабль, то хотя бы из любопытства нужно было попытаться понять, что вынудило его так поступить.
– Я смогу сделать это, если перезагружу систему, сэр.
– И еще, нам очень понадобится план корабля.
– Поищу, сэр.
– Нилс, я рад, что вы оказались здесь.
– Благодарю, сэр.
– Адмирал, – обратилась ко мне Дейлани, уперев руки в боки.
– Что, лейтенант?
– Какую академию вы заканчивали?
Я почувствовал, что закипаю, и подавил гнев. А она ничего не заметила.
Салмагард взялась убирать пластиковые обертки от полевых рационов и пустые бутылки обратно в коробку от НЗ. Она прислушивалась к каждому слову, но почти не смотрела в мою сторону.
– Ротшильд, – соврал я, вскинув на Дейлани усталый взгляд.
– Я тоже, сэр.
Она продолжала язвить меня. Салмагард все так же игнорировала нас. Нилсу действительно не было дела до этого конфликта – он лишь хотел пережить этот день. Ну почему со мною не оказались три Нилса?
Я вдруг почувствовал спазм внутри глаз.
– Только этого не хватало. – Я опустил взгляд и заметил, что мои руки трясутся.
На меня уставились три пары глаз.
– С вами все в порядке, сэр? – спросил Нилс, вскинув голову.
– Мы в беде. Вот и занимайтесь делом, – сказал я, указав на пульт. – Отыщите схему. Времени для игр не осталось.
– Есть, сэр.
Я поднялся и отступил в сторону. Если я сейчас поступлю как обычно, это будет более чем очевидно. А выйти сейчас с мостика в коридор будет еще хуже. Я неуверенно перевел дух.
– Адмирал?
– Что, лейтенант?
– О какой беде вы сказали, сэр?
Она все поняла. Как-никак, она же врач. И все это время она, почти не отрываясь, следила за мной. Вероятно, она распознала мое состояние даже раньше, чем я сам. Может быть, именно из-за этого она так злится.
– Мы не знаем, где находимся, а наш корабль вышел из строя, – ответил я, стараясь говорить ровным тоном. – Положение далеко от идеального. К тому же у меня было не слишком приятное пробуждение. – По крайней мере, последнее было правдой.
Она взглянула на меня вроде как с сожалением.
– Так полечитесь, – сказала она.
– Ладно, – ответил я, вскинув руки. – Ладно.
Салмагард и Нилс повернулись и уставились на меня. Дейлани скрестила руки на груди. Интересно, это означало самодовольство или что-то иное?
Я окинул ее неприязненным взглядом и полез в сумку.
– Давайте воздержимся от осуждения, – сказал я, извлекая шприц и делая себе укол.
Дейлани повернулась к остальным и ткнула подбородком в мою сторону и провозгласила:
– Наш почетный адмирал!
– Эй, полегче, – сказал я. Мне сразу полегчало. – Даже у адмиралов могут быть пороки, верно? Я в отпуске.
– Что вы употребили? – перебила меня Дейлани.
– Это, некоторым образом, личное дело, – возразил я, глядя на Салмагард. Ее лицо было совершенно непроницаемым.
Лейтенант дернула бровью.
– Судя по характеру ломки, я сказала бы, что это какой-то синтетический опиат.
– Шутите. Кто вам сказал такое?
Дейлани продолжала пожирать меня взглядом. Я вздохнул.
– Ладно, ваша взяла. Я наркозависим. Когда попадем на станцию Пейн, можете подать рапорт. Думаю, вас похвалят. А меня, вероятно, понизят в звании и наложат какое-то взыскание или что-то в этом роде.
Она снова взглянула на меня с брезгливой жалостью.
– Я не знаю, кто вы такой, но так легко вам не отделаться.
– Что? От чего? – Я помахал пустым шприцем.
– От того, что вы выдаете себя за офицера. Вы сядете в тюрьму.
– Хорошо бы, – ответил я.
Дейлани растерянно заморгала, и тут в нашу перепалку вмешалась Салмагард.
– Сэр, мы можем активировать маяк? – спросила она.
Вопрос был очень разумный и к тому же позволял с достоинством завершить стычку.
– Лейтенант, о том, что делать со мной, вы можете подумать позже. Сейчас я – наименьшая из ваших проблем. – И повернулся к Салмагард. – Нет. Полагаю, что нет. – Я покачал головой. – Возможно, это удалось бы нам, будь это настоящий ганрайский корабль, но система здесь целиком и полностью эвагардская. Значит, если компьютер не работает, то и маяка у нас нет. Я очень хотел бы узнать, что именно испорчено в системе, – добавил я, обращаясь к Нилсу.
– Есть, сэр.
– Это преднамеренное вредительство? Потому что, если это вредительство, значит, мы попали в какое-то определенное место.
– Не знаю, сэр.
Поначалу я не был уверен, но это не могло быть совпадением. Даже такой дряхлый корабль не мог начать разваливаться на части в тот самый момент, когда испортился мой «спальник». Значит, тот, кто испортил «спальник», позаботился и о компьютере.
– У вас есть основания подозревать диверсию? – спросила Дейлани. Она слегка ослабила натиск, но не собиралась сдаваться, пока дышит. Такую целеустремленность нельзя было не уважать, но я пребывал не в лучшей форме.
Я повел по сторонам руками.
– Мне кажется, что все это более чем странно.
– Но где андроиды? – вновь перешла в наступление Дейлани.
– Их не задействовали, – ответил я. – Иначе мы уже увидели бы их. – Здесь нет андроидов, детка. Ганрайский корабль, эвагардская команда. Эвагардская система. Андроиды не вписываются в эту картину. И времени до того момента, пока она поймет это, у меня не так уж много.
– Адмирал! – окликнул меня Нилс, подняв голову.
Это звучало многообещающе. Я потер уколотое место на запястье и обернулся к энсину.
– Что у вас?
– Передний шлюз по правому борту включался один раз после предыдущей перезагрузки, – доложил он. – Что было раньше, я сказать не могу.
Я вник в его слова.
– Полагаю, это уже что-то. На одно включение больше, чем я рассчитывал. Но почему только одно? Получается, что он вышел наружу, но не вернулся назад, так, что ли?
– Да, сэр. – Энсин с озадаченным видом побарабанил по панели. – Я сам ничего не понимаю, но что есть, то есть. Одно включение.
– Ладно. Будем считать, что у Треммы было какое-то представление об этом камне, на котором мы оказались, – иначе зачем бы ему выходить наружу?
– Для ремонта, сэр? – предположила Салмагард.
Я кивнул.
– Похоже на то. Как ни крути, мы же поломались. Нужно посмотреть своими глазами. Надеюсь, он не вляпался там в какие-то неприятности.
Я взглянул на Дейлани, переваривавшую известие. Опасные внеземные формы жизни встречались редко; в обследованных звездных системах было обнаружено лишь несколько дюжин. Дейлани должна была хоть немного ориентироваться в ксенобиологии и не могла не понять, что этот мир не относится к числу изученных.
Агрегат искусственного тяготения был заглушен, но мы тем не менее ходили по полу. Значит, под нами находилась планета, но не особенно большая. Сила тяжести ощущалась довольно маленькой. А чтобы с человеком в незнакомом мире стряслась беда, вовсе не обязательно требуется встреча с местной формой жизни. За стенами корабля с ними могло приключиться все что угодно.
Из всех нас встревоженным казался один только Нилс. Салмагард выглядела совершенно безмятежной. Можно было подумать, что выражение ее лица не способно меняться.

Руководствуясь нашими с Нилсом познаниями о космической технике, мы вчетвером пробирались в направлении подозрительного воздушного шлюза. Путь пролегал по множеству коридоров и множеству лестниц. Мы миновали длинное грязное окно, выходившее в один из грузовых трюмов. Я взглянул сквозь прозрачную плиту на громоздившиеся там штабеля ящиков. Белые имперские контейнеры являли собой резкий контраст с темным грязным трюмом.
Я вдруг подумал о том, что мог перевозить Тремма. Начавшееся перемирие должно было оставить его без работы. Не потому ли он взялся везти практикантов к месту их первого назначения? И что находилось в этих ящиках? Неликвиды из армейских припасов?
А Дейлани продолжала наблюдать за мною.
– Пойдем дальше, – сказал я. – У нас нет времени рассматривать достопримечательности.
– Вы научите меня такой походке?
– Какой – такой? – осведомился я, протискиваясь мимо нее.
– Как у модели, – ответила она, чуть заметно скривив губы.
– У вас фигура неподходящая, – отрезал я. Она закатила глаза и пошла дальше. Может быть, если я дальше не буду огрызаться, она отстанет от меня?
Когда мы подошли к гермодвери, Нилс так и лучился самодовольством. Он сориентировался наилучшим образом, хотя на темном незнакомом корабле это было непросто. Люк оказался задраен. Это озадачило меня: изнутри шлюз должен был бы остаться незапертым. Я приник к глазку взрывостойкой двери и всмотрелся в тесный тамбур. И то, что я там увидел, заставило меня позабыть о параноидальной подозрительности Дейлани.
– Скафандры, – сказал я, глядя на вешалки подле двери. Пусть корабль был ганрайским, но команда была эвагардской, и скафандры – тоже эвагардскими. – Герметичные атмосферные. Живо.
Дейлани, вместо того, чтобы выполнить приказ, сама кинулась к глазку. Я даже удивился тому, насколько быстро ее лицо сделалось таким же белым, как мундир. Затем она без единого слова присоединилась ко всем остальным.
Мне довелось лишь раз в жизни облачаться в имперский планетный выходной скафандр, но сейчас я справился с этим довольно легко. Они изготавливались из ослепительно-белой наноматерии, плотно облегали тело и представляли собой самую высокотехнологичную одежду, какая только существовала в галактике. Я активировал шлем, который мгновенно вырос прямо из воротника. Послышалось негромкое гудение, и перед лицом появился силовой щит, заменявший прозрачное забрало и герметизировавший костюм. Я включил ИИ скафандра и убедился в том, что все индикаторы горят зеленым.
Практиканты облачились в скафандры не в пример ловчее. Несомненно, их хорошо обучили этому – ведь пока они учились, шла война, а их готовили для службы на кораблях. В случае разгерметизации надевать скафандры следует мгновенно.
Для них эта технология была более чем привычной. Имперцы все подобное считают само собой разумеющимся.
Я локтем разбил углепластиковую пластину, закрывавшую ручной привод замка, и Нилс дернул рукоятку вниз. Замок, зашипев, открылся, и между створками появилась щель в несколько сантиметров шириной. Общими усилиями мы раздвинули двери. Отсутствие энергоснабжения подразумевало отсутствие дезинфекции, следовательно, в шлюз нужно было входить в герметизированных костюмах.
Я протиснулся между полуоткрытыми дверями и рухнул на колени около первого трупа. Я не мог с уверенностью сказать, что это был Тремма – верхняя половина тела была страшно обожжена; к тому же оба мертвеца были облачены в массивные рабочие скафандры, которые используются для проведения тяжелых физических и ремонтных работ и обеспечивают лучшую защиту.
Впрочем, этих двоих рабочие скафандры защитили неважно. Второй труп был тоже сильно обожжен, причем с головы до ног.
Когда я много лет назад немного общался с Треммой, тот гордился своей способностью разрешить любую проблему еще до того, как она возникнет. Но этой проблемы он не предвидел.
Он и его второй пилот были мертвы. Их трупы лежали в воздушном шлюзе, где не было никого и ничего, кроме их обгорелых останков.
Сглотнув подступивший к горлу комок, я поднялся на ноги. Что случилось, было ясно; неясно было, каким образом и почему это случилось. Я выгнал практикантов обратно в коридор, мы закрыли гермодверь, и я деактивировал шлем.
Это меняло все положение вещей. Необходимо было как следует все обдумать.
Что-то мощно ударило меня по спине. Если бы в этот момент случайно не пошевелился, удар пришелся бы по голове. Я рухнул на пол, и ботинок Дейлани врезался мне в живот. Нилс выкрикнул что-то невнятное, вероятно, выругался. Салмагард скользнула между мною и лейтенантом. Она не прикасалась к Дейлани, а лишь своим телом загораживала меня от нее.
– Прочь! – рявкнула дылда. Салмагард ничего не ответила, но и не отступила.
– Что вы делаете? – испуганно воскликнул Нилс, так и застывший на месте.
– В шлюзе два мертвеца, а этот никакой не адмирал, – сказала Дейлани, попытавшись одновременно обогнуть Салмагард, которая вновь сумела блокировать ее нападение на меня, не притронувшись к ней даже пальцем. Во рту у меня было полно крови; я выплюнул ее. Хорошо, что успел деактивировать шлем, иначе все это оказалось бы на забрале. – Вы разве не слышали, как он разговаривает – он даже не офицер. Не заметили его акцента? И где его форма? И как он движется! Он вовсе не наш!
Очень толковые замечания – все до одного. Я повернулся, чтобы опробовать состояние ребер. Было бы очень неприятно снова сломать их так скоро после предыдущей травмы. Пол был холодным как лед, и полутемный коридор на мгновение расплылся перед моими глазами. Знал бы несколько минут назад, что так обернутся события, вкатил бы себе дозу побольше.
Заблаговременный прием обезболивающего – замечательный стратегический ход. Настоящий адмирал непременно так поступил бы.
– Лейтенант, он находился в адмиральском «спальнике», – сказал Нилс, вскинув руки. – Этого не подделать.
– В таком случае что же там испортилось? Адмиральские «спальники» не портятся.
– Что-то с замком. Уверяю вас.
– Дефект мог появиться в случае незапланированного пробуждения, – прокричала Дейлани. Тут она вновь поймала меня. – Он торчит на наркотиках. Скорее всего, он испортил что-то, когда ложился обратно. Он убил их, а потом мы спасли его. И никаким адмиралом он быть не может. Он даже не эвагардец.
– Очень даже да, – возразил я, поморщившись.
– Заткнитесь! На корабле больше никого не было. Мы трое этого не делали, значит, остается он.
Аргументация Дейлани была довольно шаткой, но при нынешних обстоятельствах девушку можно было понять. Салмагард продолжала закрывать меня собой. Она хорошо знала, какие кары будут грозить ей, если она поднимет руку на офицера, и потому защищала меня исключительно своим собственным телом. Руки же она держала крепко сцепленными за спиной.
Нилс смотрел на меня. Он тоже был полон подозрений, но они у него были обращены в другую сторону. А Дейлани глядела на рядового Салмагард, как на вражеского воина.
– Кому, – бросила она, сверкая глазами, – из военнослужащих имперских вооруженных сил придет в голову путешествовать без форменной одежды?
– Очевидно – этому человеку, – почти безмятежно отозвалась Салмагард. От ее мягкого музыкального голоса даже моя боль слегка утихла.
– Оу… – жалобно выдохнул я.
– Заткнись! – рявкнула Дейлани.
– Нет, это ты заткнись, – откликнулся я, все так же лежа на полу. За спиной Салмагард.
Нилс не знал, что делать. Было ясно, что Салмагард не собиралась отступать, а в таком случае, если кровяное давление у Дейлани подскочило бы еще выше, на корабле неизбежно оказались бы уже три трупа. Я никак не мог обвинить девушку в том, что у нее возникли проблемы в отношениях со мной, но сейчас было необходимо переключить ее мысли на более серьезные дела.
– Не знаю… – сказал Нилс. – Разговаривает он вроде как офицер.
– А ты разговариваешь вроде как мужчина, – огрызнулась Дейлани.
Нилс открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь едкое в ответ, но вспомнил, что она старше по званию, и вместо этого обратился ко мне.
– Сэр?.. – вопросительно произнес он.
– Что? – простонал я и, вновь вытянувшись на палубе, закрыл глаза. Дейлани привела меня в чувство ударом, который заставил работать сердце. Теперь же моя насыщенная химией кровь текла по сосудам немного энергичнее, чем требовалось для хорошего самочувствия. У меня кружилась голова.
И болели ребра.
– Кто вы такой на самом деле? Я не был в таком недоумении с тех самых пор, как ганрайцы развязали эту чертову войну.
– Мое имя ничего вам не скажет, – ответил я.
– Значит, вы сознаетесь, что вы не эвагардец? – с ошалелым видом осведомился он.
– Я эвагардец…
– Ничего подобного. Вы говорите как ганрайец. Как ганрайец из столицы, – вновь перебила меня Дейлани, осеклась и задумалась. Как тут не задуматься, когда ганрайской столицы больше не существовало.
Но мне ее задумчивость не нравилась. Она уже выдвинула пару диких предположений, и я тревожился по поводу того, к чему ее перевозбужденные мозги могли бы прийти на этот раз.
– Нилс! – позвал я, все так же лежа навзничь.
– Да… э-э… сэр?
– Не смейте так обращаться к нему! – рыкнула Дейлани.
Дети, дети…
– Ребятки, может быть, вы случайно этого не заметили, но мы даже не знаем, на какой планете находимся. У нас имеется на несколько дней еды, воды и воздуха, и это все. С неработающей системой мы не можем даже включить аварийный маяк. Это-то вам понятно?
– Кто-нибудь заметит, что мы где-то сели, – сказал Нилс. – И что мы не прибыли на станцию Пейн. Если у нас действительно такие серьезные трудности, нужно всего лишь сидеть и ждать.
– Ответ неверный. – Я поднял палец, наслаждаясь холодом, исходившим от палубы, на которой лежал. От этого мне делалось спокойнее. – Неверный – в том случае, если эта планета лежит где-то в стороне от нашего предполагаемого маршрута. А я думаю о том, что увидел снаружи. Эти виды совершенно незнакомы мне.
– Но это вовсе не значит, что планета не находится в освоенной системе.
– Не значит. Но уверяю вас, что на том маршруте, которым мы должны были следовать, ничего похожего не было.
– Вы думаете, что мы сбились с курса?
– Выдавать себя… – встряла было Дейлани, но я снова перебил ее.
– Я могу доказать, что не сжигал этих людей и что находился в том самом «спальнике», который мне отвели.
– Назовите свое имя.
– Я могу сказать все что угодно. И это не будет иметь ровно никакого смысла.
– Тогда покажите свою голограмму. Какое-нибудь удостоверение личности.
– Аналогично, – ответил я.
Дейлани негодующе хмыкнула и отвернулась.
Салмагард смотрела на меня через плечо. С тем же самым абсолютно нейтральным видом. Полностью в своем амплуа.
– Помогите мне, рядовой. – Я протянул ей руку. Она подняла меня на ноги, и я тяжело оперся на нее. У меня до сих пор все болело.
Я посмотрел на Дейлани.
– Если вы стремитесь арестовать меня, лучше отложите свои планы до тех пор, пока мы во всем не разберемся. А для того, чтобы это случилось, мне понадобятся все. В том числе и я сам. Честно говоря, единственный специалист, от которого вряд ли будет польза, это врач.
Я думал, что лицо Дейлани уже раскраснелось до крайнего предела, но это оказалось не так. Она замахнулась на меня, и Салмагард, ловко извернувшись, снова оказалась между нами. Прямо беззаветная смелость, подумал я: Дейлани была сантиметров на двадцать выше ее ростом. Но она отступила, продолжая пожирать меня глазами поверх головы Салмагард.
Судя по этому взгляду, единственным возможным убийцей из всех нас могла быть именно она. Но я не думал, что она убила пилотов.
– А ведь он прав, – заметил Нилс. – Мы, действительно, и есть вся команда этого корабля.
– Быть того не может! Корабль же огромен! – резко повернулась к нему Дейлани.
– Так оно и есть, – сказал я, – можете мне поверить.
– Как же?..
– Вы, ребятки, никогда прежде не были на этом корабле, но в этом-то моей вины нисколько нет. – Это была чистая правда, и я, похоже, высказал ее кстати. А больше мне было нечего сказать.
– Что вы хотите делать? – спросил Нилс, глядя на меня мимо Дейлани. Лейтенант сжала губы в тонкую ниточку.
– Кто-нибудь рассмотрел трупы? – спросил я.
Дейлани и Нилс отвели взгляды. Я слышал, что в военных академиях выковывают крепкие характеры, но подобное они, вероятнее всего, видели только на экранах.
– Я рассмотрела, – сказала Салмагард.
– Руки видели?
– Да.
– Что вы такое говорите? – бросила Дейлани.
Я повернулся к лейтенанту.
– Он сжег себя сам. Я думаю, что сначала он сжег своего напарника… проклятье, давайте будем считать, что тот, который сгорел целиком, это Тремма. Мне кажется, что второй пилот сжег Тремму, а потом сам себя. – Я поднял левую руку. – С помощью встроенной горелки. Это всего лишь догадка, основанная на положении тел. Посмотрите сами.
– Но с какой стати они это сделали?
– У меня такое ощущение, что ответ на этот вопрос был бы нам очень полезен, – сказал я. – А пока считайте это интуицией.
Дейлани прищурилась, но не захватила приманку.
– Нет. Мы запрем вас.
Я поднял пистолет, который достал, как только получил первый удар, но не стал тогда его показывать, и помахал перед ними.
– Будь я вашим врагом, очень сомневаюсь, что мне что-нибудь помешало бы воспользоваться им сейчас. Я знаю, лейтенант, что вам не понравятся мои слова, но я вам не враг. Вы трое нужны мне, а я нужен вам. – Честно говоря, нужны мне были Нилс и Салмагард. Без Дейлани я вполне обошелся бы.
– Вы сказали, что можете доказать, – вмешался в разговор Нилс. – Докажите, что это не ваша работа.
– Могу. И вы сами можете.
– Что-что?
– Снимите данные с моего «спальника». Вы сразу увидите, открывался ли он, а заодно выясните, соответствуют ли исходной записи характеристики ДНК. Это ведь не часть корабля. У них независимое питание.
Нилс задумчиво моргнул.
– Хорошая мысль.
– Ребятки, я всего лишь пассажир и совершаю дальнее путешествие. Моему «спальнику» пришлось маленько полетать. – Я повел рукой, словно приглашая их в круг. – Разве мы с вами путешествуем вместе? Нас объединило случайное стечение обстоятельств. Мне уже доводилось бывать на этом корабле, но было это очень давно. Я совершенно не рассчитывал очнуться здесь. Я не знаю, что тут происходит. Так что, может быть, замнем эту ерунду и займемся делом?
– Я могу проверить ваши данные, – предложил Нилс.
– Благодарю вас.
– А если вы подделали их? – спросила Дейлани.
– Владей я подобными навыками, меня сейчас не было бы здесь, – честно ответил я. Ненависть не исчезла из ее взгляда, но она поверила мне. Да и направлена эта ненависть была не только на меня, а частично на Салмагард, за которую я продолжал цепляться. Пусть и небольшого роста, но она поддерживала меня без особого труда.
Нилсу для проверки моих слов понадобилось куда меньше времени, чем отнял у нас обратный путь в «спальный» отсек. Я с полным правом путешествовал в адмиральском «спальнике». На это Дейлани не смогла ничего возразить.
– Здесь не указано имя, – сообщил Нилс, разглядывая данные. – Разве такое может быть?
– Вы просто не видите его. Вашего допуска для этого недостаточно, – соврал я. – Таким образом защищают сведения обо мне, и это естественно. К тому же это совершенно не важно. А важно выяснить, что убило Тремму и его второго пилота. Но вот как это сделать, у меня нет никаких идей. – Я заметил, что Дейлани теперь не сводила глаз с моего пистолета. – Вас это тревожит? – Я вложил оружие в руку Салмагард. – Мне оно не нужно.
Лицо Дейлани из пунцово-красного вновь сделалось белым. Кровообращение у нее было замечательное.
– Что дальше, сэр? – спросил Нилс. Вид у него все еще был слегка ошарашенный.
Я по-прежнему испытывал боль и не знал, сколько времени смогу продержаться.
– Выход только один, – сказал я, выпрямившись и отпустив плечо Салмагард. – Шаттл. У него собственная вычислительная система; есть шансы на то, что она осталась невредимой. Если там все в порядке, мы сможем узнать, где находимся. А потом можно будет начать собственную игру. Заряда должно хватить, даже чтобы увести нас с орбиты. Остается надеяться на то, что не вся энергия уйдет на открывание дверей отсека. Согласны? – Я взглянул на Нилса, тот кивнул. – Вопросы? – И не дожидаясь их, я направился к выходу, втайне надеясь, что Дейлани не станет отпускать новых шуточек насчет моей походки. Не сказал бы, чтоб свою манеру походки я выдумал сам, но мгновенно избавиться от старой привычки не так-то просто.
– Сэр, там осталось двое мертвых офицеров. Нужно будет доложить об этом.
Я посмотрел через плечо на лейтенанта Дейлани.
– И я это сделаю. Я офицер в высоком звании – неважно, строевое оно или почетное, а также верите вы в это или нет, – так что это моя прямая обязанность. Не беспокойтесь о том, что вам нужно будет говорить, когда мы выберемся отсюда. Когда придет время, тогда и будете беспокоиться. Чего, по вашему мнению, вы можете добиться, если при таких обстоятельствах обратите силы своего подразделения против одного человека?
– Не знаю. Может быть, Медали Ротшильда за выявление ганрайского шпиона, – раздраженно бросила Дейлани.
– За подобные детские игры вы медаль не получите, – сказал я, и это была чистая правда. Медаль Ротшильда была наивысшей имперской наградой, и за последний век (чуть больше или чуть меньше) ее получила от силы дюжина людей.
– Детские игры? – Нилс вскинул бровь.
Я пожал плечами.
– Шпионы редко вызывают всеобщее восхищение.
– Знаете, а ведь совсем недавно ею кого-то наградили, – сказал Нилс, возможно, рассчитывая этим смягчить напряжение. – Хотя кого и за что, так и не сообщили.
– Так обычно и бывает, – мрачно отозвалась Дейлани. – Но вы-то знаете, да? – Последняя фраза была адресована Салмагард, которая ничего не ответила. Дейлани была права. Среди аристократии вполне могли распространяться негласные сведения о подобных событиях.
Медаль Ротшильда не относилась к числу моих любимых тем для обсуждения; я надеялся, что они не слишком крепко вцепятся в нее.
– Не советую слишком радоваться перспективе получить армейскую награду, – наставительно заметил я.
– А почему бы и нет? – осведомился Нилс.
– Потому что после того, как вам прицепят эти цацки, уже никто не станет гладить вас по головке, – пояснил я.
Нужно было искать шаттл, а для этого прежде всего надлежало разыскать пусковой отсек. Мне в свое время случалось иметь дело с относительно крупными космическими кораблями, но управлять ими без чьего-то содействия и рассчитанной траектории доводилось крайне редко. Я привык быть чем-то вроде части обстановки. Навыки самостоятельного пилотирования придется восстанавливать на ходу, и это будет не так-то легко.
К счастью, Нилс без труда отыскал дорогу, но мы с ним оба изрядно растерялись, обнаружив, что пусковой отсек представлял собой всего-навсего часть просторного грузового трюма, где предполагалась установка силового экрана, отделяющего груз от шаттла. Вообще же, в этом помещении целиком поместилось бы крыло ганрайского королевского дворца.
Большую часть пространства занимали стандартные армейские контейнеры для космических перевозок; они возвышались внушительными штабелями по шесть в каждом, почти достававшими до тридцатиметрового потолка. На каждом контейнере красовалась черная имперская эмблема. Хитрость, конечно, шита белыми нитками, но в этом походе судно вряд ли могло оказаться в местах, где следовало бы опасаться таможенной проверки. Эвагардская маркировка означала лишь, что на сей раз Тремма проворачивал какую-нибудь мелкую махинацию с грузом.
В глянцевом белом пластиковом боку мелькнуло отражение моего лица, и я, сглотнув, отвернулся.
– Что тут такое? – спросила Дейлани. – И почему все это перевозит не имперский транспорт?
– Он и перевозит.
– Но почему не нормальный транспорт?
Я промолчал.
– Бои закончились, – сказал Нилс. – Возможно, начали распродавать излишки со складов.
– Это не оружейные контейнеры, – негромко указала Салмагард, и я искоса взглянул на нее. Вид у нее был задумчивый. Она тоже бросила на меня очень короткий, почти незаметный взгляд.
Значит, она знала далеко не все. Я с удовольствием просветил бы ее, но момент был неподходящий. Мы пробирались между штабелями контейнеров к шаттлу, установленному перед стартовым люком. Кораблик был эвагардский, класса «стрекоза». Вполне современный, с плавными обводами, скоростной шаттл предназначался в основном для перевозки со всеми удобствами офицеров и всяких дипломатов с корабля на космические станции.
Несомненно, транспортному кораблю придавался шаттл, но модель оказалась явно необычной. У Треммы я ожидал увидеть нечто менее броское и более утилитарное. Практиканты, скорее всего, ничего не заметили. Хотя нет – Нилс заметил. Он разглядывал шаттл с видимым недоумением.
– Интересно, с какой стати «стрекоза»? – спросил он. – На таком корабле…
– Пойдемте, – поторопил я его. – Давайте-ка выбираться отсюда.
– Все на этом корабле шиворот-навыворот, – буркнул Нилс, не сводя взгляда с шаттла. Проклятье, он тоже включил мозги; мало мне было одной Дейлани. Взбежал по рампе и направился прямо в кабину.
– Вы пилот? – спросила Дейлани.
– Нет, – бодро ответил я. – Но ведь ничего сложного, верно? – Она недовольно поморщилась. – Нилс, займите место. – Он опустился в соседнее кресло.
– Сэр, вы ведь пошутили, да? – До него что-то начало доходить. Я же продолжал надеяться, что он будет сохранять спокойствие.
– Не волнуйтесь, я умею пилотировать эту модель.
У парня заметно отлегло от сердца. Я заметил, что Салмагард готова взяться за выключатель подъема рампы, и предупредил:
– Погодите. Не нужно торопиться.
Дейлани с озабоченным видом, скрестив руки на груди, прислонилась к косяку двери кабины. Я выкинул настырного лейтенанта из головы и включил энергопитание шаттла. Компьютер включился. И я в тот же миг понял: опять что-то неладно.
– В чем дело? – спросил Нилс, заметив, что я непроизвольно напрягся.
– Система ведет себя странно, – растерянно ответил я. – Пока я буду разбираться, посмотрите звездную карту. Хотелось бы все же узнать, куда мы попали… – Интуиция во мне громко взвыла. Я решил прислушаться к ней и, остановив руку, уже потянувшуюся было, чтобы застегнуть привязные ремни, воскликнул: – Бежим!
– Что?
Я схватил Нилса и вытащил его из кабины, толкая перед собой Дейлани и Салмагард. Молодежь, только что завершившая учебу, хорошо умела переходить от неподвижности к бегу на полной скорости, даже не понимая, зачем это нужно. Мы слетели вниз по рампе; я продолжал гнать девушек перед собой. Необходимо было, чтобы между нами и шаттлом оказалось как можно больше штабелей контейнеров.
Шаттл взлетел на воздух через считаные секунды после того, как мы покинули рампу. Нас оглушил грохот взрыва, уничтожившего находившиеся поблизости к эпицентру контейнеры и вырвавшего множество других из гравитационных захватов. Я успел отшвырнуть Дейлани с пути лавины падающего груза и сделать подсечку Нилсу, чтобы тот не торчал как столб. У Салмагард хватило здравого смысла самой рухнуть на пол. Контейнеры рушились, переворачиваясь; трюм заполнился вонью горящего пластика.
Я, громко кашляя, покатился по полу; перед мысленным взором замелькали видения разлетающихся на куски углепластиковых щитов. Лязг, жалобный скрежет покореженного, изуродованного металла. К горлу подступила тошнота. Хорошо было бы вытянуться и уснуть, но Салмагард уже оказалась на ногах и склонялась ко мне. Скорчив гримасу, я взял протянутую руку и позволил девушке поднять меня.
Дейлани стояла на четвереньках и стонала. Похоже, что ее задело обломками, но костюм остался неповрежденным.
Нилс лежал ничком; он больше пострадал от падения на пол, чем от взрыва, но обратное было бы куда хуже. В общем, все мы уцелели, чего нельзя было сказать о трюме.
Всюду валялись разбитые и треснувшие ящики. Все свободное место на палубе было усыпано обломками; в переборках я разглядел вонзившиеся осколки обшивки шаттла. Воздух сделался горячим и сильно пах перегретой пластмассой.
Я прислонился к ближайшему штабелю – тепло от него ощущалось даже сквозь костюм – и медленно съехал на пол. Спину раздирала резкая боль – меня явно достала порция шрапнели. Скафандр писком сообщал о том, что со мною приключилось нечто, требующее медицинского вмешательства, как будто я сам не догадывался, что истекаю кровью.
Был испорчен мой «спальник». Мой «спальник» и корабль. Мой «спальник», корабль и шаттл. И компьютерная система корабля. Такого не забудешь при всем желании.
Изящно.
– Что это было? – выдавил из себя Нилс, поднимаясь на ноги. – Топливные элементы пробило. Ни с того ни с сего подскочил энергетический уровень.
Я пожалел, что он заметил это. Энергетические элементы шаттла оказались настроены на перегрузку при запуске, вероятнее всего, кто-то приложил к этому руку… Я не собирался ломать над этим голову – все равно толку никакого. Лишь головой помотал, будто рассчитывал, что от этого прекратится звон в ушах.
Передо мною вновь явилась Салмагард, что я истолковал как знак того, что Дейлани поднялась на ноги и вновь проявляет агрессию. И решил, что будет лучше, если первым заговорю я, нежели это сделает она.
– Не знаю, как вы, ребятки, – сказал я, повысив голос, чтобы все расслышали меня даже через звон в ушах, – но все это чем дальше, тем больше, по-моему, смахивает на диверсию.
– И что вы, черт возьми, обо всем этом знаете? – Дейлани сжимала и разжимала кулаки; эти пальцы так сильно стремились сдавить мою шею, что я почти посочувствовал ей. И представил себе, что она стискивает мое горло, как ей того хотелось и чего она, в общем-то, не скрывала.
– Просто примите это к сведению, – устало сказал я.
– Не собираюсь ничего принимать к сведению от наркозависимых, – бросила она. Эмоции в ее голосе говорили все сами за себя. Дейлани начала всерьез утомлять меня.
Я взглянул на Салмагард, но она опять подчеркнуто игнорировала меня. Держала нейтралитет до тех пор, пока Дейлани снова не предпримет попытки напасть. Не следовало винить ее за это.
Я немного посмотрел, как она, словно разминаясь, вращала запястьем.
– Вы знаете, что тут происходит, – не унималась Дейлани.
– Если честно, – бесстрастно сказал я, – то я в некоторой растерянности. – Это была чистейшая правда. – Поначалу у меня были кое-какие идеи, но сейчас?.. События развиваются непредсказуемо.
То ли в моих словах, то ли в тоне, которым я их произнес, было нечто такое, что заставило Дейлани притихнуть. Даже она не могла поверить, что я испортил свой собственный «спальник», весь корабль и единственный путь для бегства. Я же ничего этого не делал. Действительно, не делал.
А шаттл был единственным средством выбраться. От спасательной шлюпки не будет никакого толку, пока мы каким-либо образом не окажемся на орбите, а без реактора и корабельного компьютера мы ни за что не сможем туда попасть.
Контейнеры и различные обломки продолжали рушиться; эхо гулко разносило звуки их падения по просторному трюму.
Нилс, пошатываясь, выбрался в проход, чтобы взглянуть на разрушения. Дейлани приложила обе ладони к контейнеру, находившемуся точно напротив меня, и, по-видимому, пыталась овладеть собой.
Десять минут назад на меня произвело большое впечатление, что эти трое не ударились в панику. И причиной этого были не их особенная смелость и не очень хорошее обучение, хотя, возможно, и то и другое. Они не паниковали потому, что только что покинули школьную скамью и еще не могли себе представить, насколько огромна галактика, и что поэтому в ней можно бесследно исчезнуть. Во время обучения военным Империи, несомненно, приходилось встречаться с опасностью, но там для них всегда была подготовлена страховочная сетка.
Ну, а мне не так повезло. Я знал, насколько плохи наши дела.
Теперь Салмагард посмотрела на меня с тревогой. Она знала, насколько серьезно наше положение, еще до тех пор, как началось взрывное развитие событий. На ее лице не было удивления. Она была встревожена, потому что все это подтверждало ее подозрения. Может быть, она надеялась, что ошибается.
Что касается шаттла, то здесь применили старый как мир трюк. Настроили энергетические элементы на перенапряжение. Никаких посторонних взрывчатых веществ, так что все выглядит как несчастный случай.
С новейшими шаттлами такое, правда, сделать сложнее.
– У вас кровь сильно течет, – сказала Салмагард.
– Медицинский отсек ничем не хуже любого другого помещения, – вздохнул я. – Потому что идти нам, в общем-то, некуда.

Глава 3

Медицинский отсек Тремма оборудовал по всем имперским стандартам, с которыми лейтенант Дейлани была очень хорошо знакома. Прежде чем натаскивать на командира, ее заставили освоить специальности ученого-биолога и врача. Биология являлась престижной и ответственной областью, а военные академии Империи не знали жалости по отношению к ученикам. И, несомненно, получить звание второго лейтенанта, на ступень выше подавляющего большинства новоиспеченных офицеров, она смогла благодаря глубине и широкому охвату своих знаний и упорным занятиям.
Ну, и что хорошего в результате?
Внешне же медицинский отсек представлял собой некое смешение ганрайского и эвардийского стилей. Новые белоснежные приборы резко контрастировали с серым ганрайским оборудованием, находившимся здесь изначально. В комнате было холодно, однако высокий диагностический стол был, к счастью, снабжен мягким покрытием. Яркий свет меня нисколько не обеспокоил, а вот глаза сами собой остановились на шкафах, набитых различными препаратами.
Дейлани нисколько не скрывала, что не испытывает ни малейшего желания лечить меня. Она протерла мне кожу антисептиком мягкого действия, а потом распылила холодный как лед состав, который действовал как довольно сильное обезболивающее. Порез был небольшим, но находился как раз над глазом, так что оставить его кровоточащим было бы неразумно. Я чувствовал, что мой костюм начал латать дыры, оставленные в нем ударившей мне в спину шрапнелью.
– Отдайте мне ваши запасы, – сказала Дейлани, протянув руку. На лице у нее было такое выражение, будто она имела дело со мной только потому, что обстоятельства не оставляли ей другого выхода.
Я решил продемонстрировать ей некоторое доверие в надежде на то, что она тоже сделает хотя бы маленький шажок мне навстречу. И протянул ей мои шприцы. Она сунула один в ручной сканер и широко раскрыла глаза.
– Какое высокое качество! – воскликнула она, наградив меня очередным взглядом. – Очень чистое вещество. – Она нахмурилась. – Пожалуй, мало кто, кроме настоящего адмирала, может позволить себе такое, – насмешливо добавила она, взглянув на меня уже немного по-другому, искоса и чуть ли не лукаво.
– Это всего лишь подарок, – сказал я. – Вы, наверно, представляете, как это бывает. Некто дает тебе нечто, и не воспользоваться подарком было бы неблагодарностью. Эта пакость меня вовсе не привлекает. – Я взглянул на Салмагард. – Если честно, я целиком и полностью за здоровый образ жизни. И история эта – чистая правда.
Любопытство, прорезавшееся было у Дейлани, как рукой сняло; на смену ему пришла привычная уже неприязнь.
– Я понятия не имел, что это такое, – продолжал я гнуть свое. – Был уверен, что это средство от моей аллергии. Так люди обычно и попадают на этот крючок.
В последний раз я вколол себе половинную дозу. На ней я долго не продержусь. Глаза начнут наливаться кровью. Вероятно, вскоре начнется легкий нервный тик. А потом, и довольно быстро, все станет намного хуже.
Совершенно правильно говорят, что наркотики и путешествия в «спальниках» не сочетаются между собой. И химические процессы в моем организме сбились самым бедственным образом. Мы находились в катастрофическом положении, и мне было необходимо прийти в наилучшую по возможности форму. Мне требовалась помощь Дейлани. Теперь мне уже казалось: даже хорошо, что в нашей компании оказался врач.
Она разочарованно хмыкнула и закрыла глаза.
– С этим надо покончить немедленно. Прямо сейчас. Еще несколько уколов, и вас, вероятнее всего, после следующего выхода из «спальника» постигнет шок.
– Звучит заманчиво.
Она растерянно заморгала.
– Что вы хотите сказать?
– Думаете, я считаю, что эта дрянь добавляет мне здоровья? Вовсе нет. Лейтенант, выведите ее из меня. И чем скорее, тем лучше.
Она окинула меня взглядом.
– Что ж. Ладно.
Она намеревалась подвергнуть меня всего лишь детоксикации; до нее, правда, не доходило, что мне плевать. Потребность в наркотике закончилась для меня вместе с завершением истории, в ходе которой я на него подсел. Я смогу перенести любые страдания, если они будут означать освобождение от зависимости.
– Только не убивайте меня, пока я еще буду вам нужен.
– В таком случае я добавлю вам еще и стимулятор.
– Вот теперь мы говорим на одном языке.
Нилс все еще пялился на обломки пластмассы, которые Дейлани извлекла из моей спины. Это зрелище явно произвело на него впечатление.
– Бывало и хуже, – сказал я ему. Мой костюм уже заканчивал штопать прорехи.
– Мне кажется, что я вас уже где-то видел. Сэр, – добавил он, прищурив глаза.
– Может быть, дело в губах? Мне говорили, что у меня очень распространенная форма рта, – ответил я. Он все так же смотрел на меня. Я тяжело вздохнул.
– Что, действительно?
– Да, сэр.
– Прекратите обращаться к нему как к офицеру! – рявкнула Дейлани, но без прежней ярости. – Почему шаттл оказался испорченным?
– Спрашивайте об этом Тремму, – сказал я. – Сейчас меня заботит не столько причина, сколько имя диверсанта.
– Но что мы будем делать? – Нилс был близок к панике. До сих пор он держался, но все мы, побывав на волосок от смерти, начали испытывать подобное чувство. Дейлани не нравилось, что я отдаю приказы, но когда дело доходило до принятия решений, она заметно притихала.
Я немного выпрямился и осторожно коснулся пореза над раной. Отличная работа.
– У нас нет выбора. Вы, Нилс, хорошо знаете свое дело, но все же недостаточно хорошо для того, чтобы привести корабль в движение. Да вы и сами говорили об этом. Так что остается ждать помощи.
– Без энергии не будет работать маяк, – напомнила Дейлани. – И если мы кому-то настолько не нравимся, что он устроил такую сложную диверсию, то мы, скорее всего, действительно отклонились далеко от курса. Мы можем находиться где угодно. А те, кто забросил нас сюда, наверняка затерли следы.
Я обрадовался тому, что к ней вернулась способность трезво мыслить.
– Вероятно, так, – согласился я. – Но вы кое о чем забыли. – Я указал на Салмагард. – Ее отсутствие недолго останется незамеченным. Вас тоже будут искать, но ее хватятся гораздо раньше. Возможности обнаружить нас существуют. Нам повезло. Мы не движемся. Если бы нас доставили к границе освоенного пространства и запустили прочь спящими, то нас никто и никогда не отыскал бы. Таков, я думаю, и был план диверсантов. Но этого не случилось, а значит, у нас остается шанс.
– Если только мы не проспали, скажем, пару лет, – вставила Дейлани, потирая виски.
Нилс покачал головой.
– Нет, мэм. Записи «спальников» говорят, что мы покинули курьерский корабль две недели назад. И перелет оказался хоть и продолжительнее, чем планировалось, но не так чтобы намного. Не настолько дольше, чтобы нас занесло по-настоящему далеко. – Его заметно трясло. Нервная энергия заполнила помещение, как статическое электричество. – Но мы все равно опоздали.
– Теперь уже ничего не поделать. Нам остается только ждать. – Я потер подбородок и подумал, что, может быть, в медотсеке найдется что-нибудь такое, чем я смог бы побриться. Скажем, лазеры, с помощью которых на теле перед операцией удаляют волосы. Остается отыскать их.
Нет. Щетина – это хорошо. Она мне уже пригодилась. Пусть у меня дикий вид, но лучше пусть он таким и остается.
– Шаттл погиб, – продолжал Нилс. – Аварийного запаса энергии надолго не хватит.
– Остается применить творческий подход, – сказал я, собираясь с силами.
– Прошу прощения…
– Лейтенант, значительную часть прожитой жизни вы учились командовать людьми. – Я испытующе взглянул на нее. – Значит, вы наверняка должны знать, что нам делать.
Это произнес во мне наркотик. Дейлани лишь поморщилась.
– Нам необходимо обеспечить себе как можно больше времени и прожить столько, сколько понадобится тем, кто будет нас искать, чтобы добраться сюда. Вот и все. Это было бы очень просто, если бы не двое мертвецов в шлюзе. Они-то не сами себя спалили.
– Именно сами себя, – возразила Дейлани. – Мы же видели, что это сделано их собственными горелками. Но что их заставило это сделать? Раз это были не вы… Это не убийство одного другим и не самоубийство.
– Именно это мне и хотелось бы выяснить. Я не беспокоился из-за этого, пока думал, что мы с минуты на минуту выберемся отсюда. А теперь придется снова вернуться к этой проблеме.
– Разве нам угрожает опасность? Кроме всего этого? – Нилс неопределенно повел рукой, имея в виду, конечно же, состояние корабля.
– Не знаю, – честно признался я. – Не представляю себе, какая именно и каким образом. Но они мертвы, а закончить жизнь так же, как и они, не входит в наши планы. Я не могу объяснить случившегося. Нам недостает каких-то сведений.
– Как мы будем ждать спасателей, если у нас жизнеобеспечение не работает? – Дейлани изо всех сил старалась сосредоточиться на деле, но ей было страшно. Я ни в коем случае не стал бы винить ее за это. Мы же вполне могли погибнуть в этом шаттле, и никто из них не мог бы забыть об этом.
– У нас есть два варианта. – Я слез со стола и начал расхаживать по комнате. Салмагард все это время стояла у двери, сложив руки за спиной и глядя в пол, но сейчас она подняла голову и смотрела на меня. – Во-первых, «спальники». Мы подключаем к ним какое-никакое питание и ложимся спать. Проблема в том, что мой «спальник» неисправен, и, хотя ваши подозрения совершенно беспочвенны, я уверен, что вам будет неуютно ложиться в ящики, зная, что я не сплю и нахожусь где-то рядом. А починить мою коробку, скорее всего, не сможет даже энсин. Если же сунуть меня в один из исправных «спальников», двоим из вас будет легче, но третьему придется бодрствовать на мертвом корабле, который находится, как мне представляется, на мертвой планете. Без энергии, без жизнеобеспечения. Выжить, в принципе, можно, однако условия будут далеки от идеала.
Я сделал паузу и смотрел на них, пока они усваивали мои слова.
– Я думаю, что, если брать по большому счету, нам лучше будет встретить все возможные трудности вместе.
Будь со мною три Салмагард, все было бы проще простого. Но Дейлани, конечно же, не спустит с меня глаз, да и у Нилса достаточно сомнений, и он будет вести себя точно так же. Никто из них не выказал стремления вернуться в «спальники»; тем более все знали, что чуть не случилось с моим. Как они вообще могли доверять хоть чему-то, когда казалось, что буквально все на этом корабле предательски выведено из строя? Так что о «спальниках» не могло быть и речи.
– Значит, договорились, – сказал я и обвел рукой медицинский отсек. – Это наш новый дом. Нам повезло. На этой лоханке более чем достаточно припасов. Здесь много воздуха и воды – нам всего лишь нужно добраться до них и тратить их разумно. У нас есть все или, по крайней мере, почти все необходимое. Мы превратим местный лазарет в свайную хижину.
– Свое что? – дико взглянула на меня Дейлани.
– Повышайте свой культурный уровень. Или вы совсем не знаете истории Старой Земли? Мне неизвестно, на сколько времени хватит воздуха в корабле. Если мы запремся в этой комнате, соорудим какой-никакой регенератор и подпустим кислороду, то протянем некоторое время. – Хотя они были всего лишь практикантами, но вполне понимали концепцию воздушного мешка. – Но нам понадобится еще и тепло.
– Скафандры не дадут нам замерзнуть, – указала Дейлани. Ох уж эти эвагардцы с их слепой верой в эвагардскую технику. Я завидовал им.
– До тех пор, пока в них не кончится энергия, а это произойдет скорее, чем вы успеете заметить, что температура в корабле и снаружи сравнялась. Что непременно случится, – пообещал я. – Корабль будет выстуживаться, и костюмам придется все больше усиливать обогрев. Их батареи долго не протянут. Нам необходимо беречь их и еще подумать о запасе кислорода на тот случай, если придется выйти из комнаты и выпустить имеющийся воздух. Например, за водой. Нам нельзя ломать трубы прямо здесь. Придется носить воду на себе.
– Мы можем использовать гравитационные транспортеры.
– Все равно, нам придется открывать дверь, и каждый раз мы будем терять свой воздух. – Я вновь уселся на диагностический стол, и они собрались вокруг меня.
Надеюсь, их сплачивала не только та уверенность, которую я так старательно напускал на себя. Хорошо, что я привык быть в центре внимания.
– Мы находились в путешествии через глубокий космос, – продолжал я. – Большая часть корабля была герметизирована, там не было воздуха. Так что запас воздуха не так велик, как нам кажется. Пора браться за работу. Не обязательно очень спешить. Нам не нужна паника, но сидеть сложа руки нельзя. Если мы чего-то не заметили, то чем скорее выясним это, тем будет лучше. Положение дел настолько неуправляемо, что, думаю, нам не стоит строить опрометчивые предположения насчет того, сколько времени у нас в запасе.
– Мы с вами, – сказал Нилс. Дейлани поморщилась, но промолчала. Возможно, из всех присутствовавших она показала бы наивысшие баллы на экзамене, зато Нилс был более всех склонен к рациональным решениям. Он понимал, что всем нам придется выживать вместе.
– Вчетвером мы вполне осилим все это. – Я указал на Нилса, позаботившись о том, чтобы жест выглядел деловым. – Вам предстоит большая работа. Отыщите гравитационный транспортер. Выньте регенератор из спасательной шлюпки, доставьте его сюда и запустите. – Спасательная шлюпка предназначалась исключительно для использования в космосе, и здесь, на поверхности, от нее не было никакого проку для нас, если не считать того, что мы могли распотрошить ее и вынуть все полезное.
– Он вряд ли обладает достаточной производительностью.
– Возьмите два, если нужно. Я вас не ограничиваю. Нам сейчас не до эвагардской элегантности. На корабле должна быть по меньшей мере дюжина энергетических элементов подходящего размера. Делайте все, что сочтете нужным. И не беспокойтесь об аккуратности. Нужно что-то сломать – ломайте. Пусть потом желающие выставляют мне счет.
– Есть, сэр. – Нилс набрал полную грудь воздуха и кивнул.
– Рядовой, вам я поручу сбор упаковок неприкосновенного запаса. Они должны находиться около каждого воздушного шлюза и выходного люка, а также около спасательных шлюпок и, конечно же, в самих шлюпках. Одной должно хватить человеку на неделю, нас четверо, в общем, подсчитайте сами. Если запасы не будут помещаться в комнате, можно будет сложить их в ближайшем коридоре, чтобы нам не пришлось далеко ходить. Что касается срока действия скафандров, то вам, лейтенант, нужно будет выяснить, есть ли для них зарядные устройства. Если нет, найдите батареи и кислородные баллоны. А я попробую отыскать обогреватели.
– Нет.
– Можете считать это приказом, если вам от этого легче.
– Я не признаю вас своим командиром и не собираюсь позволять вам уходить из моего поля зрения. И еще, – добавила она, – вам не следует находиться в одиночестве, пока наркотическое отравление не ослабеет.
Очень трогательно! Полнейшее недоверие в сочетании с заботой о моем здоровье. Она уверена в том, что я шпион, и твердо решила передать меня живым в руки властей. Для нее я всего лишь большая жирная медаль с выгравированным ее именем.
И все же это не может полностью объяснить ее враждебность. Она уверена, что я представитель вражеской армии, но воспринимает это как нечто глубоко личное.
Что ж, если все пойдет благополучно, нам придется торчать здесь бок о бок не одну неделю – времени обсудить все на свете более чем хватит. Я пока что не заглядывал так далеко. Может быть, мне удастся воспользоваться медицинским стазисом или чем-то в этом роде.
Ну, а пока что нужно добиваться хоть какого-то доверия. Пусть из-за этого снизится производительность всей нашей работы, но если напряженность в отношениях сейчас дойдет до взрыва, будет гораздо хуже.
– Ладно, – сказал я, старательно изображая примирительный тон, – свяжите меня. О делах будем говорить через коммуникатор. Как вам такой вариант?
Она неприятно долго сверлила меня взглядом.
– Хорошо.
– Мне же меньше работы, – заметил я, когда Нилс и Салмагард вышли за дверь.
– Привыкайте к этому состоянию, – ядовито заметила Дейлани, пристегивая мое запястье к диагностическому столу. Она использовала для этого ремень для фиксации пациентов. Даже с одной свободной рукой я никак не смогу освободиться, разве что отращу дополнительный большой палец.
– Хватит болтовни. – Я мотнул головой. – Вам приказано…
И поспешил прикусить язык. То, что эти слова вырвались у меня, показывало, насколько сильно я был взбешен. Она вновь уставилась на меня.
– Приказано? Кем приказано?
– Парнем, к чьим приказам вам лучше прислушиваться, – резко бросил я, и она слегка дернулась. – Мне здесь удобно, – добавил я, подергав ремень. Он оказался тугим. Посмотрев на все это, Дейлани сглотнула и, пятясь, выбралась из комнаты.
Я пару раз глубоко вздохнул, а потом лег на спину и закрыл глаза. Если Дейлани так решительно настроилась отстранить меня от деятельности, то с какой стати я буду спорить? Кроме того, то, чем она напичкала меня, заметно тянуло из меня энергию, и притом нехорошим образом.
Я делал все, что мог, чтобы с помощью комма помочь им отыскивать дорогу в темном корабле; вернее, я помогал Нилсу. Салмагард хранила молчание, а Дейлани скорее позволила бы разорвать себя в клочья, чем спросила бы меня о чем-нибудь. По крайней мере, с ними все было нормально.
– Получится настоящее уродство, – пожаловался Нилс, возившийся на спасательной шлюпке с регенератором воздуха. – У меня же нет никаких инструментов. Не знаете, где найти хоть что-нибудь?
– В ремонтной мастерской Треммы. Но где она находится, я понятия не имею. Так что ломайте как получится. Вряд ли на ганрайских космошлюпках оборудование устанавливают очень надежно. И хорошо бы не затягивать это дело – вам еще предстоит поискать комбайн.
– Вы серьезно, сэр?
– Если только не хотите, чтобы последним, что вам доведется съесть, был полевой рацион… – Пища, выходящая из молекулярного белкового комбайна, вряд ли может восхитить гурмана, но, по сравнению с полевым рационом, это деликатес.
– Вы, сэр, и вправду считаете, что это нужно? – Мои слова, кажется, ошарашили его. Он до сих пор не отошел после взрыва шаттла. Да и у меня слух еще не восстановился до конца.
Всего несколько недель назад эти абсолютные юнцы были уверены, что отправляются на войну. Конфликт с Ганрайом тянулся без решительного перевеса той или иной стороны. Преимущество постепенно склонялось на сторону Империи, но война отнюдь не была односторонней, и у Империи не было никаких оснований считать себя непобедимой.
Возможно, Нилс настроился на то, что на «Джулиане» с ним ничего не может случиться. Суждение вполне резонное. А тут, совершенно неожиданно, случилось перемирие, причиной которого стало уничтожение космической станции, на которой располагалось правительство Ганрайского содружества. Поэтому неудивительно, что он, зная об окончании боев, чувствовал себя в полной безопасности.
Но теперь ему не оставалось ничего, кроме как задуматься о своей собственной смертности, а эту тему преподаватели, скорее всего, старательно обходили.
– Это вовсе не выходит за пределы царства реальности, – сказал я ему.
– Да, сэр.
Даже находясь в спецкостюме, я чувствовал, что температура снижается. И довольно скоро только эти легкие скафандры будут спасать нас от замерзания.
Вернулась Салмагард с гравитележкой, высоко заваленной коробками с неприкосновенным запасом. Хватит для нас на некоторое время даже без комбайна. В упаковках находились разные наборы продуктов, но их разнообразие не было бесконечным. Я прикинул в уме и решил, что нас удручающе быстро начнет воротить с этих харчей. Хотя что касается полевых рационов, то имперские, пожалуй, это лучшее, чего можно пожелать.
Я надеялся, что технической подготовки Нилса хватит для того, чтобы запустить комбайн. Нам понадобится также белок, а его нужно хранить при определенной температуре, но это будет нетрудно обеспечить. Мы просто оставим его в коридоре и будем брать, когда понадобится. Я не мог даже припомнить, когда в последний раз ел пищу из комбайна. Много лет назад.
Я чрезвычайно избаловался, и нужно было преодолеть себя. Мне предстояло есть эту, с позволения сказать, пищу три раза в день неведомо сколько времени, да и то если я смогу пережить самое ближайшее будущее.
Салмагард закончила разгружать тележку.
– Рядовой, – сказал я, и она вытянулась по стойке «смирно». Я посмотрел на схваченное зажимом запястье. – Знаете, я ведь не могу сообщить вам ничего по-настоящему утешительного.
– Вы хотите сказать, что с моей стороны будет ошибкой выполнять ваши приказания, сэр?
Это обескуражило меня. Ее голос звучал совершенно ровно. Я не без труда сообразил, что она шутит. Она ведь пошутила, верно? Только так, и не иначе.
Значит, у нее имелось чувство юмора.
– Вы уверены? – осведомился я. – Возможно, вам лучше было бы держаться верной стороны – Дейлани. Я мало что могу вам предложить.
– Так точно, сэр.
– Благодарю вас. – Я кашлянул, прочищая горло, и сказал в комм: – Лейтенант?
– Да? – Судя по голосу, Дейлани заметно запыхалась. Она плохо представляла, куда идти, и поэтому всю дорогу бежала бегом. Трудно было винить в ее гордыне армейское воспитание. Там как раз этому не учили. Это было ее собственное качество.
– Где вы находитесь? – спросил я.
Последовала пауза, из которой я понял, что моя собеседница пребывает в легкой панике.
– Вы же не заблудились, правда? – Я не стал развивать эту тему. Всего несколько минут назад я молился о том, чтобы Дейлани сумела отодвинуть на задний план те чувства, которые питала ко мне, и сосредоточиться на действительно насущных делах. Потешаться над нею в такой обстановке было бы по меньшей мере лицемерием. – Успокойтесь, лейтенант. Мы говорим по закрытому каналу. Где вы находитесь?
По пути к воздушному шлюзу она свернула не в тот коридор. Я направил ее на верный путь. Не следовало дополнительно тревожить ее, но ее груз из O2 и батарей для спецкостюмов был крайне необходим для нас, и его следовало получить как можно скорее.
Вернулся Нилс. Он был совершенно прав – заметно изуродованный регенератор, находившийся на тележке, имел неприглядный вид. Мне это было совершенно безразлично, а он расстроился. Ему нравилось гордиться своей работой, а эмоциональное состояние у него было сейчас весьма шатким.
– Мы нагреем это помещение с помощью энергетической ячейки, – объявил я. Салмагард вскинула брови. У Нилса отвисла челюсть.
– Вы изжарите нас заживо! – воскликнул он. – Мы же не сможем регулировать теплоотдачу. А скафандр, даже при наличии собственной энергии, не сможет сбалансировать такую разницу температур.
– Конечно, только после того, как мы лишимся остаточного тепла, – успокоил я его. – Будет весьма холодно. Мы поместим элемент в изолятор, так сказать, подвергнем карантину и сбережем немного тепла. – Раз уж мы не можем найти полезное применение нашим энергетическим ресурсам, пусть они, по крайней мере, греют нас. В пусковом отсеке для шаттла должно остаться еще много батарей.
Нилсу моя идея не понравилась, но лучших предложений у него не было. Я послал с ним Салмагард; двоим будет легче погрузить тяжелую батарею на гравитележку. Только-только они ушли, как вернулась Дейлани. При виде доставленного ею груза я испытал немыслимое облегчение. Когда температура понизится, эти вакуум-скафандры станут для нас единственным спасением от холода. Нужно будет поддерживать заряд в их аккумуляторах. Перспектива замерзнуть до смерти совсем не устраивала меня.
– Что дальше? – спросила она, взглянув на меня. Это был новый взгляд. Я не мог бы точно сказать, что он означал, но он показался мне обнадеживающим.
Над вопросом я задумался. Дейлани не имела технической подготовки, которая требовалась для того, чтобы пользоваться белковым комбайном. Значит, это дело оставалось для Нилса. Вообще, для Нилса и меня много чего оставалось. Но я был привязан к диагностическому столу.
– Уверен, что у нас есть много крайне неотложных дел, но сейчас – почему бы вам не поискать проектор, читальные планшеты и какие-нибудь документы? Если мы засядем здесь надолго, нам нужно будет чем-нибудь заняться. Я говорю совершенно серьезно.
Дейлани вышла с прежним непримиримым выражением на лице, и я порадовался тому, что у нее нет оружия. Но ведь, если нам и в самом деле придется торчать здесь несколько недель, она будет только признательна мне за это предложение.
Я располагал несколькими минутами тишины и покоя, чтобы обдумать наши следующие шаги. Поскольку лифты не работают, Салмагард и Нилс потратят на доставку энергетического элемента довольно много времени. Затем нужно будет заняться водой. Потребуется отыскать какие-то емкости и придумать, как лучше добраться до воды, имеющейся на корабле. Конечно, не через краны – они управляются компьютером. Я склонялся к тому, чтобы пробить трубу, заткнуть ее и открывать по мере надобности, но, несомненно, существовал и какой-нибудь более изящный путь. Тут предстояло думать Нилсу.
Я сел и инстинктивно прикоснулся свободной рукой к пульту управления коммом, закрепленному на воротнике. Только что кто-то ушел с общего канала. Звук в динамике изменился слабо, почти незаметно, однако в тишине и полумраке медицинского отсека я просто не мог этого не услышать.
Я принялся переключать каналы и вскоре услышал голоса. Ничего удивительного – Нилс и Дейлани. И затеяла все, несомненно, Дейлани.
– … но вы можете это сделать? – спросила Дейлани. Она явно пыталась втянуть парня во что-то.
– Мог бы. Но не стану.
– Вы отказываетесь выполнить приказ?
– Мэм, у вас нет подчиненных, но если бы даже и были, я к ним не относился бы.
– При таких обстоятельствах… – начала было Дейлани, но Нилс перебил ее.
– При таких обстоятельствах мы делаем то, что необходимо, а значит, слушаем любого, у кого есть дельные мысли. – Я гордился Нилсом, но жалел, что он не проявил твердость раньше.
Вот, значит, как они себя ведут, когда меня нет поблизости. Этих новичков натаскали на то, чтобы они олицетворяли собой воплощение Эвагарда. Сдержанность, профессионализм, безукоризненность. Сейчас они держатся более естественно. Дейлани неистовствовала в моем присутствии, но, оказывается, она и за моей спиной старалась заручиться поддержкой своих сотоварищей-практикантов. Разумно. В некотором роде.
– Он вражеский агент и собирается что-то устроить. Он вовсе не хочет дожидаться имперских спасателей, – убежденно заявила Дейлани.
Честно говоря, так далеко вперед я ничего не задумывал. Похоже, Дейлани беспокоилась о моих проблемах вместо меня. Очень любезно с ее стороны.
– Но он так или иначе дождется их – и сам знает это, – потому что у нас на корабле представительница рода, – заметил Нилс. Он был совершенно прав. Если имперцы найдут нас, причиной этого могут стать и чудесные гены Салмагард, и моя персона.
– Да, и единственный шанс спастись появится у него, только если некому будет сказать спасателям, кто он такой на самом деле. То есть не будет нас.
Как же тщательно Дейлани все продумала!
– Мы не знаем, кто он такой, – возразил Нилс.
– Она знает.
Пора было вмешаться. Дейлани двигалась по дурной дорожке, тянула Нилса за собой на опасный путь и, судя по разговору, намеревалась с пристрастием допросить Салмагард. Перед Нилсом стоял непростой выбор – не подчиняться либо человеку, который, возможно, носит почетное звание адмирала, либо женщине, которая совершенно точно является лейтенантом имперских вооруженных сил.
Такое положение было далеко от идеального. Неужели Дейлани просто не желает спустить все на тормозах? Нет, слабое объяснение. Ведь отчего она так растеряна и подавлена: ее паранойя имеет вполне законное основание. Произошла целая серия диверсий, и вдобавок ко всему – я. Представляю себе, какой подозрительной фигурой я должен казаться этим троим. Понятно, что она на пределе. Она всего-навсего исполняет то, чему ее учили, и старается защитить от опасности своих товарищей, тех людей, о которых доподлинно знает: они товарищи.
Во мне она видит угрозу и пытается обезопасить от меня Нилса и Салмагард. Возможно, это свидетельствует, что в ней имеются задатки настоящего офицера.
Но если она и дальше будет так себя вести, то погубит нас всех. Известно, куда ведут добрые намерения.
– Вы, двое, своими глазами видели, что я сам отдал оружие, так? – внезапно сказал я в коммуникатор.
Наступившее молчание позабавило меня. Я живо представил себе их лица. Впрочем, Дейлани быстро очухалась.
– Осмелюсь заметить, – напряженным голосом выговорила она, – что нам следует ожидать, что ганрайский агент не будет таким уж беспомощным даже без оружия.
Будь я проклят, если это замечание не было чертовски толковым. Я вздохнул. Меня так и подмывало возразить, что, дескать, ганрайский агент ни в коем случае не может представлять угрозы для троих имперцев с их несравненными генами и непревзойденной подготовкой, но все же я решил воздержаться.
– И то, что вы пока ничего не сделали, вовсе не значит, что вы не сделаете этого потом, – добавила она. Я застонал (про себя). Она вела себя совершенно по-детски. Если я попытаюсь перебороть ее упрямство собственным упрямством, ничем хорошим это не закончится.
– Адмирал, – врезался в наш диалог мягкий светлый голос Салмагард. Я безмолвно возблагодарил мироздание: без нее выпавшие на мою долю ордалии были бы несравненно тяжелее.
– Что случилось? – Я услышал, что Дейлани раздраженно зашипела. Не могла же она всерьез рассчитывать на то, что ее с Нилсом треп так и останется между ними. Если хочешь, чтобы твой разговор не подслушали, нужно закодировать канал. Интересно, учат ли этому молодых офицеров, которым предстоит стать медиками и биологами? Может быть, и нет.
– Я заметила движение.
Мне понадобилось не меньше секунды, чтобы осознать ее слова.
– Где?
– В буферном кольце.
Оно окружало реактор.
Не важно, почему неизвестно кто оказался там; но кого именно ей удалось заприметить?
– Нилс, Дейлани, где вы находитесь?
– Четвертый трюм.
– Мостик.
Значит, это были не они. Кстати, почему Салмагард и Нилс разделились? Некогда думать об этом. Я нажал на кнопку выкидного ножа и разрезал ремни, привязывавшие меня к диагностическому столу. Развязаться самостоятельно я никак не мог, а в том, что Дейлани забыла, что у меня есть нож, не было никакой моей вины. И указывать ей на ошибки вовсе не было моей обязанностью. Она, как-никак, была офицером. Неужели ее не учили обращать внимание на мелочи?
Я включил фонарь своего скафандра и покинул медицинский отсек.
– Вы следите за ним? – спросил я.
– Нет, сэр. Потеряла.
– Я иду к вам. Рядовой, возвращайтесь к Нилсу и оставайтесь с ним. Я отыщу Дейлани. Продолжайте наблюдение.
– Есть, сэр.
– Вы же должны быть привязаны! – воскликнула Дейлани, когда я, сбежав вниз по лестнице, чуть не столкнулся с нею.
– Знаете, лейтенант, много такого, что должно бы быть, не случается. И наоборот. Жалоб от меня вы не дождетесь. И не делайте вид, будто не рады видеть меня. Вы знаете, что сама не найдете дорогу в машинное отделение, а раз на корабле есть кто-то еще, я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас бродил тут в одиночку.
– Выходит, это не ваши друзья?
– У меня нет друзей.
Она раздраженно фыркнула, но все же последовала за мною.
Я не знал, что и думать, и потому не думал вовсе. Просто бежал вперед, что при нашем скудном освещении было не так-то просто.
Мы нашли Нилса и Салмагард около защитной зоны. При заглушенном реакторе от огромного кольцевого бака, заполненного ртутью, не было никакого толку. А без реактора никакого толку не было от всего корабля. Огромная металлическая коробка, и только.
Сердце корабля содержалось в несколько лучшем состоянии, чем все остальные его части. Можно было заметить, что сравнительно недавно здесь был ремонт; бросались в глаза использованные имперские материалы. Поверх одной из серых панелей стены приделали блестящую, даже слабо светящуюся интеллектуальную панель. Присутствие эвагардийской технологии на этом корабле отнюдь не умаляло сюрреалистического впечатления от всего окружающего.
– Где? – спросил я Салмагард.
Она указала на ремонтную канаву, проходившую под кольцом.
– Контакт был очень коротким – всего лишь всплеск. – Она сообщила это чуть ли не извиняющимся тоном. – Адмирал, показания необычные. Можно даже подумать, что это какие-то наводки.
На пристегнутом к ее уху боевом сканере горел, почти неуловимо подмигивая, крошечный огонек. Данные поступали прямо в ухо девушке. Эвагардская техника.
Прибор входил в комплект стандартного снаряжения переговорщика. Я подумал мимоходом о том, что могло подтолкнуть Салмагард надеть его. Боязнь темноты? Страх перед неведомой опасностью? Или, возможно, она нуждалась в подтверждении того, что на самом деле рядом никого не было?
– Никогда не слышал о том, чтобы эти штуки давали ложные показания.
Я опустился на колени у края канавы и посветил вниз. Для того чтобы сканер Салмагард отметил какой-то объект, последний должен обладать массой не менее определенного значения и должен быть живым или, по крайней мере, двигаться, как живой.
Обмануть эти штуки чрезвычайно трудно – я пробовал в свое время.
Салмагард не казалась перепуганной, но была настороже. По ее движениям и осанке я мог судить, что к показаниям датчика она отнеслась с полной серьезностью. Без всяких вопросов было ясно, что она, как аристократ и как только-только закончивший обучение военнослужащий, еще ни разу не участвовала в настоящих операциях. Но выражение, появившееся на ее лице, когда она всматривалась в темную канаву, говорило, что она готова чуть ли не к любому развитию событий. Может быть, даже хочет, чтобы что-то случилось. Интересно, это результат обучения или просто ее личный стиль поведения?
У меня не имелось оснований не верить ей. Характер у нее был вовсе не истерический. Это я мог сказать с уверенностью, хоть и знал ее совсем немного времени.
Она доверяла мне, а значит, я тоже мог ей доверять.

Глава 4

– Адмирал!
– Слушаю вас, энсин.
– Что происходит?
– Сам не знаю. – Я поднялся на ноги и взялся двумя пальцами за переносицу. – Вы уверены?
– Да, сэр, – без малейшего колебания ответила Салмагард.
– Почему вы решили включить сканер?
– Потому что здесь совсем темно, сэр.
Мертвый корабль на, вероятно, мертвой планете, а она все равно оглядывается на каждом шагу. Салмагард относилась к своей профессии со всей серьезностью.
На корабле находился кто-то еще. Кто-то, не имевший никакого желания вступать с нами в контакт. Отсюда возникали интересные вопросы. Я всмотрелся в темную техническую канаву.
Может быть, уже пора впадать в панику?
Что делал с реактором этот загадочный некто? Что он мог делать с холодным реактором? Если предположить, что это диверсант – или, вернее, один из диверсантов, – то какой еще гадости следовало ожидать? Испортить корабль так, чтобы он попал неведомо куда, а потом отправиться на нем дальше, невозможно. Значит, должно быть что-то иное.
Я прикинул в памяти устройство реактора. Чтобы открыть люки, ведущие внутрь, нашему новому другу понадобились бы энергия и технический скафандр с соответствующим уровнем защиты, значит, он должен был находиться где-то поблизости.
– Лейтенант, идите вместе с рядовым. Энсин, вы – со мною. Держитесь правой стороны, производите побольше шума. Если там кто-то окажется, то не имеет никакого значения, мужчина это или женщина. Я хочу выяснить, кто это такой и что он делает на корабле. Проверьте все вплоть до резервуара охлаждения.
Дейлани не захочет идти вдвоем со мной; она недолюбливает и Салмагард, но у нее нет оснований не доверять ей. А персона Нилса слишком важна – без него нам не выжить, – чтобы я мог позволить себе выпустить его из поля зрения.
– И держитесь главного канала, – добавил я, погрозив лейтенанту пальцем.
Дейлани вызывающе ухмыльнулась; у Нилса был виноватый вид.
Мы разделились. Наша пара – я и энсин – спустилась в канаву. Здесь было еще холоднее, темнее и теснее, чем в коридорах других частей корабля. Стены состояли из прозрачных пластиковых щитов, но они были настолько грязны и исцарапаны, что разглядеть сквозь них механизмы было очень трудно. И дело было не в отсталости ганрайской техники – просто за ней ухаживали спустя рукава.
– Включите свет, – сказал я Нилсу. – Нам вовсе не нужно соблюдать осторожность.
– Есть, сэр.
– И смотрите во все глаза. Если этот парень заметил Салмагард и куда-нибудь забился, вряд ли следует рассчитывать на его дружелюбие.
– Сэр, а каким образом на борт мог пробраться враг? – недоуменно спросил Нилс.
– Пока что я понимаю даже меньше, чем вы, – ответил я.
Наличие кого-то лишь предполагалось. Я не видел ни единого признака того, что на корабле имелось пятое живое существо. На старом грузовом корабле было полно пыли и грязи. И, конечно же, бросалось в глаза крайне небрежное отношение Треммы к ремонту. Как и по всему кораблю, тут и там не хватало панелей, а между переборками зияли кое-как заваренные щели. Кабели и трубы были на виду и кое-где опасно свешивались с потолка.
В подготовке моих практикантов значительное место должна была занимать пропаганда, направленная на развитие у них предубеждений против галактических культур, и, в первую очередь, тех, которые входили в Содружество. Состояние корабля не могло пробудить у них симпатий к ганрайцам, но, с другой стороны, молодежь не располагала контекстом, куда можно было бы вписать увиденное.
Взять ганрайский корабль, сделать его наполовину эвардийским, а потом эксплуатировать его силами команды из двух человек – очень непростое дело. Когда грузовику удавалось попасть в сухой док, находящийся в безопасном месте, он получал наилучший уход, но это случалось нечасто. Первый же взгляд на посудину наводил на мысль, что она построена чуждой расой.
Но ганрайцы были людьми, такими же, как и все остальные. Хотя война отнюдь не укрепила в Эвагарде подобное отношение к ним.
Но до чего же неприглядные, уродливые корабли они строят!
– Даже и не верится, что эта штука вообще может летать, – пробормотал избалованный энсин. – Когда, интересно, все это проверяли в последний раз?
– Никогда, полагаю. – Металл, окружающий нас, был изъеден коростой и рубцами ржавчины.
– Похоже на то, сэр. Тут, куда ни глянь, сплошные нарушения техники безопасности. – Нилс был оскорблен в лучших чувствах.
– Конечно. Реактору добрых двадцать лет. Ртуть в кольце не меняли еще дольше. Откровенно говоря, судя по маркировке, можно подумать, что большая часть деталей поступила из Оазиса.
– Вы имеете в виду ту станцию, на которой базируются пираты?
– Это слишком смелое обобщение. И пиратов там давно уже не осталось. К тому же вы ведь считаете, что в компьютерах системы наведения вам разбираться совсем не нужно.
– Откуда все это вам известно?
– Я адмирал. Я знаю все на свете.
Нилс не настаивал на ответе.
– Но кто же может здесь оказаться? Ведь в отсеке были только наши «спальники».
И представляли собой странноватое зрелище: изящные эвагардские «спальники» в тесной комнатушке с ржавыми обшарпанными стенами. Никто не заслуживает пробуждения в такой обстановке. Я, конечно, не считал, что кто-либо из имперских военнослужащих может сохранять иллюзии до конца жизни, но над идеалами этих юных практикантов надругались в первые же дни их армейской карьеры.
Однако могло быть и хуже.
– До станции Пейн предстояло сделать лишь короткую серию прыжков. Так что оставшийся в сознании пассажир не потерял бы очень уж много времени даже на таком тихоходном корабле. И, кстати, Тремма мог просто добавить в свою бригаду третьего человека. Лично я не вижу в этом ничего невозможного.
– Бригаду? Вы имеете в виду экипаж, сэр?
Я поморщился. Опять неуместная оговорка. Нилс испытующе взглянул на меня и снова не стал цепляться.
– Я нисколько не удивился бы, окажись, что он взял еще одного человека, а то и пару. Не понимаю я совсем другого – почему они прячутся от нас? – дополнил я свою мысль.
– Возможно, они имеют какое-то отношение к тому, что случилось в выходном шлюзе, – донес до меня комм голос Дейлани.
– Но зачем утруждать себя беготней по закоулкам? Куда вообще им идти? Покинуть корабль они не могут. Даже если где-то тут зарылся злоумышленник, он все равно в том же капкане, что и мы. Рано или поздно явятся спасатели со сканерами и всех посчитают. Так что укрываться от нас совсем бессмысленно.
– Так уж и бессмысленно? Мы же до сих пор не знаем, куда попали, – заметил Нилс. – Планета может находиться где угодно. Не исключено, что мы приземлились в километре от поселка.
– Вполне резонно, – согласился я. – Но мне довелось много путешествовать, и ничего подобного тому, что находится сейчас за стенами корабля, я никогда не видел.
– Галактика велика, – сказала Дейлани, – и никто не в состоянии знать погоду в каждом из зарегистрированных миров.
– Согласен. Но дело не столько в тумане, сколько в притяжении. Такого я никогда не испытывал. Вы не улавливаете разницы, потому что на всех эвагардийских мирах используют гравитационные ядра, сближающие их притяжение со Старой Землей. Но стоит немного поездить, и вы будете чувствовать разницу. Можете мне поверить.
– Верим, еще как верим! – рявкнула Дейлани.
Я решил сменить тему.
– У вас двоих есть что-нибудь?
– Ни следов, ни показателей на приборе, – доложила Салмагард.
– Где вы находитесь?
– Только что осмотрели канаву второго ядра.
Я взглянул на высокий потолок. Некогда там были приделаны галереи, но они не выдержали реконструкции корабля. Тем лучше – меньше проверять. Я снова направил луч фонаря в канаву. Можно было поклясться, что там что-то двигалось, но я снова ничего не увидел. Несомненно, это выкидывала штучки химия, которой был пропитан мой мозг. И жаль, что у нас слишком мало энергии и нельзя прибавить освещения.
– Сэр? – Нилс изучающе разглядывал меня. Он слепо следовал за мною, однако весьма остро чувствовал мое настроение. Покуда я веду себя так, будто ситуация у меня под контролем, он тоже будет держаться.
– Энсин, из какой вы системы?
– Ротгард, сэр.
– И с какой же планеты?
– Беллегард.
– Отлично, – сказал я. Беллегард славилась белыми песчаными пляжами и очаровательными зеленоватыми волнами. Конечно, живописные острова составляли всего лишь один уголок этого мира, но именно этот уголок его владельцы всегда стремились демонстрировать.
Я никогда там не был.
– Домой вы вернетесь с роскошной историей о том, как самолично открыли новую планету. Может быть, эту каменюку даже назовут вашим именем. – Хотя, конечно, если нам, чтобы попасть сюда, хватило двух недель, это никак не может быть новая планета. Но почему же я никак не могу идентифицировать это место? Я пару раз топнул по палубе и прислушался к эху, разносившемуся по пустому кораблю.
Подобного притяжения мне не доводилось ощущать. В этом я был уверен.
Если навигационные компьютеры заблаговременно испортили и мы ускорялись дольше, чем следовало, то могли, теоретически, оказаться и в неосвоенном пространстве. Не то чтобы совсем неисследованном, но мало-мальски известном только самым отважным путешественникам. Эта мысль нисколько не успокаивала нервы.
– Смотрите под ноги, мэм. Что-то лежит на полу, – сказала Салмагард, обращаясь к Дейлани.
– Что именно? – спросил я.
– Похоже на ремонтный комплект. Кто-то здесь был. – Теперь она обращалась уже ко мне.
– Совсем не обязательно. Это вполне может быть проявлением беспорядка, присущего Тремме. Он никогда не переживал из-за мелочей, – ответил я.
– Я заметила, – бросила Салмагард. Вот оно: нотка неприязни в голосе. Я улыбнулся. Она смогла променять свою классовую принадлежность на мундир, но ей так и не удалось полностью отрешиться от нее. Потрясающая девушка.
– Мы осмотрели третье ядро. Переходим в цилиндр. Видимость плохая, – добавила она.
– Под этой решеткой находится сухой лед, так что не забудьте проверить электропитание в костюмах и включить фильтрацию.
– Нужно ли переходить на кислородные баллоны? – спросила Дейлани.
– Я думаю, что по части дыхания вам ничего не грозит, но на всякий случай следите за приборами. Рядовой, вы что-нибудь обнаружили?
– Никак нет.
– Адмирал! – Дейлани произнесла это слово таким тоном, что мне захотелось, чтобы она называла меня как-нибудь иначе.
– В чем дело, лейтенант?
– Один трап здесь сильно поврежден. Но, кажется, не недавно.
– Просто смиритесь с тем, что этот корабль плохо соответствует стандартам. Валите все на ганрайских проектировщиков.
– Это не имеет никакого отношения к проектированию. Повреждения больше всего походят на боевые.
Я тяжело вздохнул. Неужели эти трое не в состоянии уловить намек и перестать замечать всякую ерунду? Ради их собственного, а также моего блага. Как мне убедить их, что им будет куда спокойнее, если они сосредоточатся на спасении своих собственных жизней?
Пожалуй, что никак.
– Адмирал, почему на ганрайском грузовом корабле, которым управлял имперский военнослужащий, могла произойти боевая стычка? – спросила Дейлани, и я почти воочию увидел, как она стискивает и разжимает пальцы, примериваясь к моей шее.
– Никто не говорил, что этим кораблем управлял имперский военнослужащий, – напомнил я.
– Неужели капитан Тремма был всего лишь владельцем корабля? Обычным пройдохой, зарабатывавшим извозом? Вы хотите сказать, что академическое начальство передало наши «спальники» какому-то вольному курьеру?
Очень дельное замечание. Такого просто не могло быть.
– Э-э… – протянул я.
– Продолжайте, адмирал. Не скромничайте.
– Вы правы. Это представляется крайне маловероятным, согласны?
– Кто это сделал? – Я даже через комм слышал, как она барабанила пальцами по металлу.
– Не имею никакого представления, – совершенно искренне ответил я. И о том, что случилось с треклятой лестницей, у меня тоже не было никакого представления. Я мог строить предположения, но вероятность того, что после смерти Треммы никто никогда не узнает истины, была очень велика.
Последовала пауза.
– Придется искать другую дорогу наверх, мэм, – обратилась Салмагард к Дейлани.
Я все еще не видел ничего, что позволило бы предположить, что на корабле есть кто-то, кроме нас.
Что-то в происходившем шло не так. Что-то во всем происходившем казалось глубоко неправильным. Имелась какая-то странность, которую я не мог объяснить, даже прибегая к безумным конспирологическим теориям практикантов, и делай тут что хочешь. И нужно еще постоянно следить за собой, чтобы не обмолвиться об этом при Дейлани.
В комме прозвучал резкий шумный вздох.
В чем дело? – Я уставился на забранный в этом месте панелями потолок над головой. Дейлани и Салмагард должны были находиться прямо над нами.
– Сэр, здесь находится воздушный шлюз, ведущий во внешний коридор. С другой стороны полная разгерметизация.
– Что?
– Там, вероятно, какая-то пробоина в обшивке.
Я выругался. Последние слова ошарашили меня. Мы даже не подозревали ни о какой пробоине.
Такова жизнь без компьютеров. Сами по себе мы совершенно несведущи.
– Это следует проверить, – сказал я.
– Сэр, тут какие-то электронные наводки.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать слова Салмагард.
– В скафандре или в сканере?
– В сканере, сэр.
– Но в корабле нет электроэнергии, – заметил я. – Что же может создавать наводки в боевом сканере? Кроме чего-то, вроде военного постановщика помех.
– Не знаю, сэр. – Голос Салмагард казался совершенно спокойным. Это ободряло, хотя тот факт, что я искал ободрения у практикантов, сам по себе был нехорошим признаком.
– Проверьте. Мы осмотрим шлюз здесь. Если он заперт, мы будем точно знать, что наш приятель отправился в вашу сторону.
– В разгерметизированную часть? – изумилась Дейлани.
– Иного варианта быть не может. Все проходы нетронуты, но если у него имеется ремонтный скафандр и какие-то инструменты, он может оказаться где угодно. Вы думаете, что даже при наличии энергии какие-нибудь спасательные шлюзы здесь могли бы работать?
– Резонно.
– Нужно подняться к ним, – сказал я энсину, и мы быстро двинулись дальше. Необходимо было убедиться, что в части, которую мы обследовали, никого нет, невзирая на то, что шансы отыскать здесь кого-нибудь были очень малы.
– Здесь почти ничего не видно, – проворчала Дейлани; в ее голосе слышалось больше азарта, нежели тревоги.
– Где – здесь?
– В тумане.
– Вы можете определить его состав? – Это могло бы помочь нам понять, где мы находимся.
– Медицинским сканером? – с откровенным презрением отозвалась она.
– Я просто спросил.
Дейлани ахнула и чуть слышно пробормотала:
– О, императрица!
Я выпрямился и сосредоточился на звуках, доносившихся через комм. Я слышал ее голос в гневе, но таким тоном она еще не говорила.
– Что там?
– Э-э… серьезное повреждение конструкции. Корпус… в нем огромная пробоина.
– Насколько серьезная?
– Впечатление такое, будто обшивку что-то разорвало. – Она говорила так, будто не могла поверить собственным глазам. Она сейчас ни о чем не думала – все ее внимание было поглощено увиденным, и я уловил в ее речи тень врожденного акцента.
Может быть, в этом и заключалась причина неприязни Дейлани к Салмагард – медик была родом с Коэнгарда. Она очень ловко скрывала свое происхождение, но теперь, когда я понял, где она родилась и росла, нетрудно было понять и корни этого отношения.
Салмагард от рождения обладала существенными привилегиями. Дейлани выросла в единственном на всю Империю городе, жители которого были заметно урезаны в правах. Мне следовало бы понять это раньше, но все время нашего знакомства она очень хорошо имитировала маррагардский акцент.
– Тут что-то есть… это не камень. Чрезвычайно плотное вещество. Хотя и совсем немного. Адмирал, нам необходимо пройти дезинфекцию. Честно говоря, я не уверена насчет двери, – добавила Дейлани.
– Об этом не беспокойтесь. Я уверен, что когда нас подбили, компьютеры отлично работали. Если бы существовала опасность биологического заражения, вся секция оказалась бы закрыта.
– Я уже пустила в действие наномашины превентивной биообработки.
– Зачем? Из-за той зелени, что висит снаружи? Разве вы уже не сделали этого раньше, когда мы были в том шлюзе?
– Это не подлежит обсуждению.
Я позволил ей переспорить себя. Голос предосторожности бывает подчас надоедливым, но обычно он оказывается прав.
На то, чтобы выбраться из машины и попасть туда, где находились Дейлани и Салмагард, потребовалось больше времени, чем я рассчитывал.
В зеленом тумане, заполнявшем дугообразный зал, где должен был находиться противорадиационный щит, девушки представали только смутно различимыми силуэтами. Щит был разбит вдребезги – это было сделать гораздо проще, чем разодрать бронированный борт транспортного корабля. Да, этот грузовик был бронирован. К сожалению, теперь это стало известно и практикантам, и они получили полное право строить предположения о том, зачем такой посудине нужна броня.
– Как? – тупо спросил я, глядя на разрушения. – Как?
– Орудийный огонь? – предположила Дейлани.
Я мотнул головой.
– Нет.
– Метеор? – задумчиво произнес Нилс.
– Исключено, – твердо сказал я.
– Почему?
– Его остановила бы защита.
– На этой лохани есть противометеорная защита? – недоверчиво спросил он.
– Почему бы и нет, – отозвалась Дейлани, и я взглянул на размытое пятно, каким она сейчас представлялась. – Ведь есть же у него военная броня.
– Что? Быть того не может, – снова не поверил Нилс.
– Сами посмотрите.
Чувствуя себя донельзя раздраженным, я присоединился к ним возле пролома в переборке. Снаружи не было ничего, кроме клубящегося зеленого тумана. Мы не видели ровным счетом ничего. Никаких деталей пейзажа. Мы находились примерно посередине высоты корабля, и до земли было довольно далеко. Я взял Дейлани за локоть и отвел от пролома.
– Покажите, что вы нашли.
Она показала. Черное вещество оказалось весьма увесистым. Оно походило на камень, но я, определенно, никогда не видел его. Не стану хвастаться, будто я перевидал все обследованные планеты, да и геологом не был – но вещество было странным и незнакомым.
– Сомневаюсь, что вы хорошо подкованы в геологии, – сказал я.
– А я сомневаюсь, что вы захотите объяснить, что означает эта броня.
Я не мог видеть ее лица, но тон сообщил мне все необходимое.
– Похоже, что вы никак не желаете успокоиться.
– Бронированный корабль, замаскированный под грузовик! И вы все еще хотите убедить нас, что вы не шпион?
– Эй! – Я чуть повысил голос. – Это не мой корабль. И мне кажется, что это произошло не в невесомости.
– Конечно.
– В таком случае это не может быть причиной нашего приземления. Много здесь этого добра?
– С пару килограммов. Я сначала обнаружила только самый большой кусок – очень уж плохо видно. Больше всего смахивает на гальку.
– Однородное вещество? – полюбопытствовал я.
– Нет, нисколько. Это минерал или что-то в этом роде. Тут есть и сколы – видите гладкую сторону? – Судя по всему, она всерьез увлеклась. Пока она каждые пять минут обвиняла меня в шпионаже, было довольно трудно воспринимать ее как ученого. Ну, а мне в данном случае оставалось лишь положиться на ее мнение.
– Теперь вижу. – Значит, мы с Дейлани все-таки способны общаться нормально; нужно всего лишь думать только о деле. – Как оно сюда попало?
– Могу только строить догадки – как и вы. Может быть, ваши даже будут лучше.
– Вот это – вряд ли, – заверил я ее.
Салмагард стояла около пробоины и смотрела наружу.
– Что у вас? – спросил я ее. Отсюда она вряд ли могла хорошо разглядеть, что делается вокруг.
– Показания прибора, адмирал. Мне кажется, что наводки поступают снаружи.
– Только не упадите. – О показаниях прибора и электронных наводках можно будет побеспокоиться позже. – Вы не хотите поглядеть на все это вблизи? – обратился я к Дейлани.
– Можно и посмотреть. Наномашины еще работают.
– Разумно. И все же – отчего корабль мог так сильно пострадать?
– Вы меня спрашиваете?
– Почему бы и нет? Лично я этого не знаю.
– Вы даже не желаете знать, на какие мысли меня все это наводит, – сказала Дейлани. Она все же преодолела свои подозрительность и неприязнь и повернулась ко мне другой стороной. По-видимому, до нее дошло, что для меня все это дико ровно настолько же, насколько и для нее, и она немного успокоилась.
– Адмирал?
– Слушаю, рядовой.
– Сэр, эти аномальные показатели сочетаются с тем, что я заметила раньше.
– Вы уверены?
– Что касается достоверности… – Она растерянно замялась.
То, что сканер давал непонятные сигналы, было странно само по себе, но и они были куда правдоподобнее, чем, скажем, гипотеза о шляющихся по кораблю призраках. Я надеялся, что Салмагард права.
– Не удалось ли вам разглядеть снаружи еще и какое-нибудь движение?
– Удалось. Но и тут имеется какое-то воздействие на сенсоры. Чтобы глядеть сквозь туман, я пробовала различную оптику. Сэр, это не обычный туман.
– Несомненно. Прежде всего, обычный туман не мог бы существовать без атмосферы. – Я подошел к пролому и выглянул. Наверху туман казался бледнее, нежели внизу. – Рядовой, что-нибудь помогло?
– Нет, сэр. Вероятно, сканер неисправен.
Я всегда восхищался имперскими боевыми сканерами. Обладать таким было все равно что заполучить полноценную группу поддержки, прицепленную прямо к голове; мне доводилось раз-другой иметь дело с такой «группой поддержки». Но здесь и сейчас от нее не было никакого толку.
И велики ли шансы на то, что Салмагард достался дефектный экземпляр?
– Получается, что здесь никого не было? – вопросительным тоном заметил Нилс.
– Но, действительно, кто бы это мог быть? – Я пожал плечами. – У нас возникла другая, куда более серьезная проблема. Эта пробоина может тянуться вдоль всего корпуса до самой кормы. Я, правда, считаю, что это маловероятно, и тем не менее мы можем потерять весь воздух, даже не заметив этого. Нам необходимо побыстрее собрать баллоны с O2, отыскать воду, которой можно будет пользоваться, и на всякий случай сразу сделать запас.
План в целом не изменился, мы лишь немного отвлеклись от его выполнения. Следовало вновь сосредоточиться на главном.
– Я могу заняться запасами O2, – вызвалась Салмагард. Я не мог не подумать о том, как ее семья на Земле отнеслась бы к тому, что их маленькая принцесса вынуждена заниматься тяжелой ручной работой.
– Нилс, возвращайтесь в медотсек и посмотрите как следует, для чего нам может потребоваться энергия. А потом вам же придется искать источники питания.
– И для чего нужна энергия?
– Без электричества не будет работать гальюн, да и диагностический стол хорошо бы запитать – просто, на всякий случай. Подумайте о других гигиенических потребностях. Об удобстве жизни. Нам нужно подготовиться к длительному пребыванию здесь. Включите воображение. Если потребуется, советуйтесь с Дейлани. В общем, сделайте так, чтобы то, что нужно, работало, и запасите все, что обеспечит эту работу. Рядовой, отдайте лейтенанту мое оружие, чтобы она не слишком тревожилась, находясь в моем обществе.
Салмагард извлекла из кармана мой пистолет и протянула его Дейлани. Та замялась на секунду, но все же взяла его. К сожалению, я не мог сквозь активированные шлемы рассмотреть выражение лиц практикантов.
– А чем займемся мы? – спросила Дейлани, провожая взглядом удалявшихся товарищей.
– А нам предстоит проникнуть в каюту Треммы. Мне необходимо добыть терминал, не затронутый тем, что вывело корабль из строя.
– Личный планшет капитана, – сказала она.
– Совершенно верно. Не хотелось бы основательно располагаться в медотсеке до тех пор, пока мы не узнаем хоть что-нибудь о том, что здесь случилось. Не вышло бы так, что мы сами роем себе могилу. Пойдемте.
– Очень весело!
– Вы можете предложить что-нибудь лучше?
– Нет, я согласна с вами. Пойдемте, попробуем.
Мы покинули машинное отделение. Я уже устал карабкаться по лестницам.
– Как же вы собираетесь воспользоваться защищенным терминалом? – спросила Дейлани.
– Что-нибудь придумаем.
– И вы еще пытаетесь убедить меня, что не имеете отношения к преступному миру…
– Я никого ни в чем не пытаюсь убеждать, – ответил я. – Разве что в том, что не в ваших интересах так сосредоточиваться на мне, когда мы находимся, по всей видимости, в очень неприятном положении. Хотите узнать мою тайну?
– Прошу вас, – сухо бросила она.
– Ладно. Я не люблю раскрывать ее, потому что людям, которые много знают, грозят нешуточные опасности, – сообщил я. – Но я весьма важный тип. Как раз настолько, чтобы тем, кто меня окружает, приходилось неладно.
– О, императрица! Перестаньте!
– Откровенно говоря, я – не она, – сказал я, пожимая плечами. – Потому-то меня и сделали адмиралом. Потому что я такой славный парень. – Я оглянулся на нее. – Вы ведь согласны, правда?
– Зато мне дали право на первый уровень генетической линии, – попыталась уесть меня девушка.
– Насколько я понимаю, это вполне возможно. – Это было совершенно невозможно. Носителями особо ценных генов людей признавали за деяния и успехи, но этого ранга можно было и лишиться. На Коэнгарде именно так и случилось.
– Ничего подобного. Меня проверяли.
Раздался грохот, и Дейлани негромко вскрикнула, споткнувшись. Я попытался поддержать ее, но замешкался. Впрочем, ничего серьезного не случилось – она успела выставить руки и спружинить. Я осветил палубу лучом фонаря. Девушка угодила ногой точно в проеденную ржавчиной дыру.
– Проклятый корабль! – воскликнула она и стукнула кулаком по решетчатой крышке. Металл громко задребезжал.
– Я знаю. – Я протянул руку. Она уставилась было на нее, а потом – скептически – на меня.
– Вы помогаете мне или приглашаете меня на танец?
Это меня задело. Я выпрямился и скрестил руки на груди.
– А что вы предпочли бы?
Она что-то буркнула и протиснулась мимо меня вперед по коридору.
Каюту Треммы нам удалось найти без труда: эвагардские корабли отличались элегантностью и эффективностью планировки и мало различались между собой. Корабль, на котором мы находились, был построен ганрайцами, но его в значительной степени переделали под требования имперской команды.
– По крайней мере, нам не придется волноваться из-за охранных систем. – Я старался отыскать во всем светлую сторону – отсутствие энергии тоже имело определенные достоинства. С другой стороны, отсутствие энергии означало также, что нам пришлось открывать дверь в самом прямом смысле – сдвигать ее в сторону, – и именно эта дверь оказалась в значительной степени менее дружелюбна, чем все остальные, с которыми довелось в последнее время иметь дело.
Я ухватился руками за металл и толкнул изо всей силы.
– Отстрелите замок, – сказал я Дейлани.
– Что?
– Не мешкайте. Нужно лишь немного повредить механизм. Тогда мы сможем открыть дверь.
– Не верю своим ушам. Корабль и без того разваливается на части, а вы хотите еще что-то сломать. – Она достала мой пистолет, прицелилась, включила шлем и отвернулась. Мы оба вздрогнули от выстрела, хотя ощутить искры сквозь костюмы никак не могли. Я почувствовал, что хватка замка ослабела, и навалился на рукоятку. Тяжелая ганрайская дверь не пожелала сдаться без боя, и, чтобы открыть щель, в которую можно было бы протиснуться, мне пришлось призвать на помощь Дейлани.
– Вы соответствуете хоть каким-то стандартам физического развития? – раздраженно осведомилась она.
– Чьим стандартам?
– Вы ведь даже не пытаетесь!
– Это должно служить доказательством того, что я хороший парень. Плохой парень был бы в отличной форме. И вообще, полегче со мною: я прохожу детоксикацию.
В каюте Треммы не оказалось ничего неожиданного. Она была столь же уродлива, как и весь корабль, но ведь капитан большую часть времени проводил в «спальнике». Там оказалось несколько сувениров, так сказать, привет из дома – а домом Треммы была, похоже, система Трессгарда, хотя мне так и не удалось сообразить, на которой из планет были сделаны эти безделушки.
Еще там оказалась статуэтка-сувенир с Байкарских игр, проводимых в Нью-Бриттии, а это говорило о том, что Тремма не так давно побывал в Космической зоне свободной торговли.
Значит, он был связан с гладиаторскими штучками. Совершенно не эвагардское пристрастие. Императрица совершенно не одобряла смерть ради развлечения, и в пространстве, которое контролировал Эвагард, гладиаторские бои были запрещены.
Возможно, он попал туда по работе. Я не знал.
Во всей Империи имелось лишь одно место, где ее подданные могли законным образом убивать друг друга на виду у публики, и это не имело ничего общего с кровавым спортом ради денег, практиковавшимся на Байкаре. Происходило это на Валадилене, в рамках отборочной программы «Лидеры и последователи», где лучшие представители молодежи Империи, находившиеся на воинской службе, в самом буквальном смысле сражались не на жизнь, а на смерть, рискуя жизнью, чтобы заполучить места в самых элитных частях вооруженных сил Эвагарда.
Честно говоря, если выбирать из этих двух явлений, варварский бизнес убийства на потеху толпе, процветавший на Байкаре, меньше задевал мои чувства.
Я подошел к столу Треммы и включил его консоль.
– Как вы собираетесь туда войти? Офицерский код не может быть… Как вам удалось это сделать? – спросила Дейлани, прищурившись.
– Он не включил пароль для планшета.
Мои слова не удовлетворили ее.
– Так вот зачем мы разделились? Чтобы они не видели, как вы это делаете? – Она смотрела на меня так, будто я сотворил что-то нехорошее.
– Что не видели? Вы выдумываете себе невесть что. Лучше взгляните сюда.
– Что это такое? – Дейлани все же смирилась и подошла ко мне.
– Это декларация нашего груза… смотрите, и мы тут упомянуты. Видите? И здесь я тоже адмирал. Просто у меня хорошие коды доступа, только и всего.
– И тут не названо имя. Но ничего, в тюрьме вам объяснят, что к чему, – скривив губы, пробормотала Дейлани. – Тем более что там имя вам не понадобится вообще. Только номер.
Я громко фыркнул.
– Что вы делаете?
– Я думал, нет ли на корабле чего-нибудь такого, что могло бы в какой-то степени объяснить последние события.
– Что же мы перевозим?
– Всякую всячину… но посмотрите сами, тут все расписано. Четверо пассажиров в «спальниках», два человека команды – тоже спят, но в режиме готовности; значит, они, по всей вероятности, находились в «спальниках», пока их что-то не разбудило.
– И что же?
– Пока не могу сказать. Подождите минутку, здесь имеется ссылка на журнал действий. Они открывали один из грузовых контейнеров. Давайте-ка посмотрим, что там.
– Маррагардский мрамор, – прочла Дейлани, глядя мне через плечо. – Какого черта он им понадо…? О, Основатель! Как же я этого раньше не заметила?
Бронированный корабль. Имперские контейнеры. Везде и всюду теневой бизнес. Судя по всему, в трюме находилось нечто, отнюдь не столь безобидное, как высококачественный мрамор. Дейлани просто не задумывалась об этом, потому что все ее мысли были заняты мною.
– Хороший вопрос. – Я даже не попытался скрыть самодовольства. Она замахнулась на меня. – Черт возьми, я все-таки ваш командир.
– Вы пират, или незаконный пассажир, или вор, или шпион, кто угодно, но только не эвагардский офицер.
– А вы совершенно не в моем вкусе.
– Между прочим, настоящий офицер никогда не позволит себе даже пальцем дотронуться до женщины-военнослужащей, – добавила она.
– Правила устанавливаются для того, чтобы их нарушать, – заметил я. – А правило насчет братских отношений и вовсе не правило. Это, скорее, благое пожелание.
– Так может сказать только человек, ничего не знающий о вооруженных силах.
– Это все наркотики. Я никогда не мог представить себе аристократа с родословной рядовым солдатом. А теперь могу. Что ни говори о благородных, но у них есть особое очарование.
– Какая дичь! – бросила, прищурившись, Дейлани.
– Что именно?
– Кто. Вы. Таким образом вы никогда ничего не добьетесь.
– Каким именно?
Она оценивающе взглянула на меня.
– Если будете вести себя таким образом.
Я понял ее намек.
– Как грубо! И все потому, что я не соответствую вашим узколобым представлениям о традиционной мужественности. Тем не менее я остаюсь эвагардским адмиралом с обычной красной кровью.
Она фыркнула.
– Даже если бы вы и впрямь были адмиралом – она-то переговорщик.
– Наверняка по собственному желанию. А что, если я скажу, что это лишь прибавляет ей очарования?
– В вас, определенно, говорят наркотики. Мне ужасно хочется пристрелить вас на месте.
– Если я шпион, то, убив меня, вы действительно получите шанс на небольшое продвижение по службе. Если же нет, то вас казнят.
– Думаете, у вас на руках хорошие карты?
Я тяжело вздохнул.
– Лейтенант, – сказал я, – вы когда-нибудь станете очень хорошим офицером, настоящим командиром. Но пока что вы им еще не стали. Так вот, получается, что тот контейнер с мрамором, в который лазил Тремма, не разлетелся после взрыва шаттла – он находится в противоположной стороне трюма. Не хотите взглянуть, что в нем лежит на самом деле?

Глава 5

Дверь контейнера оказалась распахнута настежь.
– Клянусь Основателем… – выдохнула Дейлани, когда мы подошли поближе. Даже снаружи мы хорошо видели, что находилось внутри.
Я не находил слов. Я подозревал что-то подобное, и все равно у меня перехватило дух.
Мы стояли в громадном трюме; со всех сторон нас окружали высоченные штабеля белых контейнеров. Голова у меня кружилась, и увиденное отнюдь не улучшало моего состояния.
– С таким запасом можно пробить дыру величиной…
– Адмирал, это не мрамор!
– Я вижу, лейтенант!
Было интересно смотреть, как Дейлани волнуется из-за чего-то, кроме моей персоны.
В контейнерах содержались армейские боеприпасы, вернее, одно из самых мощных взрывчатых веществ – «14–14». Взрывчатка была расфасована в огромные, в человеческий рост, шашки, предназначенные, вероятно, для разрушения зданий или проделывания дыр в стенах космических станций. Присмотревшись внимательнее, я увидел, что это не просто шашки, а заряды для ракет межкорабельного боя. Того количества «14–14», которое находилось в этом трюме, хватило бы, чтоб вывести из строя дредноут.
Как правило, такие боеприпасы окружены немыслимыми предосторожностями. Охрана, системы, тяжелые двери. Здесь же доступ в контейнер преграждал всего лишь замок с тактильным датчиком.
Я облизал губы.
– Энсин, как ваши дела?
– Думаю, сэр, что мне удастся запустить регенератор, – донес до меня комм голос Нилса.
– Рядовой?
– Адмирал, я вскрыла склад баллонов с O2 на четвертой палубе. И сейчас начну перевозить их в медотсек. И еще, я нашла несколько герметичных бочек, которые можно будет использовать для воды.
– Вы неподражаемы. Так держать!
Дейлани смотрела на меня, я же никак не мог понять, что же она рассчитывала от меня услышать. Я откашлялся, прочищая горло.
– Итак, лейтенант, что капитан Тремма мог затеять с этим… э-э… мрамором? Зачем ему понадобилось вытаскивать взрывчатку наружу? Что там оказалось такое, что нужно было взрывать?
– Я надеялась, адмирал, что это вы мне объясните.
Мы уставились друг на дружку.
– Не могу даже предположить. – Я говорил чистую правду, и она, несомненно, понимала это.
– И что, здесь только вот это? Оружие? – Она повернулась, чтобы окинуть взглядом весь трюм, все нагромождения штабелей.
– Я предпочел бы не комментировать.
Она взглянула на меня без всякого выражения.
– По-моему, немного поздновато изображать невинность.
– Это не мой корабль, – ответил я, пожав плечами. – Но пожалуй, что да. Знаете ли, ведь война только что завершилась. Но сейчас наша проблема вовсе не в этом.
Мы вновь уставились на контейнер.
– Шлюз включался только один раз, и оба пилота погибли, сожженные ремонтным оборудованием. Чушь какая-то, – произнесла Дейлани.
– Первый вопрос: почему их понесло наружу? Что ж… теперь мы знаем о пробоине, и вероятнее всего, это и есть ответ. Но могут быть и другие повреждения, о которых мы ничего не знаем. Что-то такое, чем они намеревались заняться.
– С помощью «14–14»?
– Вот тут-то и вся загвоздка, вам не кажется? – Я потер щетину на подбородке, как будто это движение могло примирить меня с окружающей действительностью.
– Вы действительно не знаете, что все это значит? – Теперь она посмотрела на меня чуть ли не умоляюще.
– Вы только сейчас это поняли?
– Получается, что да. – Теперь она упорно смотрела вниз, на руки, возможно жалея, что перчатки не позволяют грызть ногти. Ей было страшно. Мне тоже.
– Рядовой, сканер показывает что-нибудь?
– Нет, адмирал.
– Я так и думал. Мы получили подтверждение, что на борту находилось только шесть человек, которым и следовало там быть, и что компьютеры не всегда были отключены – в частности, контроль безопасности, – так что можете снизить бдительность, если хотите, конечно. Полагаю, что дело все-таки в неисправном оборудовании.
– Так точно, адмирал.
– Нилс?
– Сэр?
– Как вы считаете, возможно ли, чтобы данные о работе грузовых люков и пассажирских шлюзов учитывались в разных отчетах?
Короткая пауза.
– Знаете, сэр, я не удивился бы этому. На перепрофилирование этого корабля когда-то не пожалели денег. И если кому-то нужно затереть следы, это можно сделать с помощью второстепенных систем.
– Я подумал о том же самом. – Я скрестил руки на груди и посмотрел на Дейлани. – Предположим, что Тремма и второй пилот погибли не при выходе.
Она насупилась.
– Что? Вы считаете, что это случилось во время возвращения в корабль?
Я пожал плечами.
– Вполне возможно. Посудите сами. – Я указал на пустое гнездо в контейнере. – Одного заряда не хватает. Они открыли контейнер; похоже, что решили зачем-то воспользоваться взрывчаткой.
Ее глаза широко раскрылись.
– Думаете, это они сделали пробоину в корабле?
– Нет, нет. Уверен, что это не их работа. Пробоина сделана не взрывчаткой.
Дейлани поморщилась.
– Значит, они ее доставили куда-то.
– Должно быть, так.
– Но что они с нею делали?
– Не знаю, но до смерти хочу выяснить. Рядовой, энсин! Доставьте все, что набрали, в медицинский отсек и спускайтесь в трюм. Мы совершим небольшую прогулку.
– Отставить! – вмешалась Дейлани. Я подумал было, что мне предстоит очередная стычка с нею. – Мы же не можем открыть двери ангара и даже воспользоваться воздушным шлюзом – у нас нет энергии. Единственный выход – через пробоину. Так что лучше будет встретиться там.
Я с облегчением выдохнул, стараясь сделать это не слишком заметно.
– Она права. Согласны?
– Идем!
Даже чтобы покинуть трюм, нам пришлось немало пройти. Я посмотрел на контейнеры, стоявшие ровными штабелями и оставшиеся невредимыми после взрыва, и сглотнул подступивший к горлу комок. Окажись этот груз взрывчатки лишь немного ближе к шаттлу, все мы сейчас являли бы собой часть небольшого, залитого стеклянной глазурью кратера.
Посередине торчали уродливые обломки шаттла. Мне уже доводилось видеть, как космические летательные аппараты взрывались от переизбытка энергии. Это никогда не бывает по-настоящему похоже на несчастный случай, но поскольку взрывчатка не используется, бывает трудно наверняка определить причину. Нам крупно повезло. А Дейлани можно было немного успокоиться: она теперь точно знала, что я просто не мог быть причастен ни к одному из событий.
Салмагард поджидала нас на обзорной палубе машинного отделения, глядя сквозь смотровое окно на темный безжизненный реактор. Она держала руки сложенными на животе, не то чтобы обнимая себя, но невольно напоминая о том, что в корабле не стало нисколько теплее.
Нилс появился через пять минут. Я ввел обоих в курс дела.
Нам было совершенно необходимо увидеть все своими глазами. Спуск на поверхность планеты из пробоины, находившейся в середине корабля, обещал быть нелегким. Нам предстояло карабкаться вниз по обшивке, а потом добраться до кормовой посадочной платформы, и лишь после этого мы сможем что-нибудь увидеть. Что все-таки Тремма делал с взрывчаткой? Чтобы выяснить это, нужно было повторить его путь.
Палуба содрогнулась. Движение было слабым, но я определенно ощутил под ногами вибрацию металла.
– Вы сейчас почувствовали что-нибудь? – спросил я, поглядев на пол. Что касается меня, то на меня накатил приступ тошноты, и мне пришлось с усилием сглотнуть.
– Что мы должны были почувствовать? – спросила Дейлани.
– Встряску.
– Так точно, адмирал. Было короткое сотрясение.
– Благодарю вас, рядовой.
Дейлани недовольно фыркнула.
– Добавляем в список неподвластных нам обстоятельств сейсмическую активность, – сказал я, словно не замечая ее. Сотрясение было не слишком эффектным, но для того, чтобы пробудить мои воспоминания, его хватило с лихвой.
Мы включили герметизацию шлемов и с усилием открыли тяжелую дверь. Электромагнитные зацепы перчаток предназначались для перемещения вдоль переборок при невесомости, но их цепкости хватит и здесь. Ни на секунду не забывая о крайне ограниченной видимости, я выполз на борт грузовика. Одну ладонь я прижимал к металлу и усиливал и ослаблял поле в перчатке, чтобы можно было скользить вниз, не теряя контроля над движением. Можно было спускаться и быстрее, но я ровным счетом ничего не видел. Зеленый туман был очень густым, а внизу могло оказаться все что угодно. И мне совершенно не хотелось врезаться в это «что угодно» на слишком высокой скорости.
Тот, кто много путешествует по галактике, встречается с самыми разнообразными и подчас странными климатами и погодными условиями. Но этот туман – этот непроницаемый зеленый туман – был неправильным. В нем было что-то нехорошее.
Из ниоткуда возникла темная почва, и я поспешил замедлить движение, так как борт корабля здесь заканчивался. До земли оставалось еще метров пять. Я перескочил на посадочную ногу и закончил спуск по ней.
Едва я коснулся почвы, стало ясно, что подо мною то же самое вещество, которое Дейлани обнаружила в пробоине. В свете лампы скафандра она казалась черной. А зеленый туман полз такими причудливыми клубами, что было очень трудно не увидеть во всех местах какого-нибудь движения.
Поверхность этой безмолвной планеты выглядела, вне всякого сомнения, крайне зловеще. На первых порах оторванность от человечества, вызванная странными перипетиями нашего путешествия, успокаивала меня, даже рождала умиротворение и чувство уюта. Поначалу – но не теперь.
Мы были очень, очень далеко от дома.
Я боком, боком отступал от борта корабля, а вокруг меня клубился туман. Зеленые щупальца, казалось, обшаривали мое тело, и я испытывал странное и безотчетное желание смахнуть их.
За пологом тумана, над головой, небо было темным. Среди звезд виднелись большие и мощные источники света, но они практически не освещали черную поверхность планеты. В обозримом пространстве имелось самое меньшее два солнца, которые, правда, не слишком надсаживались (если я правильно определил время дня).
Сквозь туман я видел свет фонарей практикантов, спускавшихся по борту корабля. Первой спустилась Салмагард. Она спустилась на грунт с изяществом, подчеркнутым и облегающим фигуру белым скафандром, и туманом, размывающим очертания. Затем к нам присоединилась Дейлани, и последним – Нилс. Нехватку опыта Дейлани компенсировала целеустремленностью и старанием. Нилс, в отличие от лейтенанта, не стремился к самоутверждению и потому не слишком торопился.
Салмагард, похоже, специально обучалась подобным нетрадиционным способам передвижения, а Нилс и Дейлани отнеслись к ним спустя рукава. И энсин, и лейтенант испачкали скафандры какой-то грязью, осевшей на корпус корабля, а Салмагард ухитрилась остаться совершенно чистой.
– Канал связи устойчив?
– Небольшие помехи, – доложил Нилс. – Достаточно немного повысить мощность. Ничего серьезного.
– Нужно было взять снаряжение для работы на поверхности, – сказала Дейлани, глядя на черную землю. Потом она присела на корточки и провела перчаткой по странному минералу, составлявшему местную почву. – Расхаживать здесь в том виде, в каком мы есть, очень неразумно. Не исключено, что это вещество способно разъесть наши скафандры. Мы же не брали проб, не проводили никаких анализов. Что, если оно обладает кислотными свойствами или вступает в реакцию с синтетическими материалами?
– В таком случае нам могут грозить неприятности. Но мы здесь не для того, чтобы вести исследовательские работы. Видимость всего три, в лучшем случае четыре метра, так что внимательно смотрите под ноги. Рядовой, есть что-нибудь новое?
– Никак нет, адмирал.
– Отлично. Продолжайте наблюдение.
– Есть, адмирал.
Более чем ограниченная видимость не позволяла разглядеть всю массивную тушу грузовика и даже понять его очертания. Я знал, что он представлял собой очень длинную круглую коробку, которая в тумане казалась еще больше. Его длина составляла полкилометра – куда меньше, чем у по-настоящему крупных кораблей, – но все же он выглядел весьма внушительно и горой нависал над нами.
Далеко не все ганрайские корабли имеют отталкивающий облик. Те, на которых мне доводилось летать, определенно выглядели привлекательнее, хотя, чтобы достичь эвагардского уровня, Содружеству требовалось еще немало времени и сил.
Я вел практикантов между посадочными ногами в сторону главных входных шлюзов. Снаружи корабль был ничуть не привлекательнее, чем внутри. Когда-то, новеньким, он был светло-серым. Но с тех пор минуло много времени. Сейчас его неровная поверхность, сплошь усыпанная пятнами ожогов и коррозии, имела пеструю буро-черную расцветку.
Если разгадка выхода Треммы на поверхность вообще имелась, то мы могли найти ее только здесь. Те части корабля, которые мы могли разглядеть над головой, выглядели крайне неухоженными. Там, где помятый, почерневший металл не был явно обожжен, его покрывали вмятины и заплаты. Жизнь у посудины выдалась отнюдь не легкая.
Я видел, что практиканты разглядывали шрамы плазменных ожогов и другие свидетельства того, что старая жестянка Треммы вела более насыщенную жизнь, чем та, которую ведут обычные космические грузовозы. Дейлани уже видела своими глазами боеприпасы, упакованные в контейнеры, которые, как отметила Салмагард, вовсе не предназначались для подобного груза. Корабль пострадал. Впрочем, это, пожалуй, было не главным. Капитан Тремма умер.
– Я очень сомневался, что старый грузовик сможет когда-либо покинуть этот мир.
Задумавшись, я потерял из виду своих практикантов; под кораблем было особенно темно.
– Подождите минутку, – сказала Дейлани. Я оглянулся, но не увидел ее.
– Что случилось?
– Образование горной породы. Это стоит видеть.
Я разглядел свет чьего-то фонаря и направился туда. Образование представляло собой всего лишь толстый каменный шип в метр высотой. Неподалеку виднелся похожий вырост, но вдвое меньше.
– Вы правы, – сказал я. – Это действительно необычно.
Вполне естественно, что Дейлани заинтересовалась этой находкой, а вот меня она оставила совершенно равнодушным. Нам было необходимо выяснить, что же все-таки Тремма делал с взрывчаткой, и поскорее вернуться в корабль, чтобы возобновить сбор источников энергии и кислородных баллонов. На исследования у нас попросту не было времени.
– Оно хрупкое, – добавила девушка.
– Не ломайте чужие планеты.
– Заткнитесь, а?
Только я задумался о язвительном ответе, как чуть не споткнулся о пустую гравитележку.
– Молодежь, ко мне!
Дейлани подбежала первая и положила ладонь в перчатке на рукоять управления.
– Они бросили их здесь?
– На санях они, конечно, везли «14–14», – заметил я. – Сюда. – Тележка оставила заметный след в тонком слое мягкой, похожей на сланец породы, покрывавшей землю. Мы шли по этому следу, пока не уперлись в гору битого камня, закрывавшую площадку нижнего амортизатора корабля и возвышавшуюся вплоть до корпуса – сквозь туман нельзя было разглядеть, до какого уровня. Больше всего это походило на сход лавины.
Дейлани совсем растерялась. Я тоже.
След шел дальше и огибал крутой холм. Я подумал было перебраться через его вершину, но туман был слишком уж густ. Подъем оказался бы неоправданно рискованным: в нынешних условиях разрыв скафандра мог сорвать всю вылазку.
Поэтому мы отправились по следу в обход холма. Черная земля проминалась под ногами и порой казалась ненадежной, хотя никого, кроме меня, это не тревожило.
След, описывавший плавную дугу вокруг подножия склона, был единственной нитью, по которой нам предстояло вернуться в корабль. На этой планете мы не могли жить нигде, кроме как в недрах беспомощного грузовоза.
Нам попалось еще одно каменное образование, на сей раз куда больше размером. Как и первые два, оно было круглым в основании. Диаметр же должен был достигать чуть ли не десяти метров. Зеленый туман не позволял разглядеть, насколько высоко вздымался этот шип. Соотнеся его размеры с пропорциями виденных раньше каменных пальцев, я решил, что этот должен быть не менее пятидесяти метров в высоту.
Это были не шипы, а шпили. Или даже пики.
Мы уставились на находку. Рассмотреть можно было только основание пика, но представить себе, как он выглядел бы, будь видна вся его высота, было совсем не трудно. У меня вдруг заныло в душе. Эта штука больше походила на искусственное сооружение, чем на природное образование, но я не видел никаких следов обработки. Дейлани же с первого взгляда уверилась в их естественном происхождении.
– Движение, – доложила Салмагард, разглядывая гладкую поверхность.
– Где?
– Что-то непонятное в данных, сэр. Получается, что сигнал идет из камня.
Мне вовсе не хотелось спорить с эвагардской техникой, но следовало учитывать еще и эвагардский здравый смысл.
Мы двинулись дальше и вскоре наткнулись на место взрыва. Судя по тому, какие разрушения сотворила всего одна шашка «14–14», нам изрядно повезло, что контейнер оказался в дальнем от шаттла углу трюма.
Поднявшись по пологому подъему, мы оказались на краю кратера, где видимость была чуть получше. Конечно, в тумане невозможно было определить расстояние более или менее точно, однако диаметр воронки составлял никак не меньше сотни метров.
Но мы смотрели не туда. Мы, как по команде, повернулись и уставились на холм, с которого спускались, удаляясь от корабля.
Это был не холм. Вернее, конечно, холм, но им он стал совсем недавно.
Это был пик, наподобие тех, которые мы только что видели, только гораздо больше, и он лежал на боку, расколотый на большие и мелкие части.
А прежде он стоял как раз там, где находился кратер. Я прикинул пройденное нами расстояние, возможный разброс обломков и то, какая часть разрушенного пика обрушилась прямо на корабль. Получилось, что эта штука была ростом в добрый километр. Не слишком много по сравнению с современными постройками, но для столь хрупкого и изящного естественного образования… И Тремма взорвал его. Повалил наземь.
В голове у меня обрывки сведений начали складываться в цельную картину.
– Я знаю, где мы находимся, – неожиданно для себя самого сказал я. Все трое обернулись ко мне. Они являли собой лишь темные пятна в зеленом тумане, однако я различал отблеск трех лицевых пластин, обернувшихся в мою сторону. – Мы в неконтролируемом пространстве на эвагардской стороне Демениса. Станция Пейн осталась позади. Я думаю, что эта система ближе к Оазису. Она относится ко второму классу, в ней имеется лишь одно крупное космическое тело, на котором мы и находимся. Вернее, я думаю, что второго класса, но точно не помню.
– Никогда не слышала ни о чем подобном, – с сомнением в голосе отозвалась Дейлани.
– А вы и не могли слышать. Я даже не помню, как эта система называется. Империя не проявила к ней никакого интереса. Исследование не выявило здесь ничего привлекательного. Планета оказалась простым камнем. Показания сканеров давали странные возмущения. В общем, игра не стоила свеч. Поэтому все так удивились, когда Содружество отправило сюда корабль с колонистами. Я вспомнил об этом лишь потому, что в отчете об исследовании упоминались эти пики, но их называли вертикальными формациями или чем-то еще в этом роде. Но я уверен, что речь шла именно об этом.
Я перевел дух. Мой монолог впечатлил даже меня самого. Было приятно, что положение наконец прояснилось. Я смотрел на планету по-новому. Мы находились вблизи Демениса. Теперь картинка начала складываться – мы вполне могли попасть сюда, лишь слегка отклонившись от курса на станцию Пейн.
– Откуда же вы могли узнать об исследованиях Содружества? – спросила Дейлани.
– Как говорится, слухом земля полнится, – ответил я, махнув рукой. – Лейтенант, исследования пограничных областей никто не держит в секрете. Хотя в этом районе их велось не так уж много. Может быть, теперь, когда с Оазисом покончено, их активизируют.
– Значит, здесь находится ганрайская колония? – спросил Нилс.
– Предположительно, – ответил я, осторожно двигаясь по склону кратера – мы до сих пор не имели ясного представления о масштабе разрушений.
– Зачем колонизировать такой вот булыжник? – осведомился Нилс, разглядывая черную почву и зеленый туман. – Что тут можно делать? Да еще так далеко от всех обжитых мест. Здесь не с кем торговать. Даже скачковые маршруты проходят в стороне.
– Тогда еще вовсю шла война, – ответил я, пожав плечами.
– Отчаяние?
– Или предвидение… О! – воскликнул я, когда, осторожно ступая, поднялся на вершину вала. Только теперь я понял истинный размер основания того, что некогда было каменным шпилем. Моя предыдущая оценка оказалась весьма заниженной. Пик был куда больше, чем любое рукотворное строение Старой Земли. В дне кратера зияло несколько рваных провалов по нескольку метров каждый.
– Неужели «14–14» проделало еще и эти полости? – спросила Дейлани.
– Они уже были здесь, – ответил я. Взрыв образовал кратер, но не эти провалы в грунте. Мы смотрели сверху вниз – куда? В ямы? В пещеры, потолок которых разрушил взрыв? Я подошел к ближайшей и начал спускаться.
– Что вы делаете? – спросила Дейлани и подалась вперед, чтобы остановить меня.
– Тремма вряд ли стал бы ломать этот каменный шест без серьезных оснований. И я хочу узнать, что толкнуло его на это.
– Если вы спуститесь, мы не будем видеть вас на трекере.
– В таком случае вам придется тоже спуститься сюда.
– Сомневаюсь, что эта ваша колония с радостью позволит нам позвонить домой, – сказал Нилс. Он обошел Дейлани и тоже карабкался вниз рядом со мной. – А ведь это могло бы решить все наши проблемы.
– Они могут быть где угодно, даже на другой стороне скалы, – предположила Дейлани.
– Наверняка нет, – сказал я. – Они должны быть на темной стороне. Но сомневаюсь, что они устроили колонию здесь. Они на этой стороне, но могут находиться очень далеко отсюда. Я совершенно не помню, какие расстояния намерили для этого мира.
– Притяжение здесь слабовато, – отметила Дейлани, тоже спускаясь к нам. – Но этот минерал чрезвычайно плотен. Я бы сказала, что по массе эта планета раза в три больше, чем Маррагард.
– То есть не слишком велика, – уточнил Нилс.
– Вряд ли больше, чем Луна Старой Земли.
– Хотя мы можем и заблуждаться, – перебил я ее рассуждения. – Но тут есть над чем задуматься. Моя оптика ведет себя не слишком хорошо.
– Моя тоже.
– Я свою выключаю, – недовольно сказал Нилс.
– Рядовой, что говорит ваш сканер?
– Адмирал, он указывает на химический нагрев и движение.
Это казалось крайне маловероятным; показания прибора можно было бы счесть ошибочными – но теперь-то мы знали причину. Дело было не в оборудовании, а в планете.
– Все ясно. Посудите сами: разве мог кто-нибудь ожидать, что эта каменюка окажется сплошь пористой?
– Вы правы. Это очень необычно, и мне от этого очень неуютно. Думаю, раз уж мы лезем туда, стоит воспользоваться страховочными тросами, – предложила Дейлани.
– Пристегнемся друг к другу. Если мы выложим один общий трос, то наверняка запутаемся.
Дейлани наблюдала за моей борьбой с интерфейсом скафандра.
– Первый раз? – сухо осведомилась она.
Я откашлялся.
– Нет. Просто открыл не то меню. Давно не приходилось пользоваться.
– Это точно.
Дейлани протянула ко мне руку, я коснулся ее запястья своим, и нас соединила серебристая нить, которую мы громко именовали тросом. Лейтенант связалась с Нилсом, а тот – с Салмагард. Страховка могла либо вытягиваться на всю длину – около ста метров у каждого, – либо останавливать вытравливание по команде. Чтобы порвать ее, требовалось усилие в несколько тонн или плазменный резак.
Салмагард высмотрела большую глыбу, оставшуюся здесь после взрыва, и обвязала нить вокруг нее.
– Что мы собираемся там найти? – поинтересовался Нилс.
– Понятия не имею, но мне очень интересно узнать, на чем стоит наш корабль. А вам?
– Вы ведь не хотите сказать, что почва может быть нестабильной? – В голосе Нилса я безошибочно угадал нотки паники.
– Именно этого я и опасаюсь. И взрыв нисколько не облегчил положения. – Я вспомнил сотрясение, которое мы недавно ощутили, и во рту у меня пересохло.
– С вами все в порядке? – спросила Салмагард. Она находилась совсем рядом со мною и видела мое лицо сквозь пластину шлема.
– Обо мне не беспокойтесь, – ответил я.
Мы начали спуск в яму. Это оказалось непросто – камень, несмотря на плотность, был не очень крепок. Он мог раскрошиться в руке или обломиться под ступней. Я же не мог отогнать от себя мыслей о весе космического корабля, устроившегося на этой опоре.
Стены ямы были так же черны, как и земля наверху, и, казалось, поглощали свет наших фонарей. Когда же мы спустились метров пять или шесть, Дейлани увидела в стене – стене чего? пещеры? – еще кое-что. Мы находились, если можно так выразиться, в главном стволе, который шел более-менее вертикально, зато от него во все стороны отходили десятки – нет, сотни горизонтальных ходов диаметром от полуметра и больше, и весь массив, как я и опасался, был пористым, как губка. Неужели вся планета состоит из этого плотного, но хрупкого вещества? Или только поверхностный слой? И кто может сказать, чем именно это место воздействует на сканеры?
Мы внимательно осмотрели выход породы, обнаруженный Дейлани. Видно было очень мало; удалось лишь понять, что это какой-то мутный зеленоватый кристалл. Впервые за время пребывания на поверхности планеты нам удалось обнаружить что-то, отличавшееся от черного камня.
– Думаете, здесь серьезная жила? – спросил Нилс. – Вдруг это ценный минерал?
– Если даже так, то он принадлежит ганрайским колонистам. Если, конечно, они имеются на планете. – Дейлани прикоснулась пальцем к краю кристалла, и тот рассыпался в мелкую пыль. – Ничуть не крепче всего остального. А на вид симпатично.
– Тут, внизу, очень мало что удается разглядеть. А что я рассчитывал увидеть, я и сам не знаю. Давайте прикинем глубину этой шахты и полезем назад. Кто-нибудь из вас заметил хоть что-то, что могло бы послужить причиной для того, чтобы устроить взрыв?
– Я ничего такого не заметил, адмирал. Пещера как пещера. – Нилс приложил ладонь к стене. – Честно говоря, довольно страшная. Не люблю тесного пространства.
– Я тоже. Рядовой?
– Ничего, адмирал.
Салмагард извлекла из подсумка светящуюся палочку и синхронизировала ее датчик с ИИ скафандра, а затем бросила индикатор через край, во мрак. Химический источник света был ярок, но быстро скрылся из виду.
– Двадцать метров.
– Туман там не такой густой. Гуще всего он на поверхности, – заметила Дейлани.
– Пятьдесят метров. Удар, – сообщила Салмагард.
– Приехали?
– Нет, сэр. Просто за что-то задели. Шестьдесят.
– Адмирал, – позвал Нилс, и я повернулся к нему. Он стоял поодаль от края и смотрел на небо, открывавшееся высоко над головой. Я уловил в его голосе сильное напряжение. Да и у меня от этих странных черных сот мороз продирал по коже. Глядя на пятна света от наших фонарей, прыгавшие по черным стенам, я заметил еще несколько кристаллов.
– Что?
– Даже если тут есть ганрайская колония…
– Сто метров. Три удара. Что это было?
– Что? – Я резко повернулся к Салмагард, но она отрицательно мотнула головой.
– Я решила, будто что-то увидела, но там ничего не оказалось, сэр, – виноватым тоном сказала она.
Я понимал, что она имела в виду. Темнота действовала угнетающе. Черные стены, пляшущий свет. Это воспринималось примерно так же, как и туман на поверхности, – все время казалось, будто там что-то движется.
Я вновь повернулся к Нилсу.
– Если помехи, сказывающиеся на наших сканерах, имеют общепланетарный масштаб, то колонисты могут и не знать о нашем присутствии, – развил он свою мысль.
– Насколько я помню, такое вполне может быть. Они, собственно, тоже списали это место. И представили длиннющий список причин, по которым его не следует осваивать.
– Если они ничего не знают, то и не сунутся сюда, разве что мы дадим им повод для этого.
– Сто двадцать пять метров, – сказала Салмагард.
– Подождите секунду, энсин. – Я повернулся к Салмагард. – Рядовой, что, катушка кончилась?
– Так точно, адмирал. Размоталась на всю длину, но радары ближнего действия говорят, что провал должен уходить вглубь еще самое меньшее на сто метров. А шахта, похоже, расширяется сверху вниз.
Я негромко присвистнул, сказал:
– Это много, – и попятился от края. – Так, на чем вы остановились, энсин?
– Сэр, мы могли бы попробовать связаться с ганрайцами. Или хотя бы привлечь к себе их внимание.
– Еще две недели назад мы с ними воевали, – вмешалась Дейлани. – Если бы их флагман не рухнул на столицу, то воевали бы и сейчас. Вернее говоря, мы все еще воюем. Они же не капитулировали по-настоящему. У нас перемирие, а не мирный договор. И война будет продолжаться, пока императрица не доведет до конца мирные переговоры.
Я открыл было рот, чтобы сменить тему, но меня опередил Нилс.
– Лейтенант, эти колонисты могут ничего не знать о перемирии, – сказал он, обводя почву под ногами лучом фонаря. – Но ведь закон на нашей стороне. При нынешних обстоятельствах мы никак не можем считаться участниками боевых действий.
– А что, если они с вами не согласятся? – язвительно бросила Дейлани.
– Может быть, их гены не столь прекрасны и чисты, как у Салмагард, – сказал я, – но тем не менее они всего лишь люди. Мы все находимся очень далеко от дома. Они помогут нам. В крайнем случае, прислушаются к доводам. И думаю, что независимо от того, что им известно о войне, если мы поведем себя правильно, они примут нас с распростертыми объятиями. Но как вы, Нилс, рассчитываете привлечь к себе их внимание?
– Просто через систему связи, сэр.
– Через систему связи… – Тут я взорвался. – Сукин сын!
– Что?
– Кажется, я понял, в чем дело. Смотрите сами: мы приземлились сюда не по собственной воле. Произошло нечто такое, что вынудило корабль приземлиться; вероятно, сбой системы. Что-то пошло не так, и компьютер разбудил Тремму. Он мог решиться на приземление лишь потому, что сомневался в возможности безопасного продолжения полета – вероятно, растерялся, когда, проснувшись, обнаружил, что мы оказались так далеко от пункта назначения. Он втиснулся сюда. Сканер системы безопасности мог счесть, что этот пик, – я ткнул рукой в сторону каменной груды, – представляет угрозу для корабля; если всю планету оценить было сложно, то этот ее выступ казался не слишком стабильным. Приземление корабля еще больше ухудшило его состояние, и сканеры указали на опасность. Тремма испугался, что он упадет на корабль. Конечно, он не хотел, чтобы обломки повредили антенны на всех их щитах, и даже не подумал, сможет ли убрать камни.
– Получается, что они вышли, чтобы повалить этот выступ?
– Наши сканеры не распознают это вещество. – Я хлопнул ладонью по стене. – Вот только в расчете места закладки заряда он промахнулся и сделал как раз то, чего стремился избежать. Пик обрушился прямо на хребет корабля, и готов ставить что угодно: именно тогда и образовалась эта пробоина. Скорее всего, борт на верхних палубах тоже разорван. А уж сколько камней навалилось на корпус, остается только гадать.
– Но завал не доходит до антенного уровня.
– Вероятно, нет. Так что, полагаю, они добились, чего хотели. В некоторой степени.
– Скорее всего, они сочли это вещество… э-э… обычным камнем.
– Да. – Я глубоко вздохнул. Было хорошо уже то, что мы в какой-то степени осознали свое положение. Мы знали, где находимся, а я начал понимать, что именно здесь случилось.
Так что мы понемногу двигались вперед.
– Допустим, сканеры барахлили… ладно, с этим я могу согласиться. Но так и не понятно, что же убило их, – сказала Дейлани.
– Их убил огонь.
– Нилс, помолчите. Вы правы, лейтенант. И, кстати, пока что мы двигались точно по их следам. Я сейчас думаю, не приведет ли их путь нас к тем же неприятностям. Лейтенант, мой пистолет.
Я протянул руку. Дейлани заколебалась было, но все же достала его, вынула обойму и вручила оружие мне. Я тут же отправил его в яму. Минус один шанс в пользу несчастного случая. Судя по всему, один произошел из-за сварочного аппарата Треммы, а огнестрельное оружие не менее смертоносно. Лучше будет обойтись без него.
– Адмирал, я уловила движение внизу.
– Пора дать вашему сканеру передохнуть. Мы уже и без того потратили прорву времени на непонятные показания. Давайте лучше выберемся отсюда. – И я полез вверх. На черных камнях толку от приспособлений для лазания, встроенных в перчатки, было немного, зато стена изобиловала удобными для альпинизма неровностями. Я был в плохой форме, но не настолько, чтобы сорваться вниз под действием слабого местного притяжения. Требовалось также внимательно следить за тем, чтобы наши страховочные нити ни за что не цеплялись. Когда мы спускались, это было легко, а вот при возвращении – дьявольски трудно.
По крайней мере, скафандры отлично подходили для этого способа передвижения: прочную наноткань было очень нелегко порвать, а поскольку она идеально облегала тело, то и цепляться за острые щербины было нечем.
Чересчур спокойный образ жизни, который я вел в последнее время, дурно сказался на мне. Мы только-только сдвинулись с места, а я уже запыхался.
Тут произошло еще одно сотрясение, и на этот раз вовсе не слабое. Скала содрогнулась. Одна моя рука соскочила с упора, и я с трудом удержался. Дейлани угрюмо лезла дальше; Нилс громко выругался. Послышался треск, как будто что-то позади нас сломалось. Возможно, тот самый уступ, на котором мы только что стояли.
Сотрясение прекратилось. По шлему отчетливо стучали обломки, свалившиеся сверху.
Мне стало жарко, на коже выступил пот. Мимо – вниз и во тьму – пролетели несколько мелких камешков, и я крепко стиснул челюсти.
– Сохраняйте спокойствие, – громко сказал я, пытаясь заставить себя последовать собственному совету. – Двигайтесь дальше без остановок.
Теперь спуск уже не казался мне такой прекрасной идеей. Нам не удалось узнать ничего такого, что придало бы перспективе наших злоключений хоть какой-нибудь просвет. Нужно было думать более старательно.
Возвращение на поверхность заняло несколько минут. Все остальные вскарабкались за мною и без лишних раздумий поспешили отойти на несколько метров от ямы.
Значит, пик торчал наружу из этой глубокой полости. Интересно.
Я несколько раз глубоко вздохнул, проверил запас кислорода и начал выбираться из кратера. Я был сыт по горло прогулками по планете и хотел вернуться в корабль, но лезть обратно в пробоину было еще рано.
– Идем назад, – сказал я практикантам. – Нужно хотя бы взглянуть на антенный участок – поврежден он или нет. Если он цел, то можно начать новую игру.
– С колонистами? – спросила бредущая за мною Дейлани.
– Нилс прав. Это самый лучший наш шанс.
– А как же с нашим ожиданием спасения? – спросил Нилс. Он задыхался ничуть не меньше меня.
– Ситуация изменилась. Даже если Империя сможет отыскать нас здесь, что само по себе отнюдь не гарантировано, на это может уйти больше времени, чем я рассчитывал. С колонистами у нас будет больше шансов.
– Больше шансов быть расстрелянными, – проворчала Дейлани.

Глава 6

Спускаться, скользя по борту корабля, было легко. Вообще, очень многое кажется простым, когда гравитация работает на тебя. Впрочем, то же самое касается и времени.
Карабкаться по обшивке вверх было крайне тяжело, но никто из практикантов не жаловался.
Немало времени потребовал траверс – спиральное движение по окружности корпуса. К счастью, повреждения, нанесенные рухнувшим пиком, оказались не столь большими, как я опасался. Вещество, из которого состоял каменный палец, было тяжелым и плотным, но, благодаря своей хрупкости, его обломки не смогли сильно разрушить корабельную броню. Мы не нашли видимых повреждений, кроме огромной пробоины в середине корпуса. Зона расположения антенн тоже оказалась незадетой. С носа корабля были видны расплывчатые очертания отдаленных пиков еще более гаргантюанского размера, чем тот, который столь неудачно повалил Тремма. В поле зрения их были десятки. Если бы не туман, планета походила бы на лес, где каждое дерево ростом и элегантностью соперничало с Башней Протектората на Старой Земле. Это зрелище навело меня на мысль о соборах и базиликах – храмах древних религий, существовавших на той же Старой Земле.
Даже сквозь завесу тумана это зрелище на фоне моря звезд и тусклых солнц казалось донельзя величественным. И все же этой планете было суждено навеки остаться всего лишь космическим курьезом; разве что у этого необычно плотного минерала обнаружатся какие-то очень полезные свойства. Очень уж она была негостеприимна.
Теперь, после того как Эвагард аннексировал систему Демениса, эта точка могла обрести некоторую ценность в системе торговых или транспортных путей, но я не видел подобных перспектив. Я пробыл здесь всего несколько часов, но меня уже со страшной силой тянуло прочь. И, вероятнее всего, мои спутники чувствовали то же самое.
Нилс продолжал изучать оборудование. Салмагард по моему примеру неподалеку обозревала пейзаж. Дейлани без устали расхаживала взад-вперед, то и дело проверяя запас O2.
– Тяжело на душе?
– Нет! – рявкнула она. Тяжело, еще как тяжело.
– Энсин?
– Думаю, что справлюсь, адмирал. Сигнал подать мы сможем, тут ничего сложного. Но я не уверен, что мы сможем его передать как следует, – сказал Нилс.
– Почему же?
– Опять же из-за отсутствия энергии. У нас много того, что можно было бы попытаться приспособить, но вот ничего достаточно мощного и надежного придумать не могу.
– Если нам удастся перехватить разговоры колонистов, то мы сможем связаться с ними напрямую. Обязательно должно иметься что-то такое, что можно будет использовать для передачи, – нужно только отыскать нужное. Теперь мы можем вернуться в корабль?
– Так точно, сэр. Я уже знаю, что нужно искать.
Для того чтобы перейти на другой борт грузовика, спуститься по нему и забраться в пробоину, потребовалось десять минут. После этого я уже никогда не смогу относиться к переходным шлюзам и подъемникам как к чему-то само собой разумеющемуся.
Нилс отправился искать что-нибудь такое, что годилось бы для оборудования радиостанции; я велел Дейлани помочь ему. Салмагард вновь занялась сбором запасов для выживания, а я погрузился в обдумывание наших перспектив.
Как совершенно верно отметил Нилс, подать сигнал и наладить прослушивание будет легко. Но если мы в поиске наткнемся на что-то, узнать об этом можно будет лишь в том случае, если сигнал вернется назад и результат отобразится на каком-нибудь приборе. Антенный блок и управляющая аппаратура являлись частью корабельной системы, а следовательно, мы не могли на них полагаться.
Нужно было использовать личный планшет Треммы. В списке необходимых дел, который я составил для себя, первым пунктом значилось: забрать его из капитанской каюты и принести в нашу штаб-квартиру – медотсек. Поскольку мы побывали за пределами корабля, Дейлани запустила новую партию дезинфицирующих наномашин. Они бойко принялись за дело; вот только от них у меня запершило в горле.
В любом случае открыть забрало шлема было очень приятно.
Воздух в корабле все еще оставался очень свежим, по космическим меркам. Его тысячи раз пропускали через регенераторы, и все равно он представлял собой лучшее из всего, что имелось в нашем распоряжении. После того как я в самом буквальном смысле прополз по всей длине корабля в двух направлениях, обошел его с носа до кормы, у меня возникло некоторое, хотя и смутное, представление о том, сколько в нем имеется пригодного для дыхания воздуха. Это ободряло, но даже при наилучшем развитии событий обстоятельства могли сложиться так, что нам потребуется все, чем мы располагали.
Полноценно использовать планшет Треммы для организации нашего поиска мог только Нилс. Я отправился искать его, хотя походы по кораблю в одиночестве уже начинали действовать мне на нервы.
Темные пустые коридоры больше не казались зловещими. Они по-настоящему пугали. Желание убраться с корабля росло во мне с каждой минутой. Без компании Нилса, который прекрасно ориентировался здесь, мне пришлось замедлить шаг и внимательно следить за тем, чтобы не сбиться с дороги.
Не то чтобы я всерьез боялся заблудиться, но дело в том, что большое коммерческое судно, насыщенное энергией, постоянно содействует тебе во всем. Корабль же Треммы не предлагал мне ничего, кроме совершенно одинаковых коридоров, переходивших в другие, но совершенно одинаковые переходы. А мои мысли занимала безвременная кончина капитана Треммы.
По загривку ползали холодные мурашки, и меня так и подмывало оглянуться.
Мы до сих пор не нашли объяснения тому, что случилось в шлюзе. В понятие простого несчастного случая это никак не укладывалось. Кто-то намеренно испортил ремонтный скафандр? Мне было очень трудно представить себе такое. И зачем? Для подобной версии у меня не находилось сколько-нибудь правдоподобных обоснований.
Нилса я нашел в связном отсеке и вручил ему планшет. Мне же предстояло приложить свои ограниченные технические знания к вопросу повышения живучести наших скафандров.
Принцип радиопоиска ганрайской колонии был прост. Они, конечно, могли засечь нашу передачу и заинтересоваться сигналом, но на это рассчитывать не стоило. Нужно было сделать нечто более очевидное, например, послать «SOS». Создать маяк из подручных средств будет непросто, но Нилс был уверен, что ему это по силам. К тому же ему было просто необходимо занять мысли чем-то серьезным, иначе он стал бы уделять слишком много внимания расходившимся нервам.
В медицинском отсеке Салмагард пыталась справиться с двадцатигалонной цилиндрической флягой дистиллированной воды. Сгибаясь под тяжестью, она все же умудрилась притащить ее туда на плече. Я помог ей сгрузить ношу.
– Неужели так действуют высококачественные гены? Заставляют представить себя муравьем?
– Кем?
– Э… муравьем. Существо со Старой Земли, способное поднимать груз намного больше собственного веса. Много народу считает, что они, в конце концов, возьмут над нами верх в эволюции.
– О, да. – Как-никак она же родилась на Земле.
– Полагаю, ваше семейство не предполагало, что вам придется таскать водяные баки. Ведь у вас, конечно, очень продолжительная, многоступенчатая родословная, верно?
Она покачала головой.
– Нет, сэр.
Я вскинул брови.
– Да что вы?!
– Нет, адмирал.
– Но вы как две капли воды схожи с Герцогиней. Только не говорите, что мне это померещилось.
Салмагард настолько походила на разнообразные портреты Великой герцогини, что я счел нашего рядового носительницей ее генов. Так же, несомненно, считали и Дейлани с Нилсом. Мне было известно о существовании пары чрезвычайно привилегированных линий, главным предназначением которых было подтверждать, что ДНК Герцогини все еще жива.
Она немного покраснела.
– Это намеренное сходство.
Я не сразу сообразил, что она имела в виду.
– Вы изменили внешность?
– Я – нет. Это часть программы по подключению моей касты к службе.
– Но ведь дворянство веками служило. Офицерский корпус наполовину состоит из аристократов.
– Речь шла о службе в иных качествах, – пояснила Салмагард.
– Ах, вот вы о чем… Пожалуй, это давно напрашивалось, но зачем же было программировать внешность кандидатов? – Решение было типично эвагардским: из прецедента с зачислением аристократов на низовые должности устроили настоящее шоу. По большей части безвредная и, безусловно, прогрессивная затея оказалась не слишком приятной для таких, как Салмагард, которым пришлось превратиться в актеров, загримированных под исторические персонажи.
Девушка явно смутилась.
– Меня никто не спрашивал. – Она прикоснулась к своему лицу – как я теперь понимал, это было вовсе не ее лицо. Оно не просто походило на лицо прославленной женщины, а было точной копией лица Великой герцогини. – Нам всем дали лица героев Объединения. – Она имела в виду эпоху борьбы за власть, которая шла на Старой Земле в двадцать первом веке. Ее исход, определенный той самой молодой женщиной, чье лицо теперь имела рядовой Салмагард, определил развитие человечества на все последовавшие столетия.
Эвагард никогда не забывал о почитании своих героев. В их честь назвали половину планет и систем Империи. Черт возьми, даже новый флагман носил имя Джулиана.
– Изменения были чисто эстетическими, – добавила она. – Во всех прочих отношениях мы остались самими собой.
– К какому колену родословной вы принадлежите?
– Девятому.
– И к тому же со Старой Земли… – Значит, она относилась к самому нижнему уровню благородного сословия. Самые знатные из тех, с которыми мне доводилось встречаться, насчитывали по пятьдесят колен; на их фоне ее род был бы вовсе незаметен. Вероятно, ее семья очень богата.
– Мы называем ее просто Землей, – негромко сообщила Салмагард.
Я фыркнул.
– Для вас это естественно.
Девятое колено. И все равно, это на много световых лет выше большинства населения Империи.
– И какие же гены вам достались? Не Герцогини?
– Хранительницы, – не без гордости ответила Салмагард.
– Я и не знал, что у нее были потомки.
– У нее самой – не было, но ее ДНК входила в ядро еще со времен, предшествовавших Объединению. Это предусматривали как элемент подготовки Наследника. – Значит, повторяя внешне облик Великой герцогини, генетически она оставалась естественным продолжением своего рода, к которому на одном из этапов примешались гены одного из великих героев древности. А теперь она состояла на службе в вооруженных силах Империи как специалист по переговорам с противником.
– Кто знает, где завершится наш путь, верно? – Я пригладил волосы ладонью. – Могу поручиться: вы жалеете о том, что выбрали эту стезю. По крайней мере, я на вашем месте думал бы именно так.
– Нет, адмирал. Мой род и без того слишком долго не был представлен на службе императрицы.
– И поэтому ваши родители определили вам такую карьеру?
Она кивнула.
– Для моей семьи это стало наградой.
– И перед тем, как ваш род в вашем лице удостоился этой чести, прошло девять поколений, вы – из десятого?
Она кивнула.
– Да, адмирал.
– Но они в любом случае должны были склонить вас к какой-нибудь службе. Но почему вы стали именно переговорщицей?
– Решили, что благодаря генам у меня должна быть предрасположенность к этой специальности.
Вполне резонное предположение. Хранительница была величайшей из воинов, каких знала человеческая раса. По крайней мере, такой она представала в истории Империи. Хотя легенды обычно склонны к преувеличениям.
– И все же, почему вы предпочли эту службу какому-нибудь занятию на Земле?
Салмагард сложила руки за спиной и улыбнулась. Нерешительно. Вернее, сдержанно – ее хорошо воспитали и научили не проявлять эмоций, но, вероятно, что-то настолько позабавило ее, что она не смогла не проявить своих эмоций.
– В чем дело? – поинтересовался я, заметив, как она смотрела на меня. Девушка замялась было, очевидно думая, как поступить.
– Забудьте о субординации и прочих условностях. Я любопытен. Так что признавайтесь: что пришло вам в голову?
Она взглянула мне в глаза.
– Вы продолжаете делать этот жест. Это очень заметно.
Я взглянул на свою руку и понял, что она имела в виду. Я настолько привык отбрасывать падающие на глаза волосы, что делал это уже рефлекторно. Теперь, когда я был коротко острижен, нужды в этом не было. И все же каждый раз, наклоняя голову определенным образом, я продолжал вскидывать руку. Мышечная память, и ничего больше. И голова все еще казалась до странности легкой.
Когда-нибудь я привыкну ко всем этим переменам.
Я вздохнул.
– Вы правы. Нужно быть внимательнее. – Я тоже взглянул ей в глаза. – Как вы считаете, мне нужно побриться?
– Даже и не знаю, что сказать, сэр. – По крайней мере, на ее лице хоть на мгновение, но мелькнула еще одна тень улыбки.
– Так я выглядел прежде, – сказал я. – Более или менее. Что скажете?
– Так мне больше нравится, сэр. А что вы имеете в виду под «прежде»?
– До всего этого. – Я указал ладонью на себя. – Как по-вашему, пользоваться привилегиями – это правильно?
– Вы представляете себе, что значит быть старшей дочерью в земном семействе?
Внезапно по кораблю пробежала дрожь. Медицинский отсек ощутимо покачнулся. Я не был готов к этому, но Салмагард подхватила меня, не дала упасть, и мы вместе ударились о переборку, пытаясь устоять на ногах. Бак с водой, который только что притащила Салмагард, перекатился через все помещение и с грохотом врезался в стену.
После первого толчка палуба под ногами начала ощутимо клониться. Бак покатился обратно. Валявшееся всюду разбросанное снаряжение тоже медленно ползло по полу. Я ощущал слабую вибрацию.
Глаза я держал открытыми. Я хорошо знал, что увижу, если закрою их.
Корабль (и мы вместе с ним) остановился, наклонившись градусов на тридцать. Я позволил себе выдохнуть. Я все еще цеплялся за Салмагард, а она вопросительно смотрела на меня.
– А вдруг еще раз тряхнет, – сказал я, пытаясь найти оправдание, и отпустил девушку. Умей я владеть собой хотя бы на половину того, как это удавалось ей, Дейлани ни на миг не усомнилась бы в том, что я офицер. Пусть адмиральский уровень должен быть куда выше, но для начала сошло бы и это.
Но самообладание никогда не было моей сильной стороной. Если жизнь не прервется в ближайшее время, нужно будет поработать над этим качеством.
Ходить и даже просто стоять на ногах теперь было трудно. Палуба превратилась в склон холма. Подошвы скафандров давали идеальное сцепление с полом, и все же я ощущал себя так, будто совершал трудное восхождение.
Но все это было сейчас неважно: с первым ударом сотрясения до меня через комм донесся крик Дейлани.
– Нилс? – позвал я через аппарат. Он находился ближе к Дейлани, чем мы; если с нею случилась беда, его обязательно следовало предупредить.
– Адмирал, я занят.
Похоже, так оно и было.
Я уже выскочил в коридор и бежал со всех ног – насколько позволяли наклон пола и темнота. Голос энсина показался мне сдавленным. «Держитесь! – прорычал он. – Я доберусь до вас».
– С вами все в порядке?
– Нам требуется ваша помощь, – с одышкой отозвался он.
Я прибавил ходу. Переборка, в которой был пробит выход на поверхность планеты, заметно наклонилась наружу, отчего спуск через пробоину стал еще труднее. Я добавил энергии в перчатки – это позволяло быстрее передвигаться по борту корабля. Салмагард держалась чуть позади меня, но я слишком сосредоточился на скорости передвижения и о ней сейчас не беспокоился.
Я выбрался на вершину – на нос корабля – и помчался бегом; правда, из-за магнитных подошв и непривычного притяжения двигался я довольно неуклюже. Бежать в тумане было глупо, но об этом я тоже не думал – мне очень не нравился голос энсина. Я различал очертания торчавших в сравнительном отдалении пиков; металл, громыхавший под ногами, казалось, тянулся в бесконечность. Я уже изрядно запыхался, и Нилс тоже дышал тяжело и громко.
Антенный сектор находился на месте, но теперь он опасно наклонился.
– Где вы? – Я смотрел по сторонам, но не видел ничего, кроме зеленого тумана.
– Здесь, внизу, – прошипел Нилс. Сообразив, наконец, что произошло, я пригнулся и скользнул вниз по круто наклонившейся палубе. Там и оказался энсин, одной рукой прижимавший к груди планшет Треммы, а другой крепко державший Дейлани.
Лейтенант же болталась над… над пустотой.
Ни один туман во всей галактике не мог скрыть исчезновения черноты внизу. Почва исчезла, будто ее и не было. Остались только туман и тьма. Мгновение я оцепенело разглядывал это зрелище, а потом подоспела Салмагард. Вместе с нею мы перетащили через изгиб борта Нилса, он втащил за собой Дейлани, а потом мы с Салмагард отволокли их еще на пару метров от края.
Лейтенанта трясло. Я никак не мог упрекнуть ее за это. При взгляде сверху неизбежно казалось, что отсюда можно долететь до самого центра планеты. Я хлопнул Нилса по плечу. Он оказался молодцом. А я-то никак не предполагал в нем героизма.
Я отчетливо представлял себе, что случилось: правый борт приобрел отрицательный уклон, и ребят попросту выкинуло из антенного отсека. У Нилса даже хватило присутствия духа удержать планшет. Не могло ли из этого следовать, что он что-то отыскал?
Я дал ему время очухаться. Салмагард хлопотала около Дейлани, которая все еще лежала ничком, прижимаясь к палубе и подав на свои перчатки максимум энергии. Я очень надеялся, что нам не придется тащить ее волоком отсюда, хотя и в этом случае не стал бы винить ее.
Я уставился на изгиб борта. Я словно окоченел. Я ужасно не хотел снова заглядывать туда.
Оставив Нилса на палубе, я осторожно подошел к краю и выглянул, чтобы все же выяснить, насколько плохо наше дело. Дыра, действительно, была такой черной и глубокой, какой показалась мне с первого взгляда. Неужели такой была вся планета? Но это было совершенно не важно. Важно было лишь то, что таким оказался грунт, лежавший под кораблем. Судя по всему, там только что обвалился большой кусок почвы, и из пролома выползало все больше и больше зеленого тумана.
Ко мне подошла Салмагард.
– Адмирал… – Даже она не смогла скрыть потрясения, хотя его было непросто заметить.
И, несмотря на то, что сверху было довольно плохо видно, я разглядел, что мы оказались на самом краю провала. И довольно скоро нашему тяжеленному транспортнику придется попросту сползти туда. Сейсмическая активность, даже не столь энергичная, как то, что мы испытали недавно, неизбежно прикончит нас в весьма короткие сроки.
Так что воздух и вода оказываются далеко не самой серьезной из наших проблем.
– Полагаю, оборудование ушло за борт? – полуутвердительно сказал я.
– Так точно, сэр. – Нилс лежал, вытянувшись на спине, и массировал плечо сквозь скафандр. Он все никак не мог отдышаться. – Но я отправил импульс.
– И?..
– Удалось что-то нащупать.
Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Сидеть на месте и ждать неизвестно сколько времени, пока тебя спасут, имеет смысл, если планета прилично себя ведет. Нам же следовало поскорее искать другой выход.
– Вы можете определить место?
– Пожалуй, что могу. Правда, не слишком точно.
– Отлично. – Я продолжал мерно дышать. Вдох – выдох, вдох – выдох. – Это очень хорошо, Нилс. Потому что оставаться здесь мы не можем.

Глава 7

Чтобы убедить Дейлани совершить обратный переход по корпусу корабля снаружи, действительно пришлось приложить некоторые усилия. Трудности усугублялись тем, что корабль стоял наклонно. Нилс самым натуральным образом помогал ей по пути. Лейтенанта нельзя было отнести к слабонервным, но, провисев столько времени над бездной, она заметно сдала. Возможно, у нее имелась какая-то боязнь высоты. Она двигалась скованно, остекленевший взгляд был неподвижным, совсем не тем, каким она обычно изводила меня.
Но когда мы добрались до медицинского отсека, она начала приходить в себя.
Я наклонил диагностический стол, защелкнул крепления и сел. Корабль стоял отнюдь не вертикально.
Нилс крутил плечом, разминая сустав, Дейлани принялась расхаживать по комнате, что было хорошим признаком. Она рассеянно барабанила пальцами левой руки по бедру. Я уже замечал за нею эту привычку. Для нее это было ритуалом, помогающим успокоиться. Я надеялся, что подействует и на этот раз.
Салмагард стояла около двери, сложив руки за спиной и наклонив голову. Только это и выдавало ее страх от столкновения с чем-то таким, что человек с ее жизненным опытом вряд ли мог видеть прежде.
Было очень приятно избавиться от шлема, но меня все равно подташнивало. Не знаю, являлась ли тошнота следствием неважного состояния моего здоровья или же чрезвычайно неблагоприятного развития нашей ситуации. Возможно, это было всего лишь совпадением. Слишком уж много всего навалилось.
– Нилс, расскажите, чего вам удалось добиться.
– Мой сигнал был принят, так что можно с уверенностью сказать, что где-то здесь имеется радиоприемник с ответчиком. На этом определенность заканчивается. Просто не было времени. Вся остальная аппаратура свалилась вниз.
– Вы можете узнать, где именно?
– Не знаю. Возможно.
– Лучше бы, чтоб вы смогли, потому что наше корыто может рухнуть в любую минуту, а донизу лететь, похоже, далеко. Давайте, ребятки! Сосредоточьтесь. Если мы ничего не сделаем, нам точно не жить.
– Что нам делать?! – взорвалась Дейлани. – Корабль мертв. Планета мертва.
– Не совсем, – огрызнулся Нилс. Он уже держал планшет на коленях. – Но, адмирал, по этой планете нет никакой навигационной информации, ничего такого, к чему я мог бы привязать пеленг. – Он махнул рукой. – Ни карты нет, ни хоть каких-то ориентиров. Я могу только приблизительно определить направление на север. Где-то там и находится то, что приняло мой сигнал. – Он снова махнул рукой и беспомощно взглянул на меня.
– Далеко?
Он недоверчиво взглянул на меня, понял, что я не шучу, и наклонился к экрану, закусив губу.
– Я, наверно, мог бы высчитать…
– Надеюсь.
– Это безумие, – сказала Дейлани.
– Вы предпочтете остаться здесь?
– А что нам еще остается?
– Если эта штука рухнет, мы не переживем падения. Ладно, мы сами можем привязаться или найдем еще какой-то другой способ сохранить себя в относительной целости – возможно, найдем, – но снаряжение и необходимые припасы нам не спасти. Что, если корабль перевернется вверх тормашками? Или нас завалит?
– Флот сможет достать нас, – ответила Дейлани, потирая виски.
– Скорее, эксгумировать наши трупы. Лейтенант, подумайте немного. Подумайте хотя бы о том, что случится, если произойдет еще одно землетрясение, – корабль рухнет в провал.
– Тогда давайте крепить его.
– К чему? К одному из этих пиков? На этой планете нет ничего, что удержало бы корабль такой величины. Нас ведь даже земля не держит. И даже если бы мы попытались пересидеть все возможные опасности здесь, нужно было бы провести серьезные приготовления без всякой гарантии, что мы успеем. Несчастье может случиться в любую секунду.
– Ладно! Тогда давайте свой план. – Она никак не могла прийти в себя после случившегося. Я же не мог поставить нервозность ей в вину. Мне подурнело уже от того, что я всего лишь взглянул вниз.
– Нилс? – позвал я. Энсин с ошарашенным видом разглядывал экран. – Нилс!
– Четыре раза проверил, – сказал он.
– Что? Что вы насчитали?
– То, что приняло мой сигнал… оно далеко.
– Насколько далеко?
– Девять… девять тысяч восемьсот километров. Чуть больше или чуть меньше. – Он не отрывал взгляда от экрана. – Чуть больше или чуть меньше… Я же не знаю величины планеты, так что поправку на кривизну поверхности пришлось вводить наугад.
Все сразу затихли. Я живо представил себе, как мы маршируем по планете во главе каравана из гравитационных тележек, нагруженных кислородными баллонами.
Вот только это расстояние было немного больше, чем можно было бы пройти пешком.
– Ну, вот! – сказала Дейлани, выпрямившись во весь рост. – Придется сидеть здесь. Чтобы закрепить все наши запасы и зафиксироваться самим, потребуются электромагнитные фиксаторы.
Она была права. У нас получалась ставка ва-банк, причем без шанса отыграться. Воздух и вода находились в корабле, следовательно, там нам и следовало оставаться. Для меня это, определенно, окажется серьезной переменой образа жизни, но что поделать – не впервой.
– Значит, пристегиваем все, что можно, и ждем, пока рухнем? – осведомился Нилс.
– Нет, – ответила Дейлани. – Падение мы спровоцируем сами. Сотрясения начались только после взрыва шаттла, а это значит, что импульс проходит отлично, даже при отсутствии энергии. Мы установим заряды взрывчатки. Может быть, даже удастся это сделать так, чтобы корабль сохранил ориентацию при падении. Нам нельзя полагаться на случайности, мы должны стараться опережать события.
Между прочим, это была мысль! Безумная, конечно, – шансы на успешный исход были крайне малы, – однако она походила на план. Мой план – ожидать спасения в другом месте – казался, по сравнению с этим, крайне умеренным и даже консервативным, но он все равно оставался доступным. Мне же надлежало судить беспристрастно.
Поскольку у нас плохо с энергией, отыскать нас будет трудно, а не имея представления о том, насколько сильно имперские спасатели будут ошибаться с определением нашего местонахождения, трудно предсказать, насколько растянутся поиски. К тому же получить помощь от имперских спасателей будет, возможно, не лучшим исходом. Если откровенно, я даже не был уверен, что спастись таким образом будет лучше, чем разбиться об эту шипастую скалу.
Я чуть слышно застонал. Разве этого – этого! – я ожидал для себя? Я прошел долгий и дальний путь, чтобы застрять в этой дыре. Я почти добрался; это было нечестно. Корабль был огромен, тут обязательно должно было обнаружиться что-то такое, чем мы могли бы воспользоваться, что-то такое, что по-настоящему пригодилось бы нам. Незаконно перевозимого оружия тут хватило бы для небольшой войны, вот только воевать на этой планете было не с кем.
И все же, когда я вспомнил об этом, мне на ум пришла еще одна идея.
– Ребятки, – сказал я, – мы кое о чем забыли.
– О чем? – Все они с надеждой уставились на меня. От Нилса и Салмагард не укрылось, что план Дейлани был по меньшей мере ненадежен. Даже самой Дейлани он не нравился, но ее учили брать инициативу на себя, и именно это она и пыталась сделать.
– Мы забыли, что корабль, в котором мы сидим, битком набит военным имуществом.
– Оружием? – Нилс растерянно поднял голову. Дейлани взглядом велела ему заткнуться и повернулась ко мне.
– И что это может нам дать?
– Некоторые контейнеры очень велики. Там может найтись что-нибудь такое, что нам пригодится. Нилс, откройте грузовую декларацию.
– Э… есть, адмирал. Но здесь ни слова ни о каком оружии. Обычные имперские товары. В декларации сказано, что они должны были идти в пространство Свободной торговли. И вроде бы следующей остановкой после станции Пейн должен был быть Базар.
– Это исключительно для видимости. В трюмах должно быть много эвагардских товаров, которые здесь не указаны. И настоящая декларация где-то там, но зашифрована или где-то скрыта. Не сомневаюсь, что вы сможете отыскать ее. Не надо, – добавил я, сразу пресекая возможные возражения. – Не сотрясайте воздух впустую. Получить такое умение только на школьной скамье никому не дано. Даже выпускникам имперских училищ. Для безукоризненно законопослушного человека вы слишком много знаете.
Он уставился на меня и даже немного побледнел. Потом пробормотал:
– Я исправился.
– Никто не собирается осуждать вас. Кроме нее. – Я ткнул большим пальцем в сторону Дейлани. – Но к этому вы уже привыкли.
Нилс глубоко вздохнул и вновь опустил взгляд на экран.
– У меня ведь ничего нет для этого. Я могу только… только попытаться обойти защиту. Это опасно. У нас ведь всего один планшет.
– Энсин, мы можем погибнуть уже в ближайшие пять минут. Бросайте кости, черт возьми.
– Есть, адмирал. Только дайте мне подумать. – На лбу у него выступил пот.
Салмагард снова склонила голову. Дейлани опять принялась шагать по комнате.
– Только не слишком долго. – Я был почти уверен, что решение, которое мы примем сейчас, самым существенным образом скажется на нашем общем будущем. Очень угнетало сознание того, что мы имеем шанс выйти живыми из этой передряги, если только сделаем все правильно и вовремя.
Я привык к такому моральному бремени. Они – нет.
Салмагард стояла неподвижно и казалась спокойной, но не сводила глаз с Нилса. Даже Империя не способна вывести элиту, лишенную нервов.
– Будь я проклят, – сказал Нилс. – Я ведь и не рассчитывал всерьез, что это получится. Ребятам стоило бы обновить свою систему. – Недавно я мельком увидел настоящую Салмагард, а теперь – Нилса. Он говорил сдержанно, но глаза у него триумфально сверкали. Было нетрудно представить его жизнь до поступления на службу, как он сидел где-нибудь в службе поддержки и сеял хаос и разрушение в самых глубинах сетей.
– Тремма, очевидно, человек старомодный. Вернее, был старомодным. Вам удалось добраться до списков?
– Похоже на то. Но здесь по большей части оружие из систем Содружества. В частности, из Айсакана.
– Позвольте, я взгляну сам, – предложил я, протягивая руку. Он взглянул на меня, на Дейлани, на лице которой застыло непроницаемое выражение. Потом протянул мне планшет, и я принялся просматривать декларацию.
Стрелковое оружие, ракеты ближнего действия, взрывчатка, системы вооружения, пригодные для кораблей любых типов. Бронетехника. Много бронетехники. И, действительно, лишь небольшая ее часть была имперской.
В трюме имелся краулер, но ближнего действия. На нем десять тысяч километров не одолеешь. Гравитационные щиты, электромагнитные щиты, электромагнитные боеголовки… Многое из этого, как и «14–14», полагалось транспортировать по строгим военным правилам. Нилс вряд ли мог представить себе последствия, к которым привела бы доставка груза Треммы по назначению. Практикантам просто не хватало знаний и представления об обстановке в мире, чтобы понять смысл всего этого, но я-то отлично сознавал, за какие тайные операции Тремма, по всей вероятности, взялся перед самым перемирием. Я заставил себя сосредоточиться на первоочередной проблеме. Дейлани заглядывала мне через плечо, и я немного наклонился, чтобы ей было лучше видно. Участие офицера не повредит.
– О! – воскликнул я.
– Что? – резко вскинул голову Нилс.
Я ткнул пальцем в экран.
– Флаер-автобус.
– Какого типа?
– Написано «Мститель». Вам знакома эта модель?
– Знаю, что их делают на Луне. Той, что входит в Содружество.
– Они имеют много общего с имперскими, – сказал я, поспешно прикидывая в уме перспективы. – Так что и управление не слишком отличается.
– Но ведь это флаер. Нам нужен пилот, – заметил Нилс.
– Я смогу пилотировать его, – рассеянно бросил я, – если только флаер готов к полету. Полагаю, что он будет готов. Ребятки, если у нас и есть шанс, то лишь этот.
– Будет ли его двигатель вообще работать на такой поверхности? – спросила Дейлани, но и она не возражала против моего предложения. Напротив, в ее голосе угадывалась надежда.
– Почему бы и нет? Привод-то гравитационный.
– Но то, что среди груза имеется флаер, – не отступал Нилс, – вовсе не значит, что он готов к полету. Он может быть разобран.
Он никак не мог осознать главной особенности груза корабля. Все это оружие не имело никакого смысла возить в случае его непригодности к немедленному использованию.
– Этого не может быть, – возразил я. – Его нужно будет заправить и включить систему управления, и все. Возможно, что на нем не установлено вооружение, но мы прекрасно сможем лететь и без него.
– И что же нам делать?
– Для начала отыскать его. Это будет нетрудно. Контейнеров такого размера здесь немного. Так что пойдемте. – Последние слова я произнес, поднявшись на ноги и направляясь к выходу. Делать все это предстояло как можно быстрее – нельзя было терять попусту ни секунды.
Гнетущее впечатление, которое производили темные узкие коридоры ганрайского корабля, сделалось еще сильнее. Время шло; мы бежали к трюму, и путь казался длиннее, чем прежде. По дороге попадались то еще одна панель, обвалившаяся с потолка, то люк в полу, превратившийся в капкан из-за съехавшей в сторону незакрепленной решетки. Мне осточертело карабкаться по трапам, перекошенным от неестественного наклона корабля.
Контейнер с флаером был размером с дом. Он не пострадал от взрыва шаттла. Я не имел ни малейшего понятия о том, как его распаковать, но на боку имелась дверь высотой в человеческий рост, которую нам удалось открыть.
Когда мы попали внутрь, в свете фонарей предстал легкий военный транспортный флаер. Один его вид пробудил у меня надежду. Это оказался не невесомый боевой пилотажник, а машина для полетов в атмосфере. Он должен был обладать приличным радиусом действия. Не слишком большим, но все же… Десять тысяч километров? Маловероятно, но ведь этот радиус удвоится благодаря тому, что мы не предполагаем возвращаться. У нас появился шанс, значительно превышавший тот, на который можно было бы рассчитывать, оставшись здесь.
Погрузочная рампа в корме флаера оказалась уже опущена, и внутри тускло светились светло-голубые аварийные лампы. Машинка была просторной, даже комфортабельной. Там имелись сиденья боевой конструкции, противоударная обивка и стеклопластиковые обзорные окна. Пахло новыми материалами. Инженеры с Луны шагнули далеко вперед по сравнению с тем, что предлагала большая часть промышленности Содружества. По сравнению с интерьерами корабля Треммы, «Мститель» выглядел дворцом. Я направился в кабину, чтобы проверить системы.
Естественно, топливные элементы отсутствовали, но мы могли использовать те, которые остались после взрыва шаттла. Для доступа к компьютеру требовался лишь офицерский код пилота, который можно было отыскать в планшете Треммы или, на худой конец, просто отменить защиту. Летать на машинах подобного типа мне еще не доводилось, но поднять ее в воздух я смогу.
– За дело, – сказал я.
– И что конкретно делать? – спросила Дейлани.
Я ненадолго задумался.
– Прежде всего, мы находимся не в том конце трюма. Нужно перетащить эту штуку на свободное место прямо перед грузовым портом.
– Мы не сможем убрать обломки шаттла из стартовой зоны.
– Стартовая зона нам не нужна. Не стоит беспокоиться о том, что тут натворят турбины – все равно мы сюда не вернемся. Нам потребуется грузовой подъемник. Нилс, вам придется отыскать для него надежный источник питания.
– Это я сделаю, – ответил он, вцепившись в планшет. – Получится, правда, не слишком изящно. Тут в ящиках полно топливных элементов. Найдется и что-нибудь повышенной емкости, способное привести в движение кран.
– Вы сумеете управлять им? Он же подключен к корабельной системе ИИ, так что вряд ли это будет легко.
Грузовой подъемный кран представлял собой балку, которая двигалась по сложной рельсовой системе, укрепленной под потолком, и имела специальные захваты для подъема и перемещения контейнеров. По идее, им должен был управлять компьютер.
– Этого, адмирал, мы не узнаем, пока не попробуем. – В глазах Нилса снова появился безумный блеск. Не сказал бы, что мне это нравилось.
– Вот и займитесь. Вперед! – Я выразительно махнул рукой. Энсин прошагал через пассажирский отсек и спустился по рампе.
Я посмотрел на Дейлани и Салмагард.
– Для нас тоже найдется работа. Лейтенант, отыщите в бортовом компьютере ТТХ флаера. Прежде всего, дальность. Выясните, сможем ли мы добраться до места.
– А если нет?
– Вы же офицер, – сказал я. – Вот и действуйте соответственно.
Она как-то странновато взглянула на меня, опустилась в кресло и включила компьютер.
– А что делать мне, адмирал? – спросила Салмагард, когда мы вышли на рампу.
Я обвел лучом фонаря просторный контейнер. Там не было ничего, кроме самого флаера и двух больших ящиков, совершенно не похожих на то, что нам требовалось.
– Займитесь топливными элементами, – сказал я. – Без энергии мы даже с места не сдвинемся. Воспользуемся теми, что были приготовлены для шаттла, – они должны находиться поблизости. Отыщите антигравитационную тележку и идите в стартовую зону. Я буду там. Думаю, мы вдвоем справимся с аккумулятором.
Салмагард рысцой удалилась по проходу, а я направился к ближайшей стене и лишь на ходу сообразил, что на обесточенном корабле не смогу воспользоваться терминалом, чтобы узнать, где хранятся топливные элементы. Придется искать их по старинке. Но они должны находиться где-то рядом.
Через комм до меня донесся голос Дейлани.
– Этот флаер не предназначен для операций дальнего действия. Это модель «стелс» для ударов по наземным целям, запускается с мобильной платформы. Далеко мы на нем не улетим.
– Посмотрите, какую экономию энергии даст отключение режима невидимости.
– Полагаю, это даст нам немного летного времени… – Короткая пауза. – Нам ведь нужно будет взять с собой регенераторы, так ведь?
– Пока рано об этом думать.
– Можно отключить системы управления огнем?
– Конечно. Тем более что вооружение даже не установлено.
Частота связи сменилась – Дейлани перешла на другой канал, чтобы нас не слышали остальные.
– Адмирал, вы понимаете, что если мы так поступим, то попадем прямо в руки ганрайцам?
– Это как-нибудь обойдется. Нам ведь предстоит иметь дело с колонистами, а не солдатами. Если хоть немного повезет, нас примут как потерпевших аварию путешественников, которыми мы и являемся.
– Но не стоит ли нам подготовить какой-то план на этот случай? Пусть это ваши соотечественники, но они-то могут этого не знать. Так что у вас оснований для тревоги ничуть не меньше, чем у нас. – Она была не на шутку пропитана пропагандой и всерьез считала, что люди, с которыми нам предстоит встретиться, поведут себя крайне враждебно, хотя, в действительности, от ганрайских колонистов следовало ожидать растерянности и любопытства. Они встревожатся. Они могут даже арестовать нас. Но Дейлани воспринимала их исключительно как будущих врагов, хотя ожидать от них чего-то по-настоящему плохого не следовало.
Эти практиканты учились во время войны. Им усиленно вбивали официально утвержденное на военное время, очень далекое от доброжелательного, отношение к Содружеству. Империя предпочитала изображать Содружество испорченным обществом, пронизанным безумием, что, откровенно говоря, частично соответствовало истине. Пропаганда также постоянно напоминала, что королевства предпочитают вести войну силами наемных армий, а это, с эвагардской точки зрения, считалось неприличным.
Но из всего этого отнюдь не следовало, что эти колонисты будут походить на бешеных зверей и расправятся с нами при первой же встрече.
– Все равно мы не сможем сражаться с целой колонией, даже если бы сочли это нужным, – сказал я. – Тем более что у нас перемирие. Это такие же люди, как и вы. Только правит ими не императрица, а их короли. Они строят уродливые космические корабли и не придают ДНК такого значения, как имперцы, но цивилизованы ничуть не хуже нас с вами. Все будет хорошо. И все-таки, как далеко мы сможем улететь на этой птичке?
– Обычный радиус действия – около двух с половиной тысяч километров, – вздохнув, сообщила Дейлани. – Так что получается тысяч пять.
– Не так уж и много… – Хотя объяснение такому ограничению имелось: флаер должны были запускать со стратегического носителя.
– Если мы отключим стелс-систему, высвободится кое-какой резерв. Если будем придерживаться самого экономичного скоростного режима – еще, – продолжала Дейлани. – Но здесь нет атмосферы, так что как взлетим, так взлетим. Нельзя рассчитывать ни на планирование, ни на управляемый безмоторный спуск. Приземляться нужно будет до того, как выработается вся энергия.
– ИИ предупредит нас. И не позволит грохнуться с небес. Итак, сколько же нам удастся наскрести со всей возможной экономией?
– Я думаю… если вы сможете взлететь на этой штуке… если мы не ошибемся с направлением… даже в самом лучшем случае нам не хватит километров пятьсот-шестьсот. И посадка, вероятно, будет не самая мягкая.
– Проклятье, самую малость не хватает.
– И все равно, остается слишком много. На словах-то может показаться, что не так уж и далеко, но пешком топать неделю, даже больше.
– Да, но не настолько далеко, чтобы нельзя было что-то придумать.
– Даже при здешней силе тяжести пройти столько – нереально. Мы ведь даже местности не знаем. – Она усмехнулась. И опять мне было нечего сказать ей в упрек – даже за это сопротивление. Вряд ли перспектива дальнего полета наугад, а потом еще и длительного пешего перехода в неизвестных условиях могла бы обрадовать хоть кого-то.
– Силы духа у нас хватит, – сказал я, всей душой надеясь, что это правда.
– Возможно. А вот кислорода – вряд ли, – возразила Дейлани.
Теперь уже я принялся расхаживать взад-вперед.
– Вы уверены? В корабле полно воздуха – с лихвой хватит, чтобы добраться до места. Неужели мы не придумаем, как взять с собой сколько надо?
Комм отчетливо донес до моего слуха негромкий стон.
– Все это так, но проблема в наших скафандрах. Их баллоны можно заряжать, но это сложный процесс, вроде ремонта. И занимаются этим техники-специалисты, при помощи специального оборудования. Адмирал, карьеру на ремонте скафандров не сделаешь, это факт, но дело это не настолько простое. Нам самим не справиться. Даже если мы попробуем соорудить устройство из подручных материалов, оно получится никуда не годным, и мы потеряем больше воздуха, чем соберем для дыхания. Мы не сможем взять с собой запас и перекачивать его в стандартные баллоны скафандров.
Получается, что наши чудесные вакуумные скафандры тоже подложили нам свинью…
– Что, если взять гравитележки? Или переодеться в технические скафандры?
– Технические скафандры слишком сильно замедлят наше движение. Они же для работы, а не прогулок. А гравитележки пройдут только по ровному месту.
– Черт возьми, это вы очень кстати подметили.
– Идея была отличная, – к моему великому удивлению сказала она. Неужели Дейлани решила попытаться утешить меня?
– Если тележки отпадают, то прикиньте, сколько мы сможем унести на себе.
– Ничего не получится – мы же не знаем, с какой скоростью будет расходоваться O2 из баллонов.
– Хотя бы приблизительно. Можно по пессимистическому сценарию.
– Даже по самому оптимистическому сценарию этот план невыполним. И что же теперь делать?
– Не падайте духом, лейтенант. Я что-нибудь придумаю.

Глава 8

Пообещать придумать что-то куда проще, чем выполнить обещание. Я мог напускать на себя сколько угодно важности, но это никак не помогало преодолеть оставшиеся шестьсот километров.
Когда меня отыскала Салмагард, я сидел, привалившись к переборке у входа в отсек, где хранились запасные топливные элементы.
– Адмирал! – Она стояла передо мною, опираясь на гравитележку. Я никак не мог разгадать ее. Она доверяла мне и полагалась на меня, причем куда больше, чем я того заслуживал. Хотя при нынешних обстоятельствах у нее, пожалуй, не было выбора.
– Так точно! – ответил я и встал, сглотнув подступившую было к горлу тошноту. Все было бессмысленно, но я не мог сказать ей об этом. И Нилсу сказать тоже не мог. Они трудились самозабвенно, как люди, полные надежды.
Я же видел, что положение безвыходно, и совсем пал духом. Несмотря на все старания скафандра поддерживать внутри приятный микроклимат, я обливался потом. Во рту пересохло.
– Давайте-ка начнем с этого, – сказал я. – Нужно открыть эту дверь.
Чтобы отпереть тяжелую дверь, за которой хранились топливные элементы, понадобились наши общие усилия и толстый металлический брусок. Аккумуляторы оказались теплыми, даже горячими на ощупь, и даже тяжелее, чем я ожидал. Даже один заставил тележку ощутимо присесть.
Мы дотащили топливный элемент до «Мстителя» и ухитрились поставить его на место, отделавшись болью в мышцах и спинах. Салмагард не жаловалась, я, естественно, тоже.
Оставалось совершить три такие же ходки. Но не успели мы покинуть контейнер, как по комму донесся голос Нилса.
– Эй! Эй! Где вы все?
– Во флаере, – ответил я.
– В коробке?
– Да.
– Держитесь за что-нибудь.
– Погоди… постой… не спеши… дай выбраться, – прошипел было я, но контейнер уже дернулся, и мы с Салмагард едва устояли на ногах. Одной рукой я схватил девушку за руку, другой вцепился в посадочную опору, и тут «Мстителя» снова мотнуло.
– Нельзя ждать, – говорил как ни в чем не бывало Нилс. – Энергия утекает прямо на глазах. Я самым буквальным образом вижу, как датчики заряда падают. Поэтому приходится спешить. – Нилс поставил нас наземь довольно деликатно, так что мы обошлись без видимых повреждений, но все же не без болезненных ощущений.
– Ну вот, – сказал он усталым голосом, в котором, однако, угадывалось торжество. – Оказалось очень даже просто.
Я задумался на мгновение о том, где он мог находиться. Автоматическая грузовая стрела, передвигавшая контейнеры, не была рассчитана на ручное управление – иначе были бы видны хоть какие-то провода. А у нас не было ни энергии, ни проводов. Следовательно, Нилс должен был находиться где-то, откуда мог видеть весь трюм. Где-то высоко.
– Всем оставаться во флаере, – приказал он. Мы с Салмагард поспешно взбежали по рампе и ухватились за страховочные скобы. – Сейчас я сломаю коробку.
Очень хорошо, что он подумал об этом. У меня совершенно выскочило из головы, что для того, чтобы воспользоваться «Мстителем», его нужно прежде всего извлечь из контейнера. Раздалось громкое шипение, и четыре боковые стенки откинулись по сторонам. Крыша же, подхваченная стрелой, висела над нами. Кран, повинуясь Нилсу, отнес ее в сторону и с оглушительным грохотом уронил на пол.
Корабль содрогнулся. Металл застонал.
– Полегче! – крикнул я.
– Виноват, – поспешно ответил (а вернее, пискнул) Нилс.
Я поспешно сбежал по рампе, чтобы изучить положение вещей. Нилс перенес нас на свободное место на самом краю трюма, носом к главным грузовым воротам. Они не предназначались для запуска летательных аппаратов, но ничего. Ворота украшал большой, выцветший от времени герб Ганрайского королевства.
Мы также оказались ближе к складу топливных элементов. И это тоже было бы кстати, не будь наш план заранее обречен на провал. Флаер просто не преодолеет расстояние, отделяющее нас от колонии. Я потер глаза рукой.
Нужно говорить с ними откровенно. Я пытался. Я пытался помочь этой троице. Такая нам с ними выпала карта, и виноват в этом был я. Я не смог сделать все так, как надо, но у меня еще, по крайней мере, оставалась возможность открыть им правду.
Тут я прервал свои размышления и повернулся, чтобы взглянуть на «Мстителя». Салмагард спускалась по рампе, а прямо за нею следовала Дейлани. Я повнимательнее присмотрелся к аппарату. Крылья, ракетные двигатели, плоский верх фюзеляжа. Не слишком широкий, но, может быть, хватит?
– Мы еще не закончили, – сказал я, переведя взгляд на Дейлани.
– Что?
– У нас все получится. Мы преодолеем это расстояние. И сделаем мы так… – Я намеренно отвернулся и включил комм. – Нилс, в декларации упоминался краулер. Отыщите его и вытащите, пока кран не сдох.
– Краулер? Но зачем?
– Выполняйте!
– Есть, адмирал.
Я жестом велел девушкам следовать за собой и отбежал в сторону.
Стрела подъемного крана пронесла поверху и поставила перед нами большой – но не очень большой – контейнер. Стены откинулись в стороны, а крышу Нилс аккуратно опустил чуть поодаль – не бросил, как в прошлый раз.
Внутри, действительно, оказался наземный краулер. Причем эвагардской модели, в серой с белым камуфляжной раскраске. С эмблемой Третьего флота. Для сухопутных операций. С шестью колесами и пятью сиденьями. Еще на нем имелась турель для какого-то довольно тяжелого оружия и притороченные к борту топливные элементы.
Даже не нужно будет возиться с ними.
– Нилс, мне нужно, чтобы вы подняли краном эту машину и поставили ее на флаер.
– Не понял…
– Вы все отлично поняли, энсин. Флаеру не хватит дальности, чтобы преодолеть весь путь. На последние несколько километров нам понадобятся какие-то другие костыли.
– Поверх флаера…
– Люди веками перевозят грузы на крышах своих повозок, – сказал я.
– Но это же летательный аппарат…
– Возможно, мое решение кажется вам несколько необычным, но это боевой флаер, и я справлюсь с ним. Да и сила тяжести здесь меньше.
– Мы потратим лишнюю энергию.
– Вероятно, машина позволит нам наверстать потерю. В конце концов, она не тяжелее штатного вооружения. Скорее всего, мы просто будем весить, сколько положено.
– Но это же штурмовой краулер. Он не предназначен для дальних переходов. И далеко ли он увезет нас на своем штатном заряде? – обратилась ко мне Дейлани.
После этого вопроса энсин и Салмагард вопросительно уставились на меня; они не слышали нашего с лейтенантом недавнего разговора. И даже плохо представляли, насколько далеко нам нужно будет добираться.
– Не знаю. Выясним по ходу дела.
– Выясним?
– Эй, – вмешался в разговор Нилс, – это же никчемная штука. То есть не то что совсем никчемная, но она же не может лазить по горам и не может перебираться через широкие… э-э… рвы. И плавать не может.
– Здесь нет океанов, – сказал я. Что-что, а это я отлично запомнил по тому отчету. – По крайней мере, сомневаюсь, чтобы они тут были. Что же касается всего остального, то у краулера есть и прыжковый режим, и при здешнем притяжении можно будет при необходимости воспользоваться им.
– И все равно мы очень сильно рискуем, – заметила Дейлани.
– Мы еще больше рискуем каждую секунду, оставаясь здесь, – ответил я. – Корабль может рухнуть в любой момент. Как вы предпочтете умереть: снаружи, пытаясь спастись самостоятельно, или в железной коробке где-то в недрах планеты, ожидая помощи, которая может и не прийти?
– Мы даже не знаем, есть ли на планете другие люди. – Дейлани изо всех сил старалась бороться с паникой, но страх то и дело пробивался наружу. Нельзя было винить ее в этом, но у нас совершенно не было времени.
– Там что-то есть, – сказал я.
– Мы всего лишь приняли сигнал. Это может быть беспилотный зонд. И вообще, у нас нет ничего, кроме ваших утверждений. Вы говорите, что здесь колония, но что, если там что-то другое?
– Например? – с искренним любопытством спросил я.
– Например, военная база.
– Значит, вы окажетесь на своем месте.
– Это не зонд, – заявил Нилс. – Зонды не оснащаются приемоответчиками. Не знаю, что уж там было, но это полноценный узел связи. Действующий, – добавил он, как будто с трудом верил в то, что ганрайская техника способна хотя бы на это. – А если бы тут имелась база Содружества, мы знали бы об этом. Мы же знали все подробности о том, где проходит линия фронта, вернее, где она проходила до перемирия.
– Мы неподалеку от Демениса, – не уступала Дейлани. – Здесь могут быть очень нехорошие люди. Возможно, ваши люди, – уточнила она, повернувшись ко мне.
– Ну, только этого не хватало. Теперь я оказался пиратом. Прекратите, лейтенант. Хватит.
– Ладно, – Дейлани вскинула обе руки. – Прошу прощения. Устраивает? – Она говорила совершенно искренне. Поначалу она чувствовала необходимость противоречить мне во всем, а теперь решила изображать из себя адвоката дьявола. Но время для споров закончилось давным-давно.
– Я стараюсь сделать все как надо, – напрямик сказал я ей. – Но чтобы добиться успеха, мы должны действовать заодно. Если этот план и хуже, чем оставаться здесь, то ненамного. – Я пожал плечами. – У меня все. Вы идете или нет?
Она кивнула, глядя куда-то в пространство.
– Я с вами.
Очень хорошо, что это слышал Нилс: облегчение, которое он испытал, можно было даже без слов почувствовать через комм.
– Энсин, ваше дело – поставить краулер на флаер. Мы прицепим его магнитными креплениями. Их потребуется много, потому что мы перед вылетом постараемся погрузить как можно больше баллонов с O2. Лейтенант – все, что мы запасли в медотсеке, тащите сюда и грузите на борт. Рядовой, за нами еще три топливных элемента. Все – за дело!
Я знал, что не учел чего-то, но не собирался останавливаться, чтобы вспомнить, что именно. Времени на обдумывание уже не оставалось; было только время действовать.
Теперь, когда план выглядел не полностью безнадежным, а всего лишь ненадежным, перетаскивание аккумуляторов не казалось столь уж тяжким трудом. Мое недавнее уныние, по всей видимости, не укрылось от внимания Салмагард, а теперь она с новым пылом взялась за работу.
Дейлани отважно убежала собирать вещи.
Нам с Салмагард пришлось приостановиться, когда краулер повис над головой. Я доверял Нилсу, но стоять под тяжелым грузом не было никакого желания. Нилс опустил машину на крышу… почти ровно. Достаточно ровно, чтобы перекос не оказывал серьезного влияния на центровку «Мстителя».
Когда мы с большим трудом поместили второй элемент в ячейку, подключили провода и уже закрывали крышку, к нам вскарабкался Нилс с охапкой магнитных зацепов и принялся крепить краулер.
– Я хотел бы, чтоб вы проверили системы и удостоверились, что все готово к работе, – обратился я к нему. – У нас, скорее всего, в полете не будет подходящих условий, чтобы разбираться, если что-то пойдет не так.
– Все готово. Но, адмирал, почему все это барахло перевозится в полной готовности?
– Обратитесь к своему воображению, – рявкнул я, разминая ладонью плечо. Осталось установить два элемента.
Палуба покачнулась под нашими ногами. Сотрясение оказалось совсем слабым, еле заметным, но мы, все трое, сразу умолкли и застыли на месте, как будто боялись своим весом и движениями покачнуть корабль. Прошла секунда, другая, третья…
Мы снова позволили себе дышать, но душевный подъем, посетивший нас, когда все окончательно согласились с моим планом, угас. Мы уже не пытались угадать, поглотит планета наш корабль или нет. Мы твердо знали, что это случится. Оставался один вопрос: когда?
Нилс управился довольно скоро, и, после того как он помог нам с третьим топливным элементом, я отправил его на помощь Дейлани. Флаер с наземной машиной на горбу выглядел диковато, но в нашем случае речь шла о выживании, а не соблюдении внешней благопристойности.
Теперь нужно было понять, сколько времени мы можем потратить на сбор припасов. Много упаковок неприкосновенного запаса нам не требовалось; еда и вода не представляли собой проблемы. Выйдя из корабля, мы израсходуем воздух куда скорее, чем проголодаемся, тем не менее кое-что захватить следовало.
На грузовике было полным-полно баллонов с O2. Там имелся кислород для использования в разнообразных скафандрах, в ремонтных машинах, применяемых вне корабля, для экстренной надобности и даже для технических нужд.
Но сколько мы сможем взять, когда покинем флаер? В его грузовой отсек войдет много, а вот в краулер – значительно меньше.
Я попытался подойти к проблеме воздуха со всей серьезностью, которой она заслуживала. Напрашивалось одно решение: взять как можно больше. Если по приземлении придется бросить какую-то часть, значит, так тому и быть. Но могли ли мы располагать временем?
Земля вновь покачнулась, и снова корабль остался на месте.
Я получил отрицательный ответ на свой вопрос. Располагать временем мы не могли. Теперь ни один из нас не позволял себе обманываться – ни в чем.
Я прошел в кабину, проверил системы. Мягкое кресло и деликатное голубое освещение при иных обстоятельствах помогли бы нервам успокоиться, но сейчас у меня в голове варилась каша. Топливные элементы шаттла были в полном порядке, «Мститель» получил максимальный запас энергии, что сейчас следовало рассматривать как роскошь. Я считал результаты радиопоиска Нилса, которые давали нам направление. Загрузил их в ИИ вакуум-скафандра. Мы были обязаны знать свой путь даже после того, как флаер израсходует всю энергию.
Пока я изучал пульт управления, практиканты грузили баллоны и прочие припасы.
Затем я отключил светофильтр окна переднего обзора и оглядел трюм из кабины «Мстителя». Несколько долгих секунд пялился на грузовые ворота трюма и лишь тогда сообразил, что тут было не так.
– О, нет! Только не это!
Меня никто не слышал. И это было прекрасно. Я обращался вовсе не к ним. Я вовсе ни к кому не обращался.
Но я нисколько не удивился тому, что Дейлани, продолжавшая пристально следить за мною, уловила перемену в моем настроении. Она тоже прошла в кабину и положила руку мне на плечо.
– В чем дело?
– Ворота трюма. Как мы их откроем?
– Ну, это всего лишь ворота… – Она тоже взглянула в окно. Да, всего лишь ворота в двадцать метров высотой и толщиной метра два. Нечего было и пытаться раздвинуть их при помощи рычагов из подручного металлического хлама. И запитать их, конечно, было нечем.
– Ох!.. – воскликнула она слабым голосом и, опустившись в кресло второго пилота, уставилась на кресло с той же безнадежностью, что и я. – Что же нам делать?
– Даже не представляю.
Одно дело подключить достаточно мощную батарею к чему-нибудь вроде подъемного крана. С этими воротами такое не провернешь. Они не откроются. Просто не откроются, и все.
Но значит ли это, что мы попались? Может быть, и нет. Может быть, это всего лишь задержка, а не тупик.
Нужно всего лишь найти способ выбраться, не открывая двери. Я посмотрел на пусковую зону. Те ворота тоже не открыть – они в этом отношении ничем не отличаются от этих. Та же проблема.
Есть ли еще какой-нибудь выход? Не подвернется ли какая-нибудь дурацкая идея, ранее никому не приходившая в голову? Нет. В трюме двое двустворчатых ворот. Очень хорошо запертых, потому что в нормальном полете открыть любые означает лишить атмосферы самое просторное помещение корабля.
Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Речь шла в самом буквальном смысле слова о жизни и смерти.
Лицо Дейлани походило на каменную маску. Казалось, будто ее не может удивить ни одна из постоянных неудач. Салмагард воспринимала все это гораздо изящнее, а Нилс держался лишь потому, что считал, будто может во всем положиться на меня. Возможно, дело было в том, что я относился к нему с симпатией и хвалил его, а он, судя по всему, не был избалован добрым отношением к себе.
Мне очень хотелось сделать для него что-нибудь хорошее, пока мы все не погибли здесь.
Я прислушался к доносившимся из-за спины звукам. Салмагард и Нилс старательно и торопливо работали. Я же ничего не хотел. Больше всего мне не хотелось признаваться им, что я все же подвел их. Одно дело – погибнуть в решительной, но опасной попытке спастись, но такой просчет… это дурно пахло.
Хорошо, что я недавно выбросил пистолет, – мне ужасно хотелось застрелиться.
Я вспомнил о том, что делал, когда передо мною в прошлый раз поставили неразрешимую задачу. Я жестоко страдал. Я вложил в ее решение все свои душевные и физические силы и, как мог, старался заставить ум работать с максимальной отдачей.
Я пытался найти благородный путь. Элегантный путь. Человечный путь. У меня ничего не вышло.
В конце концов я был вынужден пойти на прямое вмешательство в ход событий. Мне требовался результат, а времени переживать из-за частностей уже не оставалось.
Сейчас все было почти так же. Тревога о частностях была неуместна.
– Как, по-вашему, сколько может стоить этот корабль? – обратился я к Дейлани.
Она изумленно взглянула на меня, а потом склонила голову набок.
– Вы имеете в виду корабль, каким он был или каким стал после всех переделок?
Я улыбнулся.
– Хоть так, хоть этак.
– В эвагардских джулианах?
– В любой валюте, какую вы предпочтете.
– Много.
– Припишите к моему счету. – Я глубоко вздохнул и поднялся из кресла. – Хотя у меня все равно не хватит денег, чтобы расплатиться. Энсин!
– Есть, адмирал?
– В батарее, которую вы подключили к крану, осталось что-нибудь? На один подъем и спуск.
Он скорчил задумчивую гримасу.
– На один подъем? Пожалуй, что да. Сэр.
– Помните, где находится контейнер с «14–14»?
– Так точно, сэр.
– Поднимите его и поставьте вплотную к грузовым воротам.
Они мгновенно поняли, что я затеял. Салмагард широко раскрыла глаза и побледнела. Ее реакция лучше всего говорила об абсурдности моего плана. Настолько пробить ее спокойствие можно было лишь по-настоящему безумным поступком.
Дейлани пискнула, но я не уловил ее слов. У Нилса отвисла челюсть; его губы изобразили семь слов, которые он не произнес вслух, но я все равно отлично понял их.
– Да знаю я, знаю! – сказал я, перехватывая инициативу. – И готов выслушать любое предложение, но готов поспорить, что у вас их нет. Мы включим щит флаера на полную мощность. Это поможет нам пробиться. Вы даже ничего не заметите.
– Нет, нет! – Дейлани потянулась ко мне, будто хотела взять за горло и потрясти, но совладала с собой. – Взрыв… Да мы же все погибнем здесь!
– Как только ворота взорвутся, мы вылетим наружу. В то самое мгновение. И не будем ждать развития событий.
– А если ничего не выйдет?
– То полет будет очень коротким.
Она пошевелила губами, но не издала ни звука. Времени на разговоры уже не осталось.
– Может и получиться: «14–14» пробивает броню, значит, и ворота эти сможет выбить.
– А если… если дыра окажется слишком маленькой?
– Вы все видели, что сотворила одна шашка. – Я имел в виду кратер и размер того пика, который так неудачно подорвал Тремма. Вряд ли кто-нибудь решился бы спорить с тем, что «14–14» обладала более чем внушительной взрывной мощью.
– Но ведь там нужно было всего лишь повалить не слишком устойчивую штуку, – стояла на своем Дейлани.
– Да, но ведь мы возьмем больше взрывчатки. Всю, сколько есть. Весь контейнер.
– Да вы полпланеты разнесете.
– Все там будем, – ответил я, пожав плечами. – Конечно, не хотелось бы. Но я не слишком сентиментален.
– Может быть, колонисты сентиментальны, – нерешительно возразил Нилс.
– Когда придет время, тогда и подумаем об их чувствах. Как бы там ни было, все случится настолько быстро, что даже и говорить об этом не стоит. – Я повернулся к Дейлани. – Мы окажемся или на свободе, или в загробном мире, но во втором случае даже не успеем понять, чем же нас шарахнуло.
Нилс закатился смехом. Не слишком-то хороший признак, но при нынешних обстоятельствах разве можно было поставить это парню в укор? Меня самого слегка подергивало, но не исключено, что это была ломка.
– Вау! – воскликнул он. – Вау! Родители так гордились, когда мне что-то удавалось.
– И будут еще сильнее гордиться, когда узнают, что у вас хватило решительности и умения сделать все для того, чтобы выбраться отсюда, – ответил я. – Переставляйте контейнер. А вы, обе, пойдете со мной.
– Куда?
– Нужно соорудить какой-нибудь детонатор для «14–14».
– Каким же образом?
– Эти заряды должны взрываться только по специальным кодам. Нам нужно найти что-то такое, что позволит обойти все меры безопасности и дестабилизировать взрывчатку. В медотсеке должны быть хирургические лазеры.
– Но большой лазер снять не удастся, а ручные слишком малой мощности, – сказала у меня за спиной Дейлани.
– Их можно немного взбодрить.
– Что? – с отсутствующим видом произнесла Дейлани.
– Предоставьте техническую сторону мне. Нам нужно всего лишь отыскать в медицинском отсеке самые мощные источники питания и как можно больше медицинских лазеров.
– Их три, – без выражения отметила она.
– Откуда вы знаете?
– Это медотсек класса «C» с оснащением класса «C». Все по минимуму. Да на корабле с командой из двух человек больше и не нужно, – резко бросила она.
Я решил положиться на ее слова. Как-никак, это была ее специальность.
Довольно суровая специальность, решил я. Трудно ожидать от свежеиспеченного офицера, чтобы он оказался наполовину ученым, наполовину врачом и к тому же еще наполовину командиром. Но Дейлани старалась изо всех сил, хотя втайне, вероятно, жалела, что не получила какое-нибудь более скромное назначение.
Земля содрогнулась, пол загудел. Я не замедлил шага. Если бы я позволил прошлому и дальше влиять на меня и замедлять мои движения, мы вообще ничего не сделали бы. Я полностью сосредоточился на предстоящем.
Во вселенной обитают два сорта людей: люди, работающие на светлое будущее, и мы – все остальные. Ни время, ни сожаления не поддерживают ни тех, ни других. На что, спрашивается, я буду годен, если позволю своему мелкому посттравматическому синдрому и кое-каким печальным воспоминаниям препятствовать моим действиям?
Мы бежали дальше.
Без гор имущества, которые мы успели сложить сюда за короткий срок, медицинский отсек казался пустым. Все уже перекочевало в грузовой отсек флаера. А оставшееся, после нескольких сотрясений, рассыпалось по полу в беспорядке.
Медицинские приборы и инструменты валялись повсюду. Так что вещи, которые нам требовались, еще предстояло разыскать.
Мы приступили к поискам, но почти сразу же замерли. Мы с Дейлани выпрямились одновременно. Она растерянно посмотрела на меня.
– Вы слышали?
– Да, – ответил я, оборачиваясь. – Вы что-нибудь почувствовали?
– Это не корабль, – сказала она, взвешивая на ладони медицинские лазеры.
Мы втроем уставились на шкаф, теперь до половины заваленные содержимым, вывалившимся с незакрытых полок и из незапертых отделений.
Банка с пластиковыми бинтами покачнулась с хрустящим звуком, упала на палубу и покатилась.
На шкафу что-то двигалось.

Глава 9

– Вы видели?
– Я видела, – сказала не очень-то счастливым голосом Дейлани. Я понимал, что она могла чувствовать. Лучи всех трех фонарей скрестились на шкафу. Хруст между тем продолжался. Я вытянул шею, пытаясь увидеть его источник, но никак не мог его разглядеть. – Ваш капитан Тремма не держал ли какую-нибудь зверушку?
– Если и держал, то она была бы в каюте. Но я в этом сомневаюсь. Не его стиль, – ответил я.
– В таком случае что же это может быть?
– Все что угодно. Хотя на корабле не может быть никого живого, кроме нас, – твердо сказал я. – Потому-то я и стараюсь не поддаваться панике.
– Может быть, это ремонтный робот? Из маленьких.
Я поднял с пола металлический тазик и направился к шкафу.
– Я намерен выяснить это.
– Адмирал! – Ее встревоженный голос звучал немного визгливее, нежели те обвинения, которыми она засыпала меня прежде.
– С Треммой и его помощником что-то случилось, – сказал я, не сводя взгляда со шкафа. – А когда корабля не станет, ни у кого не останется возможности выяснить, что это было. Я любопытен. А вы?
Неведомая тварь на шкафу внезапно изменила направление движения, и я метнулся вперед, разбрасывая тазиком медицинские принадлежности. Дейлани ахнула.
– Вы его поймали?
– Думаю, что да, – ответил я, чувствуя, как что-то тыкается в металл изнутри.
– Разглядели?
– Нет, – признался я, сосредоточившись на том, что находилось под перевернутым тазом. Я и слышал, и чувствовал на ощупь, как неведомая тварь скребла гладкий металл. По коже поползли запоздалые мурашки. Я взглянул на Салмагард. Она же со Старой Земли. – Вы думаете, это… как ее?.. крыса? – На Земле существовало млекопитающее примерно такого размера. Но то, что находилось под тазиком, не казалось мягким и пушистым.
Девушка покачала головой.
– Разве такое возможно? – Дейлани шагнула было вперед, а потом снова попятилась.
– Невозможно, – ответил я. – Этот малыш целеустремлен. – Под тазом непрерывно скреблись, в том числе царапая по металлу. – А вот что это кто-то местный – возможно.
– Вы же сами сказали, что здесь нет никакой жизни, – возмутилась Дейлани. Она смотрела на тазик широко раскрытыми глазами и медленно пятилась, пока не уперлась в стену.
– Разве я так говорил? Мне известно только, что при первичном обследовании здесь не нашли жизни, но, зная, как эта планета искажает показания сенсоров, не удивлюсь, если окажется, что это не так. И я вовсе не хотел сказать, что внимательно изучал эти отчеты. Мне просто довелось случайно услышать кое-что. Я не специалист в этих делах.
– Но мы же выходили из корабля. Разве может в таком месте существовать какая-нибудь жизнь?
– Различных форм жизни очень много, – ответил я, тоже пожирая глазами тазик. Затем отнял руки, и посудина тут же поползла по полке. Я поспешно пресек это движение. – К тому же существуют и еще менее гостеприимные планеты, чем эта.
– Не верю.
– Я тоже, – честно ответил я. Тому, что здесь происходило, должно было иметься объяснение. Какое-то испорченное оборудование? Нет, продырявленный кислородный баллончик несколько раз пролетел бы от стены к стене, но не издавал бы подобных звуков. И хирургические инструменты тоже не ведут себя подобным образом. Находка, чем бы она ни являлась, была живая. Единственным объяснением было, что она имела непосредственное отношение к кораблю, – кто-то из команды принес ее на борт. Не то чтобы такое случалось часто, но и исключением не было.
Я совершенно растерялся.
– И что же делать? – спросила Дейлани. Но у нас совершенно не было времени.
– Давайте вытряхнем это во что-нибудь прозрачное, чтобы можно было рассмотреть. Если окажется, что это хомяк, я точно свихнусь.
– Нет, сэр, это не он, – твердо заявила Салмагард. Я решил, что она, по всей вероятности, знает, о чем говорит. Возможно, у нее в детстве был живой хомяк. Моя семья, определенно, не могла позволить себе этого, но мне разок довелось поиграть с виртуальной зверюшкой.
– Тогда давайте быстренько пересадим эту штуку, – сказал я, но прежде, чем я успел передвинуть таз, корабль качнулся гораздо сильнее, чем во всех предыдущих случаях. Мы зашатались вместе с ним – Дейлани упала, – и я выпустил тазик. Я поспешно схватил лейтенанта за руку, поднял ее и уцепился за диагностический стол.
Но корабль не остановился. Его время пришло. Металлическая громада продолжала крениться.
Салмагард схватила аккумуляторы. Дейлани не выпускала из рук лазеры.
Я вытолкнул обеих в коридор и нетвердой походкой устремился следом за ними. Пол гудел и раскачивался под ногами. Сенсоры обуви не знали, как обеспечивать сцепление с полом при такой вибрации. На пульте шлема мигали тревожные огни.
Корабль раскачивался и кренился; почва под ним оседала. Форма находившихся под землей полостей обеспечивала прочность этой структуры, но не компенсировала ни хрупкости материала, ни тяжести корабля. Мы скользили к краю провала и на сей раз не могли рассчитывать на остановку.
Я не позволил себе удариться в панику. Просто при нынешних обстоятельствах нужно было делать все гораздо быстрее, чем прежде. Делу поможет не страх, а только ясность мысли.
Может быть, на этот раз таким образом удастся решить проблему…
Повсюду валялось оборудование, вываливавшееся из шкафов, дверцы которых должны были удерживать электромагнитные замки, не работавшие из-за отсутствия энергии. Непрерывные удары эхом разносились по узким металлическим коридорам, заглушая наши шаги.
Путь к трюму стал заметно круче, и держаться на ногах было гораздо труднее. Дейлани несколько раз падала, но мы с Салмагард всякий раз тут же поднимали ее на ноги. Мы ворвались в трюм; лучи света от наших фонарей ошалело плясали между контейнерами. На флаере сияли ходовые огни. Нилс через комм отчаянно призывал нас поторопиться, пытаясь хоть так помочь нам.
Я взял хирургические лазеры у Дейлани, у Салмагард – топливный элемент, указал им на «Мстителя», приказал готовить машину к взлету и направился к воротам. Расстояние было довольно значительным, и передвигаться следовало только бегом. Палуба под ногами ходила ходуном, как на морском корабле в штормовом океане.
Все рушилось. Крепления и растяжки не могли удержать контейнеры, нагроможденные под самый потолок. Ящики падали и разбивались о палубу.
Шум стоял оглушительный, но у отсутствия электропитания было и одно достоинство: здесь не было сирен. Мне совершенно не хотелось слышать сирены хоть еще раз когда-нибудь.
Контейнер с «14–14» стоял вплотную к воротам и был закреплен растяжками. Отличная работа, Нилс. Но створка двери самого контейнера была распахнута, и я хорошо видел, что одна из цилиндрических шашек вывалилась из крепления и могла в любой момент покатиться по наклонному полу. Я бежал туда, прижимая к груди лазеры и батарею.
– Системы в порядке, – доложила Дейлани. – Адмирал, система не пускает нас!
– Нилс, сделайте что-нибудь.
– Уже работаю, сэр.
– Что вы делаете? – обратилась Дейлани к энсину.
– ЛТ, не мешайте, – напряженным голосом отозвался Нилс.
– Я не уверена, что вы поступаете правильно, – ответила она.
– Дейлани, да позвольте вы ему угнать этот проклятый самолетик! – рявкнул я.
Мне хотелось заплакать. Было необходимо, чтобы эти трое ребятишек сохраняли присутствие духа.
– О! – воскликнула Дейлани. – Готово. Пристегивайтесь. – И добавила, повысив голос: – Нет, погодите поднимать рампу!
– Спасибо, – выдохнул я. Возможно, Дейлани уже не хотела моей смерти. Это следовало считать достижением.
Нет, от меня живого всего лишь для нее было больше пользы.
– Простите, – раздался голос Нилса в комме. – Не подумал. – По голосу было ясно, что он держится на волоске и готов сорваться. Оставалось надеяться, что Дейлани не позволит ему наделать глупостей.
Когда палуба в очередной раз взбрыкнула, попытавшись отбросить меня назад, аж к самой дальней переборке, я хорошо понял, как чувствовал себя юноша.
Я все же вскочил в контейнер с взрывчаткой и поспешно рухнул на колени. Никогда прежде мне не доводилось делать ничего подобного, да еще и в темноте и в жуткой спешке, и сейчас я даже не представлял себе, трудным или не очень окажется то, что я затеял.
Сдерживая дрожь в пальцах, я попытался свинтить крышки с лазеров. Вынув из кармана нож, оторвал панель с топливного элемента и отыскал нужные провода. Нашел предохранитель и вырвал его, а потом разбил и маленький кристалл – датчик перегрева.
Времени для изящной работы не было. Я зачищал и соединял провода, всей душой надеясь на то, что вижу в свете фонаря то, что есть на самом деле, а не то, что хотел бы увидеть. К тому же такие вещи лучше делать голыми руками, а в перчатках мои пальцы были очень неуклюжими.
Готово, аккумулятор дестабилизирован. Я засунул его между двумя шашками взрывчатки, а лазеры закрепил так, чтобы они не сдвинулись с места. Они должны были очень быстро набрать сверхмощный режим и начать прожигать изолирующую оболочку шашек. Сколько времени на это уйдет, я сказать не мог. Никогда еще я не делал свою работу столь неряшливо.
Я шагнул к выходу, но еще один из цилиндров сорвался с крепления и, толкнув меня в грудь, прижал к стенке контейнера и заодно высвободил еще несколько шашек, прижавших меня к полу. Они были не столь тяжелы, как топливные ячейки флаера, но все равно весили килограммов по сто каждая, а на мне их лежало сразу три штуки.
Я пытался выбраться, но у меня ничего не получалось. Умный скафандр включил какие-то усилители, и оболочка держала форму, не позволяя тяжести размазать меня по полу.
Черт возьми! Какое же было слово для описания подобных ситуаций?.. Слово со Старой Земли… Карма!
Очень похоже, что адмиралу предстояло пойти на дно вместе с кораблем. Это ведь тоже из традиций Старой Земли, верно? Или там речь шла о капитане? Перед глазами у меня рассыпались звезды, я не мог дышать и, похоже, думать.
В двери появилась Салмагард. Присев на корточки, она попыталась приподнять один из цилиндров. Я открыл было рот, чтобы произнести какую-нибудь банальность, но шашка действительно сдвинулась. Девушка уперлась в нее спиной, нажала изо всех сил, цилиндр откатился, и Салмагард потащила меня прочь.
До чего же просто рассматривать дворянство как курьезную традицию Эвагарда! Генетическая линия о девяти ступенях… Я был поражен.
Ни у нее, ни у меня не было сил, чтобы что-то говорить. Она резким движением помогла мне подняться, задержалась, чтобы убедиться, что я могу самостоятельно стоять на ногах, и стрелой устремилась к «Мстителю». Я заковылял следом.
Палуба вдруг ушла из-под наших ног: нос корабля двинулся по последней дуге в сторону провала, а корма начала подниматься.
Корабль еще раз дернулся, и мы полетели, утратив опору под ногами. Салмагард мчалась слишком быстро. Я поймал ее за руку, не позволив миновать флаер, а свободной рукой умудрился вцепиться в посадочную опору.
Рывок чуть не выдрал мою руку из плеча, однако центробежная сила помогла мне забросить Салмагард на рампу. Она шлепнула перчаткой о металл, подала на нее напряжение и потянулась, чтобы помочь мне.
Мы вскарабкались во флаер с трудом – из-за наклона корабля рампа встала почти вертикально, – но все же справились. Нилс нажал кнопку, и рампа, зашипев, закрылась.
Поддерживая меня с двух сторон, энсин и Салмагард потащили меня в кабину, где Дейлани поспешно освобождала пилотское кресло.
– Пристегнуться! – неожиданно визгливым голосом скомандовал я, застегивая свои ремни. Перед глазами все двоилось. Я сосредоточился на пульте управления.
Палуба слишком сильно накренилась. Упоры не выдержали веса «Мстителя», и нас понесло по трюму. Прежде всего флаер врезался в уцелевший еще штабель контейнеров, и тот развалился, положив начало цепной реакции. Контейнеры один за другим рушились с высоты рядом с флаером и разбивались о палубу, раскидывая свое содержимое.
Практиканты вцепились в страховочные скобы. Нилс и Дейлани громко бранились, не слыша друг дружку.
Если моя установка не выйдет в запредельный режим и не подорвет «14–14»…
За контейнерами сверкнула вспышка.
– Закройте глаза! – Я схватился за рукоять управления и врубил двигатели. Запоздав с реакцией разве что на один удар моего сердца, «Мститель» рванулся вперед, да так, что меня вжало в спинку кресла, а Дейлани сдавленно вскрикнула. Оставалось надеяться, что они хорошо закрепили наши припасы.
Вспышка взрыва обожгла мне глаза даже сквозь сомкнутые веки. Быстрее чем в мгновение ока все содержимое трюма распалось на атомы, флаер же получил более чем ощутимый удар. Я взял ручку на себя, чтобы не утратить контроля над машиной, открыл глаза и попытался проморгаться от звезд, которые играли на сетчатке после вспышки.
Зрение восстановилось, но я видел вокруг только зелень. Она все тянулась и тянулась, а потом появились звезды.
Тактический экран «Мстителя» автоматически нацелился на то, что истолковал как точку боевой операции, и показал оставшееся внизу место, из которого мы только что вырвались. От огромного грузового корабля осталось очень мало – одни обломки. Провал увеличился раза в три, его раскалившиеся добела стены плавились, пузырясь, от жара.
Остатки космического грузовика исчезали из виду, проваливаясь в темноту. Корабль не опрокинулся, не разбился о дно пропасти. Его туша просто исчезла в черной бездне.

Глава 10

Мы летели выше тумана. Яркое звездное небо над головой позволяло примерно определить наше местонахождение в космосе. Хорошо была видна система Демениса, за которой – выше и правее по курсу – располагалось пространство, контролируемое нашей расой. К сожалению, долететь туда на флаере было невозможно.
Я сбросил скорость до крейсерской, чтобы более экономично расходовать запас энергии. Мы и так сожгли слишком много во время нашего эффектного, но не поддававшегося точному планированию исхода из корабля.
Дейлани сидела рядом со мною и с отсутствующим видом смотрела на звезды. Она попала сюда прямо из имперской академии, и, возможно, ей уже давно не приходилось видеть подобного зрелища. А может быть, оно просто захватило ее. Девушка казалась усталой и расслабленной.
– Клянусь императрицей… – пробормотала она.
– И Основателем, – добавил Нилс. – Может быть, гимн споем?
Дейлани фыркнула.
Шансы складывались не в нашу пользу. Троим практикантам еще не доводилось совершать дерзких авантюр, и они не знали, что думать о случившемся и как относиться к нему.
Они были слишком потрясены для того, чтобы радоваться. Прошло всего-то часа два, и они как раз отходили от пережитого. У меня же не хватало жестокости напомнить им о том, что перед нами еще далекий путь.
И в конце его… ну, об этом еще предстоит подумать.
Мне было чем заняться, например, разобраться в координатах, которые добыл Нилс. Поскольку в компьютере «Мстителя» не имелось никаких данных об этой планете, дело было не таким уж легким, тем не менее проложить курсовую линию, по которой ориентировался бы ИИ флаера, я мог.
Когда я завершил прокладку курса, делать было больше нечего, кроме как смотреть на звезды и надеяться, что мы добывали и устанавливали топливные элементы не для того, чтобы они принесли нас прямиком на тот свет. Возможно, мои мысли покажутся чересчур прямолинейными, но на этой весьма негостеприимной планете что угодно могло пойти не так, как надо, а наш план – добраться до колонии – был осуществим лишь в том случае, если все его этапы воплотятся идеально.
Такое развитие событий не следовало считать невероятным, но для меня оно означало бы смену правил игры.
ИИ, управлявший «Мстителем», не позволил бы нам врезаться в пик, а больше тут налетать было не на что. На планете не было никаких гор. Возможно, шпили и являлись ее горами.
Монолиты сплошь и рядом протыкали туманное одеяло, укутывавшее планету. Некоторые возносились так высоко, что их черные верхушки будто терялись среди звезд.
Под нами бесконечно тянулся туман; клубился, вздымался и падал волнами. Иногда в случайные прогалины можно было разглядеть черную поверхность. Мне уже доводилось видеть планеты с очень скудной цветовой гаммой, но такой – еще никогда.
Черная почва была изрезана трещинами и заусенцами; туман истекал из бесчисленных разломов и провалов.
Я не мог понять, сам ли туман люминесцировал или зеленое сияние на этой стороне планеты порождал свет трех слабеньких солнц и примерно дюжины лун.
Если эта система и имела название, я его не знал, – но планета была странной. У нее были целых три солнца – и темная сторона. Тонко, очень тонко.
Я был рад, что мы сели на этой стороне.
Звезды стояли на месте. О том, что мы двигались, говорили только пики, проплывавшие по сторонам.
Мне не очень-то нравился этот пейзаж. Я предпочитал зеленую траву и голубые небеса. Большинство терраформированных миров, в особенности эвагардских, делались по образу и подобию Старой Земли. Крупные города снабжались светоусиливающими полями, воспроизводившими освещенность от земного Солнца и его цветовую температуру. Для выживания в новых экосистемах использовали генно-модифицированные растения из довольно ограниченного списка, которые интродуцировали таким образом, что получалась приличная иллюзия эволюционного процесса.
С этой планетой такого не получится. Здесь нет ничего, кроме холодных черных камней. Кристаллов. Тумана. Даже корабль сюда не посадишь без большого риска. У этой планеты нет никакого будущего.
Я мечтал о теплом предвечернем времени, прохладном ветерке и холме, на склоне которого, поросшем густой травой, так удобно лежать.
Во время войны я проводил много времени в своем саду. Все время, которое удавалось выкроить. Сад был просторным, по-декадентски запущенным, но при этом не настолько большим, чтобы можно было действительно забыть о том, что я нахожусь на космической станции.
К тому же, когда началась война, посещение планет стало далеко не простым делом. Проще говоря, во время войны препятствия стояли повсюду. Все правительства начеку, все министерства обороны лихорадочно ищут шпионов. Путешествия, особенно на миры, имеющие стратегическое значение, превратились в пытку.
После перемирия положение стало лишь немногим лучше. Если императрица сможет на переговорах убедить Содружество сдаться и принять мирный договор на удовлетворительных условиях, возможно, положение постепенно нормализуется. Но мирные переговоры должны были начаться лишь через несколько недель.
Но для посещения этой планеты никаких ограничений существовать не могло.
Я всмотрелся в указатели пройденного расстояния и расхода энергии и тут же заставил себя отвести взгляд. Какой смысл переживать из-за этого? Мы могли лишь попытаться приготовиться к внезапному окончанию полета. Я очень наделся, что краулер благополучно путешествует на крыше флаера. Он понадобится нам раньше, чем того хотелось бы.
Ну, а сейчас мы могли позволить себе отдохнуть. Мне, в частности, требовалось отвлечь мысли от наркотической ломки. Сколько времени прошло с тех пор, как мы выбрались из «спальников»? Я не мог этого сказать даже приблизительно. Было бы хорошо скинуть скафандр, но его пришлось бы тут же надевать снова – ведь другой одежды мы не захватили.
Даже после выхода на поверхность и многочисленных падений внутри корабля сверкающий белизной материал почти не запачкался. Эвагардские технологии не знали себе равных. Я невольно подумал о том, как выглядели бы наши приключения в погибающем корабле, если бы нам пришлось пользоваться скафандрами, сделанными в Содружестве. Или ремонтными скафандрами, что было бы еще хуже. Да, эти технологии разделяла пропасть.
Я улыбнулся и стал смотреть по сторонам.
Планета была ужасна, но в ее шпилях, непроницаемых тенях и тумане было мрачное величие. Это зрелище действовало гипнотически.
– Лейтенант, как вы себя чувствуете? – Дейлани все так же смотрела перед собой остановившимся стеклянным взглядом. Она оказалась на совершенно незнакомой территории.
– Я в полном порядке, адмирал.
Я поверил ей. Вернее, поверил, что Дейлани пребывала в порядке настолько, насколько позволяла ситуация. Было совсем не трудно впасть в эйфорию от того, что нам – в общем-то, чудом – удалось спастись и забыть, что наше будущее все еще оставалось совершенно неопределенным. Хватит ли у нас энергии и воздуха для того, чтобы добраться до места назначения? И если хватит – что нас там ждет?
Эти вопросы неотвязно тревожили всех пассажиров флаера.
Последовательное нарастание наших трудностей и отсутствие выбора немного облегчили для меня бремя принятия решений. Досадно было, что так получилось с практикантами: борьба за выживание на какой-то никчемной планете, находящейся настолько далеко от цивилизации, что девять из каждых десяти обитателей галактики понятия не имеют о ее существовании, – не самое лучшее начало блестящей карьеры в вооруженных силах Империи.
Подобная борьба полностью противоречила эстетическим основам эвагардского мировоззрения, которое настолько глубоко вбили в этих троих, что о переменах в нем пока что и речи быть не могло.
Дейлани же нечаянно приоткрыла мне кое-что из своего прошлого – вроде бы всего каплю, но этого мне хватило, чтобы простить ее параноидальную бдительность.
Коэнгард являл собой не город, а развалину. Естественно, не в прямом смысле этого слова. В духовном. Эмоциональном. Социальном.
Остатки города никак не выглядели грязным пятном на репутации императрицы, напротив, их можно было рассматривать как почетный знак. Там произошло восстание под бестолковыми идеалистическими лозунгами. Такое время от времени случалось в Империи. Каким бы прогрессивным и замечательным ни был Эвагард, по большому счету, сквозь все вуали и иллюзии свободы и демократических процессов рано или поздно проступал лик императрицы.
Люди могли избирать и быть избранными, могли что-то менять, могли достигать власти и могущества. Они могли влиять на Империю.
Но императрица, при желании, могла в любой миг свести на нет все их усилия. Ее слово до сих пор оставалось законом. Оно было окончательным и бесповоротным.
В населении всегда была, есть и будет малочисленная прослойка, которую такое положение не устраивает.
Как правило, проявления антипатии к императрице были безвредны; их даже, не без иронии, защищали данные самой императрицей законы о свободе слова. Но порой дело оборачивалось худо, что и случилось в Коэнгарде. Развернувшееся там движение набрало такую силу, что императрице пришлось вмешаться.
Она обратилась к недовольным с предупреждением. Те восприняли предупреждение как ультиматум, классический пример того самого тоталитаризма, который так ненавидели. Они не послушались.
И императрица безжалостно разгромила их, убив кое-кого, покарав многих и опустошив то, что некогда являлось драгоценной жемчужиной ее постоянно растущей империи.
Город до сих пор восстанавливался. Его материальную часть более-менее отстроили, но обида не стерлась. Там не было нищеты – настоящей нищеты, поскольку такого явления подданные императрицы вовсе не знали, – но Коэнгард был не тем местом, где стоило бы родиться.
Эвагардцы в подавляющем большинстве гордились тем, как их императрица решила проблему, но уцелевшим участникам бунта и их потомкам не осталось ничего, кроме бесчестья.
Из-за этого бесчестья уроженцам Коэнгарда было трудно получить гражданство, уроженцам Коэнгарда было вообще трудно достичь чего-нибудь в чем-нибудь.
Дейлани добилась малости, но и за ту ей пришлось сражаться. А тут она наткнулась на меня, некоего типа, утверждавшего, что носит звание, которого, бесспорно, не заслуживал. А рядом находилась Салмагард, перед которой, по всей видимости, с самого рождения открывались любые возможности. Салмагард, конечно же, не нужно было сражаться ни за что.
Учитывая все эти обстоятельства, можно было и простить Дейлани ее ярость.
Коэнгард до сих пор оставался центром якобы мирного движения, направленного против императрицы. Коэнгардская молодежь, лишенная многих общих для остальных возможностей, легко попадала в трясину жалости к себе и гнева на весь мир. Молодым коэнгардцам было трудно поступить учиться, в их краях было мало престижных школ, а значит, и возможностей перспективной карьеры открывалось намного меньше, чем для всех остальных.
В других частях Империи молодые люди были озабочены тем, как бы выделиться из ряда. Они думали о том, как бы проявить себя, доказать, что они способны на великие дела, наградой за которые служит признание генетической ценности. Получить от общества признание того, что они являются его пайщиками, а не паразитами. Показать, что они делом заслуживают всего того, что предлагает императрица, а не прозябают потребителями благотворительных подачек.
Нужно было, без всякой форы, карабкаться наперегонки с другими вверх по крутому холму. Для уроженца Коэнгарда холм превращался в заоблачно высокую гору. Очень многие, увидев ее, не решались даже попытаться взойти на нее.
Но Дейлани избрала третий путь. Она поступила на службу в вооруженные силы и посвятила свою жизнь императрице.
Она приняла ситуацию как данность.
Салмагард была такой же. Ситуации у нее и Дейлани были разные, а приятие их – одинаковое. Хотя она относилась к низшему слою аристократии, рядом с такой мелочью, как Дейлани, ее следовало воспринимать как великаншу. Но обе девушки несли свою участь достойно, в истинно эвагардском стиле.
Они обе плыли по течению, но каждая – по своему.
Правда, Дейлани всегда могла прибавить усилий.
Салмагард пошла на службу не для того, чтобы что-то кому-то доказывать. Она решила, что такой поступок пойдет на пользу ее роду. Ей, конечно же, требовалось продемонстрировать свои способности и доказать пригодность к службе, но возможность для этого ей предоставили.
Дейлани негодовала, но ее чувства в значительной степени смягчались уважением и смущением. Дейлани просто не могла понять, что человек такого происхождения, как Салмагард, может стать простым переговорщиком, но и разглядеть в этом что-то дурное она тоже не могла.
Даже несмотря на коэнгардское происхождение (обычно мешающее карьере), Дейлани, несомненно, стала одной из лучших среди курсантов, потому что назначение на «Джулиана» могли получить только лучшие. Флагман был витриной, на которой Империя предъявляла остальному миру своих отборных представителей обоего пола.
Но смертельная опасность вынудила ее смотреть шире. Я очень надеялся, что такой подход сохранится до тех пор, пока мы не попадем туда, куда направляемся. Тогда мне нужно будет тревожиться только насчет ее уверенности в том, что я ее враг.
Плечо, которое я чуть не вывихнул, хватаясь за посадочную ногу, все еще ныло. Я принялся разминать его.
Нилс за спиной откашлялся.
– Э-э… адмирал, лейтенант…
– Что, энсин? – откликнулся я, продолжая массировать плечо. Я все еще не отошел от возбуждения после нашего прорыва из гибнущего корабля. Судя по несколько удивленному взгляду, который бросил на меня Нилс, это все еще было заметно.
– Э-э, сэр… вроде бы поесть пора, так я тут комбайн запустил. Не хотите заказать что-нибудь? – добавил он.
Мы с Дейлани несколько оторопело переглянулись.
– Вы притащили сюда комбайн? – недоверчиво спросила она.
– Так, всего одна лишняя ходка, мэм, – ответил он, не глядя ей в глаза.
Дейлани закрыла лицо руками. Я же не удивился тому, что Нилс рискнул потратить часть нашего драгоценного времени на то, чтобы обеспечить приличную еду во время полета. Хотя в этом было и нечто пугающее. Я встал и похлопал его по плечу.
– Отлично, энсин. Вы молодец.
Мы вернулись в пассажирский отсек, где Салмагард сидела рядом с установленным на одно из сидений и пристегнутым комбайном. Вот, значит, как они закрепили имущество; я-то во время своего отчаянного рывка на борт ничего этого не заметил. Эта троица постепенно росла в моих глазах.
– Я принес только одну упаковку геля, но из нее все равно получится самое меньшее три порции, – сообщил Нилс.
Я восхищенно осмотрел конструкцию, которую он собрал на скорую руку, аккуратно подключив устройство проводами к батарее, которую извлек из… из какой-то штатной принадлежности флаера. Трудно сказать, из какой. Я решил, что думать еще и об этом вовсе ни к чему.
Нилс аккуратно вылил в аппарат банку белкового геля и вновь немного растерянно посмотрел на нас.
– Э-э… – протянул он, перебегая взглядом с меня на Дейлани. К кому первому обратиться: старшему по званию или даме-офицеру? Он выбрал Дейлани.
– Лейтенант… – обратился он к ней, положив ладонь на панель управления.
Он тоже не верил, что я настоящий адмирал. Да и с какой бы стати? С этим я ничего не мог поделать. Если наступит момент выбирать свою сторону, он, вероятно, присоединится к Дейлани. Как ему и следует.
Вот тогда-то я и буду думать об этом.
Лейтенант стиснула подбородок в кулаке и с ничего не выражающим лицом уставилась на комбайн.
– В нем можно приготовить коэн со специями? Свиной, поджаристый?
Я растерянно заморгал. Очень неожиданно. На родине Дейлани это блюдо было, пожалуй, самым известным во всей национальной кухне. Из тех, которые сразу говорят о том, что человек произошел из низов.
Она ни за что не заказала бы это блюдо в офицерской столовой, на глазах сослуживцев, ни за что не призналась бы в сентиментальном пристрастии к столь грубому, непритязательному кушанью. Салмагард ничем не выдала удивления. Нилс, в отличие от нее, удивился, но сумел промолчать.
Меня ее заказ потряс, но не в хорошем значении этого слова; скорее, внутри что-то оборвалось.
Наверняка Дейлани нравилось много чисто эвагардских блюд – так зачем было сейчас выдавать себя желанием поесть пищи своей родины?
Потому что она не сомневалась, что это ее последняя трапеза. И не боялась, что этот поступок может разрушить ее тщательно создаваемый образ, – все равно, жить осталось совсем недолго. Мало кто задумывается о подоплеке своих поступков – за нас это делает подсознание. Именно так, вероятно, Нилс решился удлинить время погрузки, чтобы забрать продовольственный комбайн. Он не хотел, чтобы последним, что он съест за свою жизнь, оказался безвкусный имперский сухой паек из неприкосновенного запаса.
Сейчас он старательно просмотрел меню и набрал код, соответствующий заказу Дейлани.
Это блюдо можно было отнести к новомодным. Тонкие ломтики белка, ароматизированные для сходства с мясом определенного земного млекопитающего, несколько ломтиков с ароматизаторами, соответствующими плодам овощных культур, немного более жидкого соуса – и все это вложено между двумя плоскими кусками продукта, который, после сложной переработки, получается из определенных злаковых растений. Это блюдо обычно ассоциировалось с культурой социальных поселений Коэнгарда, поскольку люди, обитавшие в социальном жилье, питались в основном продукцией комбайнов.
Устройство последовательно выдало все компоненты блюда. Дейлани сноровисто уложила их в должном порядке и уставилась отсутствующим взглядом на продукт, который держала в руках.
Нилс повернулся ко мне.
– Я съем то же, что и она. – Он посмотрел на меня, как на безумного, но я не стал говорить о своих размышлениях, и он после небольшой паузы повторил код.
– То же самое, – сказала Салмагард.
Нилс скорчил гримасу, но молча выполнил просьбу, а потом заказал для себя имитацию котлет из мраморной говядины по-пограничному с тушеной кочанной капустой и сладким устричным соусом. Комбайну было не под силу в точности выполнить такой заказ, но машина, по крайней мере, постаралась. Я одолжил Нилсу свой нож, а вместо тарелки ему пришлось взять крышку от коробки, в которой лежали кислородные маски.
Пища не походила на то, что подают в хрустальных бальных залах галактики, но все же была неплоха. Возможно, так лишь казалось, потому что это были не брикеты повышенной калорийности, или просто после того, что мы недавно пережили. Как бы там ни было, я решил, что мы заслужили эту трапезу.
Салмагард сидела с безмятежным нейтральным видом. Дейлани – с отсутствующим. Нилс ел с настоящим аппетитом и, возможно, сам удивлялся тому, что получает удовольствие от еды.
Сцена была поистине сюрреалистической. И с оттенком черного юмора. Я же молча радовался тому, что вкушаю свой последний обед не в одиночестве.
– Похоже, там даже немного осталось, – сказал Нилс, вновь взглянув на комбайн. – Десерт?
– Займитесь, – сказал я, вставая.
– Сэр, регенерацию воздуха я проверю сразу после обеда. Сэр.
– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Спасибо. – Я вернулся в кабину. Думать было, в общем-то, не о чем – кости брошены. А вот отдохнуть после приземления не удастся, поэтому я решил воспользоваться возможностью, пока она есть.
Все индикаторы на пульте управления вели себя нормально. Поверхность планеты и экзотические звезды над нею не менялись. Руки у меня снова стали дрожать, по всему телу постепенно разливалась боль. Необходимо было беречь энергию. Я раскинулся в кресле, закрыл глаза и подумал, не окажется ли этот сон последним в моей жизни. Если так, то пусть лучше мне приснится что-нибудь хорошее.

Углепластиковые экраны дребезжали, как стекла.
Громадный крейсер пробил бронеплиты, как будто там вовсе ничего не было. Даже здесь, на большом расстоянии, звук удара оглушил меня. Громада в четыре с половиной километра длиной потеряла управление и бессильно рухнула на город. Дома и башни, казавшиеся издалека не прочнее травы, пусть и километрового роста, рушились и разваливались на части. Сияющие строения гибли дюжинами. В воздухе световыми точками суетливо носились флаеры с людьми, отчаянно пытавшимися спастись.
Один за другим корабль проламывал автомобильные и железнодорожные эстакады; обломки мостов сворачивались в спирали и ползли в сторону пролома.
Из корабля потек теплоноситель, и сразу же поднялись языки голубого и зеленого пламени. Станция стремительно теряла воздух, и непреодолимый ветер нес людей вперемешку с обломками, как пыль. Через грохот катастрофы тщетно пытался пробиться вой сирен. Корабль достиг базовой платформы, врезался в нее и сложился внутрь себя. Вся станция содрогнулась, и пол устремился на встречу с моим лбом.

Я проснулся и увидел, что в кабину вошла Салмагард. Взгляда на панель хватило, чтобы понять, что мы преодолели изрядное расстояние, но можно бы вздремнуть еще пару часов, а то и больше. Самочувствие было так себе, но я сразу ощутил, что это уже остаточные явления. Еще немного поспать, и все придет в норму.
Я глубоко вздохнул и посмотрел на Салмагард. Она уже устроилась в кресле второго пилота и любовалась видами. Выражение ее лица походило на то, какое было у Дейлани, когда она смотрела на пищу, напоминавшую о доме.
Я потянулся, она взглянула на меня. Я жестом остановил ее, догадавшись, что она сейчас будет просить извинения.
– Я много где побывал, – сказал я, рассматривая вместе с нею проплывавший внизу туман. – Но ничего подобного еще не видел.
– Просто дух захватывает, – ответила она, пожирая взглядом огромнейший из всех попадавшихся мне на глаза пиков.
– Напоминает о доме? – Как-никак, на Старой Земле находилась значительная часть самых высоких построек Империи.
Она покачала головой.
– Там нет ничего подобного.
Салмагард хотела что-то сказать мне. Я, правда, не мог догадаться, что именно. У нас было не так уж много предметов для разговора. Лежавший впереди путь был темен и совершенно непредсказуем, но нам не оставалось ничего, кроме как идти по нему.
Решила в чем-то исповедаться? Или, напротив, дала, наконец, волю своему любопытству?
– Вы ничего не рассказывали о том, как вас убедили пойти на военную службу, – забросил я удочку, оглянувшись на проход в пассажирский отсек. Мы не слышали ни звука, кроме ровного гудения моторов флаера. Нилс и Дейлани, скорее всего, спали, тоже воспользовавшись возможностью отдохнуть. Разумно.
Я ожидал, что она посмотрит на меня, но она лишь откинулась в кресле и закрыла глаза. Я запечатлел в памяти ее профиль на фоне звезд и заставил себя сосредоточиться.
– Я родился в очень скромной семье.
Она удивленно взглянула на меня.
– Поэтому я не знаю, каково быть кем-то вроде вас, – продолжал я. – Вероятно, для вас заранее приготовили этот путь и настоятельно предложили выбрать его. Но вы все же не были обязаны так поступать. Верно? Вас же не могли заставить.
Она приняла мой вопрос и пристально посмотрела на меня.
– На старшей дочери издавна лежит особая ответственность.
– Давайте взглянем на это вот с какой стороны, – сказал я, потирая подбородок. – Ваша родословная насчитывает уже немало ступеней, так что, полагаю, вы сами по себе представляете достаточную ценность для того, чтобы вступить в договорной брак.
– Такое тоже возможно. Но там, где я родилась, такой возможности, в общем-то, и не было.
Ее слова не удивили меня. Империя очень велика, и каждый город в каждой области каждой провинции каждого континента каждой планеты в каждой системе немного отличается от всех остальных. Но драмы в аристократической среде всегда связаны с договорными браками – сыновья то и дело бегут от них, поступают на военную службу и как раз перед героической гибелью в какой-нибудь справедливой войне до них доходит, что они действительно любили тех девушек, которых родители предназначили им в жены.
В некоторых имперских драмах граница между искусством и пропагандой тоньше, чем в других.
– Значит, вы пошли на службу не для того, чтобы избежать брака, – констатировал я.
Она покачала головой.
– В моем районе были три подходящих кандидата. Одному семь лет, другому тринадцать, а третьему почти пятнадцать. Я была готова выйти замуж за любого из них.
– Почему не за двоих? Или за всех троих?
– Я не имею предрасположенности к этому.
Я немного повернулся, чтобы видеть ее глаза.
– Интересно, существует ли какое-то предубеждение против таких девушек? – Она удивленно взглянула на меня. Видимо, я поставил ее в тупик своим вопросом. – Я когда-то был знаком с девушкой, имевшей, как вы выразились, именно такую предрасположенность. Очень не хотелось бы, чтоб вы ее презирали.
– Конечно нет, – ответила она несколько взволнованным тоном.
Я улыбнулся и вскинул руку.
– Не переживайте, я всего лишь задал вам неожиданный вопрос. Но вы все же сбежали от этой участи. Я знаю, военная служба предполагает продвижение наверх, но ведь и брак с представителем высших слоев с тем же успехом привел бы ваш род на следующую ступень. И не привел бы вас к скоропостижной гибели. Вы могли бы вести мирную обеспеченную жизнь на Старой Земле. Но вы все же выбрали иной путь. Вы оказались здесь. И никто вас не заставлял.
– Я никогда не противилась своим обязанностям. По крайней мере, поначалу.
Я был плохо знаком с тем, о чем она говорила, – никогда не хватало времени учиться, – но знал, что эти обязанности довольно существенны, особенно для старшей дочери.
– Мою – мою персональную роль, – Салмагард указала на свое лицо, – не раскрывали мне до тех пор, пока я не достигла совершеннолетия.
Я поморщился.
Поначалу я воспринимал программу наделения людей лицами древних героев как типично эвагардскую, но чем дальше, тем более извращенной она мне казалась.
Салмагард продолжала ровным голосом:
– Когда мне все объяснили, я увидела в этом возможность. Прежде мне никогда не приходили на ум мысли о, так сказать, бегстве.
Конечно же, не приходили. Она была слишком чистопородна для этого.
– Никогда и в мыслях не было сбежать, – повторила она. – Я была готова выйти замуж, готова была хранить генетическую линию, готова на все, что полагается. Но когда мне открыли путь, ведущий из этого замкнутого круга, – Салмагард встряхнула головой, – я не могла не воспользоваться им.
– Значит, вы не захотели навсегда остаться на Старой Земле. Полагаю, для того, кто там родился и вырос, не слишком странное желание. А посторонние вряд ли его поймут.
Однако Салмагард считала себя виноватой в этом и действительно исповедовалась мне. У нее сложилось ощущение, будто ее желание сделать что-то, не входящее в определенную ей долгом сферу, оказалось ошибкой, что стремление вырваться сделало ее нехорошим человеком. Или, выражаясь точнее, плохой дочерью. Для эвагардских аристократов это было важно.
Я постарался сдержать улыбку.
– Знаете, ведь существуют исторические прецеденты того, как женщины сами распоряжались своей жизнью. Великая герцогиня была, пожалуй, чемпионкой в этом отношении, вам не кажется?
– Наверно, вы правы.
– А вы сейчас на воинской службе. И направляетесь на «Джулиан».
Она скорчила недовольную гримасу.
– Это место мне гарантировали с самого начала.
Ее слова не удивили меня. Назначение было взяткой, и Салмагард знала об этом.
– Не придавайте этому особого значения. Любой новобранец отдал бы правую руку за возможность служить на флагмане. Вы, похоже, не оценили этой чести.
– О какой чести вы говорите? Я ровным счетом ничего не сделала. Тем более что проблема не в этом, во всяком случае, настоящая проблема. На борту флагмана все ненастоящее. Там только аристократы и носители генетических линий, играющие в солдатики.
Теперь эта юная женщина сидела передо мною без маски. И мне очень хотелось, чтобы такое случалось почаще.
– Они все прошли обучение, – ответил я. – Точно так же, как и вы.
– Вы и вправду считаете, что это справедливо? – спросила она. – Что столько носителей элитного генофонда набрали на этот корабль для его первого похода за их заслуги? Это все – сплошная показуха, – возмущенно закончила она.
– И эта показуха покажет вам галактику.
– Одни только столичные порты наших союзников, – бросила она, махнув рукой. – Другими словами, в интересные места он не пойдет.
– Если только не случится войны.
– Но вы же не можете всерьез надеяться на это?
– Конечно нет. Но в этом случае начнется что-то реальное.
До меня начало доходить. Нельзя наделить девушку генами Хранительницы и рассчитывать на то, что она с благодарностью воспримет тихую и заорганизованную жизнь великосветской дамы. Было нетрудно представить себе, что она воспринимала ритуалы, традиции и обычаи урожденной земной аристократии как пустоту и фальшь. Как разновидность показухи.
Но во всем этом была и полезная сторона. Целью кастовой системы Империи вовсе не было угнетение или разделение народа. Достичь высокого положения при наличии способностей мог любой – а высокие привилегии, которыми обладали те, кто принадлежал к многоступенчатым генетическим линиям, служили весьма серьезным стимулом. Люди видели, чего могут достичь своими усилиями. И, в придачу, получат в свое распоряжение все богатства Империи.
Но Салмагард росла внутри привилегированной прослойки. Для нее все это было лишь игрой.
– Вы же не в клетке. Будете хорошо служить и пополнять послужной список красивыми записями – сможете добиться любого назначения, какое вас устроит. Даже в колонию на краю вселенной, если вам этого действительно захочется. Возможно, вам будет интересно в Зоне свободной торговли – там много имперцев. На всех пограничных станциях имеются большие гарнизоны. Пожалуй, для дальних сторожевых постов ваша квалификация чересчур высока, но, если вы пожелаете расстаться с корабельной службой, вас с радостью возьмут на любой из них.
Она покачала головой.
– Семья найдет способ воспрепятствовать. Там все страшно боятся.
– За вас или вас?
– И так, и этак. Они не позволят мне перевестись.
– Они не смогут помешать вам.
– Они найдут способ.
Вероятно, она была права.
– В таком случае, сопротивляйтесь, – сказал я. – У вашей родни власти над вами лишь столько, сколько вы ей даете. Традиции это только традиции, а не закон. Они найдут способ? Найдите и вы свой. Переиграйте их. Они никак не будут ожидать подобного поведения от такой дочери, как вы. И не убеждайте себя в том, что у вас нет для этого сил и смелости. Вы уже сделали первый шаг.
Салмагард сидела с ошеломленным видом. Вероятно, она никогда прежде не позволяла себе подобных мыслей. Или же все эти рассуждения казались ей странными лишь потому, что исходили от меня? Вряд ли. Это был первый из пришедших мне в голову вариантов, но я сделал карьеру благодаря умению самостоятельно мыслить. Ей же пока было далеко до этого.
Я дал ей несколько секунд на то, чтобы впитать мои слова, но для того, чтобы по-настоящему свыкнуться с идеей бунта, ей потребуется гораздо больше времени. Я очень надеялся, что не толкнул ее на ложный путь. Я вовсе не пытался подорвать ее представления о приличиях и нормах, а хотел всего лишь напомнить, что у нее есть выбор.
– Думаю, если окажется, что мы взяли слишком мало воздуха, вам не придется тревожиться обо всем этом, – добавил я.
– Да, полагаю, что не придется. – Она улыбнулась. Но тут же вновь стала серьезной. – Я хотела бы спросить вас кое о чем.
– Этого-то я и боялся. – Я и вправду завел этот разговор для того, чтобы избежать неизбежного вопроса.
Салмагард не приняла мой намек.
– Можно?
Я решил сдаться.
– Чтобы задать вопрос, вовсе не требуется моего разрешения. Только не удивляйтесь, если я откажусь свидетельствовать против себя. Это, как-никак, одно из фундаментальных положений эвагардского правопорядка. У меня и без того хватает неприятностей.
Она слегка смутилась.
– Более чем.
Я постарался напустить на себя открытый и общительный вид. Салмагард несколько секунд собиралась с духом.
– Если мы доберемся до этой колонии… – начала она. Я ободряюще кивнул. Она облизала губы. – Если нам это удастся, то как вы будете скрывать свою личность? Вас же немедленно опознают. Я не очень-то верю, что вас до сих пор не опознала лейтенант, – добавила она, понизив голос.
– Нельзя увидеть то, чего не хочешь разглядеть, – ответил я, разведя руками. – Я не стану скрываться. – Я пожал плечами. – И мы все уцелеем.
Она совсем растерялась.
– Ничего не понимаю.
– Что тут понимать? Я – ваш входной билет.
– Но это же государственная измена! – Она вскинула руки. – Нас же будут судить за подготовку вашего бегства. Нас объявят шпионами.
Я уставился на нее, не находя слов. Измена? Бегство? О чем вообще она говорит?
Салмагард заметила выражение моего лица. Мы оба были окончательно растеряны и смотрели друг на дружку, ожидая ответов на озадачившие нас вопросы.
Я не выдержал и рассмеялся. Прикрыл рот ладонью, откинулся на спину и зажмурился. Поспешив совладать с собою, я улыбнулся девушке.
– Вы, кажется, говорили серьезно, – сказал я.
Она вновь облеклась в маску безмятежного спокойствия, и я понял, что расстроил ее.
– Простите, пожалуйста, – поспешно сказал я. – Я повел себя неучтиво, но вы изумили меня. До чрезвычайности изумили.
Она ничего не сказала. Только смотрела на меня. Я не мог представить себе, о чем она сейчас думала. Вероятно, она немного обиделась. Она не привыкла, чтобы над нею смеялись. Я вздохнул и повернулся к выходу в другой отсек. Кажется, мой смех не разбудил Дейлани и Нилса.
Я глубоко вздохнул и вновь повернулся к Салмагард.
– Кажется, я понял, что к чему. Мелкое недоразумение, только и всего. Посудите сами, как я мог бы сказать такое? Я не тот, кого вы во мне заподозрили. Я не то, что вы заподозрили. И ни о каком предательстве никто и не помыслит. Ни ганрайцы, ни колонисты. Чтобы предать, нужно изменить предмет своей верности. Правильно?
Она медленно кивнула.
– Я тот самый парень, каким был всегда. Мне пришлось выполнить кое-какую работенку, – признался я. – Но ведь человек, знаете ли, делает то, что должен.
Ее глаза широко раскрылись. До нее наконец-то дошло.
– Клянусь императрицей, – сказала она. – Не верю.
– Это уже ваше личное дело. Но не тревожьтесь насчет колонистов – даже будь я тем, за кого вы меня приняли, они не смогли бы ни с чем связать меня и ни в чем меня заподозрить. Мы добились перемирия, но столица была разрушена. И теперь, с какой стороны ни посмотри, я простой беженец. А вы, ребятишки, просто помогаете мне выбраться. Нужно еще придумать легенду о том, как мы здесь оказались, но это я возьму на себя. Только не мешайте мне говорить. Это я умею. Конечно, мне придется снова войти в роль. – Я тяжело вздохнул. – Но с этим ничего не поделать.
– Почему я не увидела этого?
– Вы не смотрели. Но разве так не лучше?
– Несравненно, – выдохнула она, изрядно обрадовав меня. – У меня такое ощущение, будто я сглупила.
– Ничего подобного. Во всем важном вы были совершенно правы. – Я немного помолчал, присматриваясь к ее лицу. – И в том, что доверились мне, вы тоже были правы.
Она кивнула, но вид у нее оставался озабоченным.
– Я правильно истолковала ситуацию на борту корабля?
– Вы имеете в виду диверсию? – Я снова вздохнул. – Вполне возможно.
– А в столице?
Я ответил не сразу.
– Да.
– И кто же виновник этих диверсий?
Я улыбнулся.
– Предпочел бы не строить предположений на этот счет.
Салмагард немного побледнела.
– Это чудовищно! – сказала она, и в ее глазах сверкнул неподдельный гнев.
– Что именно?
– То, что с вами делают.
Меня не слишком обрадовало то, что она узнала правду, но лучше уж так, чем она считала бы меня изменником или кем-то в этом роде.
– Обо мне не беспокойтесь. Беспокоиться нужно обо всех нас. Нам еще предстоит дальний путь.
– Я знаю. – У нее был усталый вид.
– Вы отлично держитесь, – сказал я. – Не знаю, какими усилиями это дается, но вы, все трое, молодцы, а вы – в особенности. Вы всего лишь выпускники, но отлично справляетесь с ситуацией. Не знаю, нужна ли вам моя оценка, но я просто поражен.
– Вы думаете, я гожусь для этого?
– Я думаю, что вы годитесь для всего, за что возьметесь всерьез. У вас есть гены и энергия. Легко представляю вас командующей флотом.
Уголок ее рта дернулся вверх.
– Правда?
Я пожал плечами.
– А почему бы и нет? Адмиралы и тетрархи тоже всего лишь люди. Великую герцогиню не конструировали генетически. Она была не из тех, кого специально создают для определенной работы, но она ее выполнила и стала тем, кем стала. Гены – это еще не все. Она была всего лишь женщиной. Черт возьми, она была всего лишь девчонкой! Вспомните-ка все ее деяния.
– Разве я могу это забыть?
Я сделал невинное лицо.
– Прошу прощения.
Она пожала плечами.
– Я тут представила себе, что вы могли бы такого порассказать… могли бы?
– Полагаю, у нас с вами есть серьезное сходство. Мы оба не любим смотреть в зеркала. Но может ли это когда-нибудь стать проблемой в повседневной жизни?
– Иногда.
Я хорошо знал, что она чувствовала.
– Учитесь искать во всем хорошую сторону. Герцогиня, по крайней мере, не была уродиной.
Девушка рассмеялась.
Я кашлянул, прочищая горло.
– И как вы считаете? Может ли высокородная дама, зная все это – и с весьма реальной перспективой гибели впереди, – при подобных обстоятельствах закрыть глаза на небольшую бестактность?
Она с усмешкой взглянула на меня.
– Я не высокородная дама.
– Ну, по сравнению со мной…
– При подобных обстоятельствах, полагаю, любая дама могла бы закрыть глаза на что угодно.
Я наклонился и поцеловал ее. Я предполагал, что поцелуй будет коротким, без особого подтекста.
Но коротким он не получился. В первый миг Салмагард была несколько шокирована, но не стала сопротивляться, а когда я, в конце концов, отодвинулся от нее, мне, на столь же короткий миг, показалось, что на ее лице мелькнуло выражение разочарования. Хотя, возможно, я принял желаемое за действительное.
Затем румянец отхлынул с ее щек, и на лицо вернулась обычная маска эвагардского бесстрастия.
Непроницаемая маска.

Глава 11

Если бы не постоянная опасность гибели в холодной безвестной могиле на никому не ведомой планете, полет мог бы даже показаться приятным. Во всяком случае, мне.
Я все еще мысленно ощущал вкус губ Салмагард, когда нам с Нилсом пришлось заняться проблемой пополнения кислородом патронов высокого давления, применяемых в вакуум-скафандрах. У нас имелся определенный запас полностью заряженных баллончиков, но по мере расходования их необходимо будет перезаряжать. Напрашивался путь заполнить их при нормальном давлении, что привело бы к значительным потерям O2.
Мы не могли собрать на скорую руку необходимое оборудование, но, похоже, имели возможность несколько усовершенствовать упрощенный способ зарядки. Если при зарядке повысить давление в большом баллоне, подключив к нему второй такой же, то, в принципе, можно было закачать в патрон скафандра немного больше кислорода, хотя и потеряем мы при этом много. Большая работа с малой отдачей – мы выиграем десять, в лучшем случае двадцать процентов, – но в нашем положении решающим может оказаться один-единственный вдох.
И мы старались добиться наибольшего эффекта. Дейлани тоже изо всех сил пыталась помочь, но ее знания по части техники относились к совсем другой сфере. Опираясь на блестящую техническую подготовку Нилса и мое умение заставлять технику делать то, для чего она не предназначена, мы слепили систему, которой худо-бедно можно было доверять. Гарантировать успешную работу мы не могли, но, по крайней мере, знали, что сделали все, на что были способны.
При иных обстоятельствах полет мог бы показаться и скучным, но, увы, он слишком рано завершился. Выключая аварийные индикаторы, сообщавшие, что топливные элементы пребывают на последнем издыхании, я заметил, что молодежь готова покинуть флаер. Мы все по-разному отнеслись к необходимости окончить полет, но никто не пытался оттянуть его завершение.
Я не стал сажать «Мстителя» – ИИ не нуждался в моей помощи. Флаер опустился на землю даже без толчка.
Мы стояли в пассажирском отсеке, пользуясь случаем, возможно, в последний раз посмотреть на мир не сквозь забрала шлемов. Мы распределили обязанности по спуску краулера на грунт и теперь вбирали в себя последний воздух, созданный регенератором «Мстителя», работавшим ровно до тех пор, пока живы аккумуляторы.
– Когда-то давным-давно, – сказал я молодежи, – на Старой Земле поездка на краулере по малонаселенной сельской местности считалась удовольствием. Даже развлечением, причем доступным далеко не всем.
– Ну, и здесь виды очень живописные, – попыталась пошутить Дейлани, массируя пальцами виски и подчеркнуто ровно вдыхая и выдыхая.
Мы активировали лицевые пластины шлемов, и Нилс опустил рампу, выпустив воздух из флаера. Под ногами у нас сразу закопошились щупальца зеленого тумана.
Поверхность планеты была по-прежнему негостеприимна. Черный минерал под ногами ощущался все так же непривычно, а клубящийся туман все так же строил зрительные иллюзии. Мы вновь оказались в гуще тумана и не видели даже звезд над головами.
График движения мы пока что соблюдали. Освободив краулер от захватов, державших его на крыше флаера, я использовал их для крепления кислородных баллонов, которые поспешно таскали в машину Салмагард и Дейлани.
Мы работали старательно и точно, и все же казалось, что мы движемся очень медленно. Хотелось прибавить темпа, но усилия потребуют больше кислорода… так что лучше не поддаваться таким мыслям.
С работой мы покончили довольно быстро, практиканты сели в кресла и пристегнулись. Видимо, единодушно решили, что править буду я. Без давления со стороны.
– И как же мы будем слезать отсюда? – спросила Дейлани через комм. Я оглянулся на нее, хотя она могла видеть только мой шлем. Я с места прибавил оборотов, и вездеход попросту соскочил с флаера. Краулер был довольно легкой машиной, но даже от такого удара колеса на несколько сантиметров ушли в черный грунт, который к тому же нехорошо затрещал. Я поскорее отъехал в сторону и вывел машину на самый экономичный режим движения.
Мои спутники вскочили с мест и, держась за каркас, дружно обернулись к «Мстителю». Флаер одиноко стоял с опущенной рампой; его неторопливо окутывал туман.
Краулер оказался замечательным. Пусть он достался нам лишь в результате удачного стечения слепых обстоятельств, но это было так. При слабом притяжении мы скорее скользили по поверхности, нежели катились, и трудности создавал только туман. Если я разобью краулер, мы далеко не уйдем, а при столь плохой видимости такая перспектива была вполне реальна.
В земле тут и там попадались провалы, которые приходилось огибать, зато не было никаких гор, если не считать пиков.
На «Мстителе» мы стремительно проносились мимо них. Во время наземного путешествия они казались чуть ли не бесконечными. Контуры пика ясно вырисовывались, только когда мы приближались почти вплотную. Нам очень повезло, что шип, обрушившийся на злосчастный грузовоз Треммы, был лишь довольно крупным – среди тех, что попадались нам сейчас, были такие гиганты, которые попросту расплющили бы корабль или полностью погребли бы его под обломками.
Порой мы взбирались на пологие холмы или ползли по чуть заметным подъемчикам, и в конце концов поравнялись с верхней границей тумана, продолжая подниматься. Вскоре мы оказались выше зеленого покрова и двигались по гладкой черной почве, которая тускло поблескивала в ярком звездном свете.
Отсюда мы видели лощины, заполненные туманом; некоторые были очень длинными и извилистыми. Я вскоре сообразил, что туман, на самом деле, не был зеленым – его окрашивало в этот цвет одно из тусклых солнц, висевших в небе. Эффект усиливало отражение света от примерно дюжины маленьких лун, теснившихся на фоне звездного неба.
Нилс сидел рядом со мною и, держа на коленях планшет Треммы, указывал направление. Никаких сведений об оставшемся расстоянии у нас не было; тут можно было только догадываться, а вот держать курс Нилсу каким-то образом удавалось. Хорошо, что он был рядом, потому что я мог позволить себе смотреть в небо, блуждать взглядом среди звезд и не думать о нашем положении. В прошлом я, увы, очень редко мог позволить себе такую слабость.
– Думаю, что служить на «Джулиане» было бы нетрудно, – нарушил молчание Нилс и, оторвав взгляд от экрана, тоже уставился на звездное небо.
– Пожалуй, что так, – согласился я. – На таком корабле инженерам и техникам делать почти что нечего. Знай себе следи за внешним видом и порядком в каюте – на случай проверки. Но, конечно, придется заниматься строевой.
– Думаю, с этим я справился бы, – мечтательным тоном ответил он.
– А вас к какой лаборатории приписали? – обратился я к Дейлани.
– Атмосферных исследований.
– Это ужасно.
– Но лучше уж там, чем здесь.
– Что да, то да. А вы, рядовой?
– При императрице, – ответила Салмагард. – Почетный караул.
Ну, конечно.
– Вы думаете, что она действительно находится на корабле? – спросил Нилс.
– Почему бы и нет? – откликнулась Дейлани.
– Ее ведь никто никогда не видел. Говорят, что в подобных случаях ее обязанности выполняют двойники.
– Никто никогда не видел ее без маски. А это не значит, что под маской не она, а кто-то другой, – сказал я.
– Под маской может быть кто угодно, – возразил Нилс.
– Но там не кто угодно, а императрица, – назидательно сказал я. – Позвольте себе хоть немного веры.
– Как ее зовут? И сколько ей лет?
– Нам совсем не надо этого знать, – отозвалась Дейлани, погруженная в размышления, не имевшие отношения к разговору.
– Она вроде бы должна быть тринадцатой или четырнадцатой, – продолжал рассуждать Нилс.
– Считается, что шестнадцатая, – ответил я.
– Откуда же берутся новые императрицы?
– Очевидно же – из наследников по прямой генетической линии. Генетической линии Великой герцогини, – бросила Дейлани.
– И кто же их отцы? – не отступал Нилс.
– Отцов у них нет. Вместо них используют ДНК Наследника.
Дейлани говорила все это так, будто излагала неопровержимые факты. Большинство населения действительно воспринимало эти утверждения как факты, хотя на самом деле это были всего лишь домыслы. Об императрице никто ничего не знал наверняка. Даже я.
Действительно ли она находилась на корабле? Отличный вопрос. А вторым интересным фактором было то, что если генетическая линия оставалась ненарушенной, что весьма вероятно, то императрица без маски должна была весьма походить на Салмагард, чью внешность моделировали по Великой герцогине – первой настоящей императрице.
Мы, конечно, тратили на эту дискуссию драгоценный воздух, но, с другой стороны, она отвлекала нас от насущных проблем. Кроме того, я не имел ничего против сплетен об императрице. Так что пусть болтают.
– Говорят, что она держит гарем, – продолжал Нилс. – А значит, его обитатели должны знать, как она выглядит. Удивительно только, что об этом никто еще ничего не разболтал.
– Этого гарема никто никогда не видел, – возразила Дейлани (возможно, из чистого противоречия). – Это всего лишь слухи.
– Ну, вы-то, конечно, не видели, так ведь? А я вот думаю: мальчики там или девочки? Или те и другие?
– Императрица Эвагарда не нуждается в компаньонах. Это разрушило бы эстетику ее образа.
– Но она все же человек.
– Но в самом ли деле она – женщина? – осведомился я, глядя в пространство.
– Нам-то откуда знать?
– Скорее всего, женщина.
– В таком случае где-то могут быть и сыновья, – высказал свою версию Нилс.
– Нет, ее выращивают в лаборатории, используя генетический материал Наследника. – В мозгу Дейлани не существовало места для сомнений.
– Не может этого быть. Если используется только материал Наследника, то, значит, у всех императриц – один отец. Проще выражаясь – сплошное кровосмешение.
– Все делается в лаборатории.
– И все равно, это не по-эвагардски. Не знаю, как на самом деле все это делается, но вряд ли так, как вы говорите. Готов поспорить на что угодно, что императриц создают из генетического материала самых лучших и блестящих представителей главных генетических линий, которые чередуют от поколения к поколению, – заявил Нилс.
– Это, пожалуй, более разумно, – согласился я.
– Но об отце императрицы нигде и никогда не говорилось ни слова.
– Отец и знать не знает о том, что он отец. Ведь все наши гены попросту закодированы в виде файлов. Так что следующим можете оказаться и вы, – сказал я энсину.
– Нет, у меня лишь один общий маркер с семейством, имеющим два общих маркера с дальней боковой ветвью Ротшильдов, причем далеко не самых важных.
– И все равно вы можете стать этим человеком, если совершите что-нибудь выдающееся. Весьма выдающееся.
– Так высоко я не стремлюсь. Мне всего лишь нужен корабль, на котором я был бы где-то вдали от моих родичей. Я хочу, чтобы мне платили. Мне нужно гражданство.
Судя по тону, он говорил правду. Интересно, что за жизнь была у него до тех пор, как он попал в армию?
– Вот-вот, – вздохнув, сказала Дейлани.
– Уверен, что она хорошенькая, – продолжал развивать тему Нилс.
– Императрица? Зачем ей было бы маску носить, будь она хорошенькая? – Я всего лишь пытался поддразнить Дейлани, но она не клюнула на приманку.
– Затем же, зачем и нам. По традиции. Она всегда ходит в ней. От Великой герцогини сохранились только те портреты, которые сделали, когда она была подростком, – сообщила Дейлани.
– И даже этого слишком много, – сказал Нилс. – Во время учений на триганских миноносцах мы базировались в отеле на станции «Великая герцогиня». Гостиница вроде бы считалась высшего класса, и даже экзотической; уж галактосы точно должны были считать ее именно такой. Короче говоря, в вестибюле там была огромная фреска – ее портрет. Они, конечно, и в мыслях не имели какого-то неуважения или чего еще такого. И большинству там не было никакого дела до этого портрета. – Нилс недовольно тряхнул головой. – Я хочу сказать, что кому-то, может быть, такое покажется оскорблением; я так не считаю. Но все равно в таком использовании ее образа есть что-то вульгарное. Особенно когда дело касается чужаков.
– Они радовались встрече с вами? – спросил я.
– С настоящими имперцами? На этой мелкой станции? Да, но офицеры, командовавшие нами, вызывали у них куда больше интереса.
– Естественно. Мой класс возили и на Землю, и в Союз, – сказала Дейлани.
– Изучать болезни?
– В основном – да. Но поездка вышла паршивая.
– И что же случилось? – уже с искренним любопытством спросил я. Дейлани с ее более чем скромным происхождением любое путешествие в другую систему должно было казаться великолепным приключением.
– Наша главная – руководительница всей практики – заболела.
– Шутите, – сказал я.
– Только она одна имела право выводить нас из посольства, а ее уложили в стазис, потому что не могли разобраться, что же с нею произошло.
– Вы серьезно? Разве такое возможно: чтобы там не смогли сразу разобраться?
– В том-то и дело. Она не была больна. Ее отравили.
– Шутите, – повторил я. Это уже становилось действительно интересно.
– Ни в малейшей степени. Ведь шла война, и охране шести студентов-биологов не придавали особого значения. Кто-то нашел способ добраться до нее. – Дейлани пожала плечами.
– Но ведь вы же находились на невесть каком расстоянии от военных действий.
– Там считали, что это мог сделать какой-то гражданский сторонник противников.
– Ваша преподавательница выжила?
– Да, но лишь благодаря медицинскому образованию и опыту. Как только она поняла, что с ней что-то серьезное, то ввела себя в стазис. Любой другой наверняка умер бы.
– И тем самым связала всех вас по рукам и ногам, – сказал я.
– Ну, связали бы нас, как вы выразились, в любом случае, потому что, как только стало ясно, что это отравление, посольство заперли на замок.
– Да что там было смотреть-то? – поинтересовался Нилс.
– На Земле? Да что угодно. На Союзе нам не разрешали ничего. Но на Земле… Это было настоящее несчастье. Наверняка свет еще не видел, чтобы сразу шесть человек были в такой ярости. А староста нашей группы настроился добавить к своему списку побед земную девушку и все время пытался вырваться на волю. И не желал соглашаться с отказами. Мне пришлось сломать ему нос. Дважды.
– Но вы же не земная девушка, – заметил Нилс.
– Когда до него дошло, что выйти не удастся, он решил, что не стоит быть таким разборчивым. Я могла бы занять его место – стать старостой. Задним числом я даже решила, что, пожалуй, это стоило бы сделать, но я очень беспокоилась насчет того, что могут посчитать, будто я подсидела его.
Я не видел выражения лица Нилса, но лицевая пластина его шлема была обращена к Дейлани.
– А что, на Коэнгарде действительно так плохо, как говорят? – спросил он у нее.
– Еще хуже, – ответил я.
– А вы-то откуда знаете, адмирал?
– Допустим, мне подсказывает интуиция.
– Я и не знал, что подготовка офицеров может принимать такие колоритные формы. – Судя по тону, этот рассказ произвел впечатление на Нилса.
Дейлани покачала головой.
– Это было смешно. Ерунда. Просто шутка. Вся наша поездка была – сплошные неприятности. Самая серьезная случилась уже на обратном пути с Земли. У моей соседки по каюте испортился имплант. И обнаружилось это прямо перед тем, как нужно было ложиться в «спальники».
– Ужас какой!
– Она чуть не погибла. Медики до сих пор пытаются привести в норму ее гормональную систему. А случилось это из-за сканирования, которое нам устроили после того, как мы покинули посольство. Искали нештатные импланты, – презрительно добавила Дейлани.
– Ну, это же военная служба. К этому следует привыкать. – Я не особенно сочувствовал ей.
– Так уж совпало, что она была моей главной конкуренткой на это назначение.
– Очень кстати получилось, – заметил я.
– Но я подумала об этом только сейчас. И не очень-то сочувствовала ей. Медицинского допуска к военной службе она лишилась, но не сомневаюсь, что ей дали полное гражданство и преимущественное право для работы на гражданских должностях.
– Значит, она все же выбралась из этой передряги без особых потерь.
– Видимо, так.
– Я еще похлеще истории знаю, – сказал Нилс.
– Про случай с пушкой на дредноуте я тоже знаю.
– О, слышали?
– Но, судя по всему, это были не вы.
– Нет, но случай произошел как раз в моем подразделении. – Нилс был явно разочарован тем, что не догадался сразу выложить свою байку. О курсанте одного из эвагардских военных училищ, умудрившемся превратить себя в космический газ, слышал даже я.
– Но как, вообще, такое могло случиться? – спросила Салмагард. Я обрадовался тому, что она прервала молчание. Меня уже подмывало сказать, что, дескать, и у нее, должно быть, во время учебы были интересные приключения.
– Оказался слишком умным – на свою беду, – пояснил Нилс.
– А по-моему, любой нормальный человек назвал бы его глупцом, – возразила Дейлани.
– Но чтобы забраться туда, ему пришлось обмануть все охранные системы. Так что он оказался лучшим из лучших.
– А теперь его гены утрачены навсегда.
– Вы ведь сами говорили, что его ДНК, как и у всех остальных, хранится в виде файла. – Нилс ухмыльнулся в закрытом шлеме.
– Даже не представляю, кого могло бы заинтересовать такое развлечение, – сказала Дейлани, глядя на проплывающий мимо черный пейзаж. – Я бы и близко туда не подошла.
– Стремление показать себя – неотъемлемая принадлежность эволюции, – сказал Нилс.
– Вот-вот! – фыркнула Дейлани.
– Но у нее есть и полезные стороны, – заметил я.
– Какие, например, адмирал?
– Мужчина так или иначе стремится произвести впечатление на девушек, – пояснил я. – И не важно, кто где родился. Это универсальная поведенческая константа.
– Существуют способы куда лучше, – твердо заявила Дейлани.
– О, вы хорошо в этом разбираетесь?
– Что? Нет.
– Не знаете – и не говорите, – назидательным тоном сказал я.
– Не понимаю, как вам, мужчинам, удалось так долго заправлять в обществе, – раздраженно бросила она.

Глава 12

Так мы ехали около восьми часов, но в конце концов краулер все же остановился.
Экраны и индикаторы табло погасли. Приехали. Мы сразу принялись молча выбираться из машины.
Во время поездки содержимое баллонов с O2 расходовалось поразительно быстро. Они опустели почти полностью, и у нас оставались только микробаллоны – их чаще называли патронами – для скафандров, которыми мы еще не пользовались. Это было хорошо, поскольку я вновь начал ощущать признаки ломки, и, если бы пришлось тащить тяжелый баллон, моей энергии хватило бы ненадолго.
Отойти от краулера оказалось не так легко, как отъехать от «Мстителя». Мы все утомились от поездки, но никто из нас не хотел видеть, как наша машина скроется.
Планета, над которой и по которой мы только что легко путешествовали, вдруг сделалась огромной и страшной. Я не спрашивал Нилса, далеко ли нам идти. Знал, что ответ ничего не изменит.
На то, чтобы объезжать пики, требовалось больше времени, чем на полет мимо них; теперь же, когда мы плелись пешком, они казались бесконечно громадными. Интересно, кстати, как мы могли бы смотреться со стороны – четыре фигурки в белом, ковыляющие по черной планете? Нам повезло, что мы в это время оказались выше уровня тумана: иначе нам пришлось бы брести наугад и терять время, чего мы никак не могли себе позволить.
Я думал о самых необычных вещах: о том, как дышать, чтобы расходовать меньше кислорода, о походке, которая была бы самой эффективной в нашем положении. Смешно, ничего не скажешь, но я прилагал все силы для того, чтобы не позволить мыслям отправиться в свободное плавание.
– …вы, адмирал?
– Что?
– Может быть, вы хоть теперь откроете нам, кто же вы такой? – сказал Нилс, шедший немного впереди меня.
– Это неважно, – ответил я.
– Сомневаюсь, что все согласятся с вами.
– Вам будет спокойнее не знать этого.
– Значит, вы действительно наш враг, – заявил Нилс.
– Я не ваш враг. Если бы я хотел наделать вам каких-нибудь пакостей, у меня была для этого масса возможностей. И запас воздуха у меня был бы побольше. Я ваш друг.
– Но вы не адмирал, – сказала Дейлани.
– Это почетное звание.
– Вы не офицер.
– Адмирал, даже если он почетный, не может не быть офицером.
– Вы не имперец, – настойчиво гнул свое Нилс.
– Я эвагардец, – терпеливо ответил я.
– И что вы выигрываете, продолжая скрывать от нас правду о себе? – спросила Дейлани.
– Возможно, я не желаю отказываться от мысли о том, что у нас все же есть шанс выбраться отсюда живыми, – сказал я. – Я не стал бы морочить вам и себе голову этой ерундой, если бы не считал, что у нас, по крайней мере, есть надежда. Думаете, я взял руководство на себя ради того, чтобы выиграть что-то для себя? Конечно, готовиться к худшему нужно и полезно, но вы, молодые люди, ведете себя смешно.
Салмагард хмыкнула и поспешно выключила комм, чтобы ее никто не слышал. Нилс же обернулся на ходу и уставился на меня.
– Что? Или вы считаете, что я не должен сохранять оптимизм? – невинно осведомился я.
– Вы просто пытаетесь увести разговор в сторону. Что это за секрет такой, что вы готовы унести его с собою в могилу, но не выдать?
– Ничего особенного. Но вам будет легче жить, не зная его. И умирать – тоже, – сказал я. – Вам не приходит в головы, что я таким образом оказываю вам серьезную услугу?
Дейлани насмешливо фыркнула; этот звук отчетливо прозвучал в коммах шлемов.
– Можете не верить мне, но все же идите дальше.
– Если нас спасут, вам конец, – сказал Нилс. – Вы наверняка это знаете.
– Все не так просто, – ответила ему Дейлани. – Он надеется, что ганрайцы спасут его.
– А что будет с нами?
– Мы, скорее всего, станем заложниками. Потому что насчет того, что он мог убить нас, чистая правда. Если бы он хотел избавиться от нас, то не тащил бы нас с собой. Я, кажется, начинаю понимать, что ему нужно. Мы играем как раз ему на руку.
Я сдержал хохот. Это была бы пустая трата воздуха.
– Лейтенант, вы – девушка редкой проницательности. Местами.
В разговор вновь вмешался Нилс (возможно желая не допустить развития нового спора).
– Мы так и не узнали, что случилось с капитаном. Что произошло с вами, когда вы последний раз ходили в медотсек? – спросил он.
Я ненадолго задумался и сказал:
– Там было что-то живое.
– Быть того не может.
– Мы все сказали то же самое. И решили, что это был хомяк.
– Кто?
– Маленькое млекопитающее с Земли. Их часто держат дома, – объяснил я.
– Но медотсек на три палубы ниже и далеко в стороне от жилых кают.
– Мы готовы выслушать любую гипотезу.
– Вы говорили, что видели отчет, – напомнила мне Дейлани.
– Я никогда не видел отчета, а только слышал о нем, – поправил я ее.
– В нем утверждалось, что здесь нет жизни, верно?
– Полагаю, что так. Но разве могли они определить это наверняка, тем более со странным поведением сканеров? Мне даже неизвестно, спускались ли они на поверхность или только взяли автоматами пробы микроорганизмов.
– Вот, и я думаю о том же самом. Предположим, что тут есть какая-то жизнь, – сказала Дейлани.
– Я уже пытался предположить. И вряд ли соглашусь с этим предположением. Место совершенно пустое. Будь здесь какие-то мелкие организмы – допустим, размером с ту тварь, которую мы чуть не поймали, – думаю, мы нашли бы какие-нибудь их следы. Мы же не видели ничего, даже когда спускались под землю.
– Не надо было нам туда лазить. – Дейлани встряхнула головой. – Очень глупый поступок.
– Согласен. Это была моя ошибка. Но мы не увидели ровным счетом ничего. А если их нет на поверхности и нет под землей, то где же они? Сомневаюсь, что нам попался представитель местной формы жизни.
– Да какая тут может быть жизнь? Атмосферы же нет никакой, – удивился Нилс.
– Во вселенной попадаются очень выносливые обитатели. Жизнь умеет приспосабливаться. Но повторяю: я не думаю, что здесь кто-то может быть. Наша находка в лаборатории должна иметь какое-то объяснение. Что вы скажете насчет неисправного протеза? Например, части искусственной руки?
Нилсу понравился мой вариант.
– В этом что-то есть.
– Причем протез очень маленький, – добавил я.
– Может быть, женский?
– Экипаж состоял из двоих мужчин, – вмешалась Дейлани.
– Возможно, и нет. Что Тремма был мужского пола, я знаю точно, но второй пилот у него мог оказаться и женщиной. Черт возьми, испорченный протез вполне может объяснить и всю эту ерунду с резаком.
Мои брови невольно вздернулись. Неплохое, в общем-то, объяснение. Я представил себе второго пилота с искусственной рукой. Что-то там поломалось, и пилот утратил возможность управлять протезом. Они пошли в медотсек, заменили протез запасным, а потом забрали «14–14» и вышли из корабля. Потом вернулись, и тут оказалось, что и у второго протеза та же неисправность, только на сей раз к ней был подключен резак. На котором, тоже по причине какой-то неисправности, отсутствовал предохранитель.
Очень зыбко, конечно. Для того чтобы все завершилось именно тем финалом, который мы лицезрели, должно было совпасть очень много мелочей, но это было вполне возможно.
– Вы точно уверены, что не убивали их? – спросила Дейлани.
– Да, – ответил я. – А в чем дело?
– Я просто подумала о той штуке, которую вы поймали. Мы не видели ее, но слышали. Если бы что-то такое забралось к вам в скафандр? Вы бы ударились в панику? – Она вскинула голову, вероятно глядя на меня. – Такое объяснение, пожалуй, лучше.
– В вакуум-скафандре ничего не спрячется.
– Но люди, погибшие в шлюзе, были в технических скафандрах. Там-то для всяких мелких тварей места вполне хватит, – резонно заметила она.
Я пожал плечами. Дейлани была права.
– Даже думать не хочу об этом. – Идея была, честно говоря, страшноватая. Я уставился под ноги и сосредоточился на ходьбе.
– Но вам-то что волноваться? Вы же в вакуум-скафандре.
– Но оно может забраться в шлем.
– Может быть, поговорим о чем-то другом? – взмолился Нилс.
Мы шли и шли. Путь казался бесконечным. Порой мы брели по колено или по пояс в тумане, порой будто плыли сквозь него. Порой тумана не было вовсе, и мы плелись по тускло поблескивавшей черной почве. Все было одинаково. Все пригорки были пологими, ложбины никогда не оказывались слишком глубокими, если не считать попадавшихся изредка пропастей, но и они не слишком мешали движению. Как правило, мы просто перепрыгивали через них.
Разговор постепенно сошел на нет, и теперь мы шли молча.
Наше положение становилось все тяжелее с каждым разом, когда кому-то из нас приходилось менять патрон O2. Израсходованные баллончики мы просто выбрасывали, отмечая тем самым свой путь от краулера, который никогда больше не сдвинется с места.
Я отчетливо чувствовал, что настроение молодежи падало с каждым пройденным километром.
Кульминационной точкой стала большая трещина в земле, перепрыгнуть через которую было уже не так просто, как через все предыдущие.
Нилс остановился на краю и заглянул вниз, во мрак.
– Почему бы не покончить со всем этим сразу? Просто побросать их туда?
– Что? – Я решительно не понимал, о чем он говорил.
– Бросить туда все, что осталось, и подключенные – тоже. Это будет быстро.
– А почему бы просто не прыгнуть и не посмотреть, что там внизу? – с подчеркнутым ехидством осведомился я, взмахнув руками для разминки.
Он повернулся ко мне.
– Вы что, действительно собираетесь идти до конца?
– А что нам терять? – Я не стал дожидаться его ответа. – Или у вас есть какие-то более приятные варианты времяпрепровождения? У меня есть дела и в других местах. Энсин, если вы твердо решили остаться здесь, то отдайте ваш воздух девушкам. – Я разбежался, прыгнул и с трудом, но все же попал на ту сторону.
Дейлани пробежала мимо Нилса и тоже преодолела преграду. Салмагард же играючи справилась с препятствием.
Мы втроем смотрели на Нилса через пропасть. Он помотал головой, попятился на несколько шагов и тоже прыгнул, но то ли плохо рассчитал движение, то ли прыгал против воли… Но мы с Дейлани были наготове, схватили его за руки и втянули наверх.
– Все, кроме вас, что-то рассказали, – отдуваясь, сказал он, прежде чем мы успели утвердить его на ногах.
– Думаете, это поможет вам самому удержаться от болтовни? – Я зашагал прочь от трещины, уговаривая себя не переживать из-за проволочки. – Ладно, подумаю… – Я вздохнул. Настроения для рассказов не было совершенно. Детоксикация не прибавляла мне бодрости. Трудно было понять, что хуже – ломка или невозможность скинуть скафандр.
– Только не выдумывайте ничего, – потребовала Дейлани.
– Я и не собирался.
– Расскажите про шпионов, – сказал Нилс.
– Я что, похож на шпиона?
– Нисколько, – заверил он.
– А на кого же я похож? – спросил я Нилса.
– Не знаю. То вы ведете себя как богатый ганрайец, то держитесь так, будто точно знаете, что делаете. – Он пожал печами. – Мне это уже безразлично.
– Я никак не ожидала, что шпион может быть таким симпатичным парнем, но я, в общем-то, и не знала ничего о шпионах, – сказала Дейлани. – До вас я не видела ни одного.
Я почувствовал, что начинаю злиться, но решил, что сейчас неподходящее время и место для скандала.
– Никаких шпионских историй я не знаю. Но помню кое-что из тех времен, когда я был мальчишкой.
– На Ганрае? – спросила Дейлани.
– Совершенно не важно, где это случилось. Когда я впервые в жизни оказался вдали от дома и без присмотра, то познакомился с одной девочкой.
– Ну и ну! – воскликнула Дейлани.
– Не перебивайте. Мы с этой девочкой подружились. Такого со мною еще не бывало. Она по-настоящему нравилась мне. Но, как я уже сказал, я был вдали от дома. Мне нужно было возвращаться. – Я пропустил мимо ушей возгласы наигранного сочувствия и даже громко откашлялся, чтоб заставить слушателей заткнуться. – Но мы поддерживали контакт и оставались, можно сказать, добрыми друзьями. Я тоже нравился ей. Сильно нравился. Я знал об этом – мне это было приятно, – но не хотел менять статус-кво и потому делал вид, будто ничего не знаю.
– Ужасно! – заявила Дейлани.
– Вы позволите мне закончить?
– Что-то мне эта история не нравится, – сказал Нилс.
– Знаете, Нилс, сами просили, так терпите.
– Ладно.
– Благодарю вас. Потом я потерял ее из виду. Не знаю, почему так получилось; совершенно не помню. Может быть, я стал воспринимать отношения с нею как нечто само собой разумеющееся. Зная свою натуру, смею предположить, что дело было именно в этом. Как бы там ни было, впоследствии я узнал, что она допустила несколько серьезных ошибок и оказалась в крайне неприглядном положении. Я долго убеждал себя, что мне плохо, потому что она не была со мной – тогда она, возможно, воздержалась бы хоть от части неверных решений. Конечно, это была неправда: мне было плохо, потому что она была не со мной, а с кем-то другим, и я страдал от мыслей именно об этом. Когда все это случилось, я был крайне молод. Лет двенадцать. В смысле: лет двенадцать мне было, когда я потерял ее из виду. А когда выяснил подробности – несколько старше.
Пауза.
– И что, это вся история? – недоверчиво спросила Дейлани.
– Вся.
– Ужасно. Я, кажется, никогда еще не слышал ничего более унылого, – не скрывая недовольства, сказал Нилс. – И зачем вам понадобилось нагонять на нас тоску?
– Все не так плохо, как может показаться, – ответил я. – Если оценивать эти события задним числом – с точки зрения взрослого, логически мыслящего человека, – становится ясно, что мы с нею нисколько не годились друг для друга, так что в некотором смысле и хорошо, что мы не сблизились по-настоящему.
– Не очень-то романтично, – заметила Дейлани.
– Зато правда. Всего лишь эпизод из жизни. Хотя от этого не становятся менее болезненными воспоминания. Но это вовсе не тоскливая история, а подходящая к случаю. Она о том, что всегда найдется нечто такое, ради чего стоит жить.
– И каким же образом вы сделали такой вывод из вашей байки? – спросил Нилс.
– Потому что во всем случившемся некого винить, кроме меня самого. Я должен развиваться и двигаться вперед, должен оставить все это позади, а если я умру, то не смогу этого сделать. Я должен дать ей возможность упокоиться с миром.
– Она умерла?
– Нет. Вы отлично поняли, что я имел в виду.
– Я понял, что вы имели в виду, будто можете смело умирать без всяких горьких чувств, потому что со всем этим разобрались и, так сказать, проехали.
– Нет, это было бы трусостью. А трусость не подобает имперскому адмиралу, – добавил я.
– Вы и впрямь порой ведете себя по-адмиральски, – соизволила признать Дейлани. – Но мы-то знаем, что к чему.
– И вы, похоже, полностью уверены в своем знании. У каждого из вас есть нечто такое, к чему нужно стремиться, верно? Только не говорите мне, что в ваших академиях вас учили сдаваться.
– Если бы вы занимались хоть в одной, то знали бы сами, – уколола меня Дейлани.
Я громко застонал.
Над головами блистал космос. Черная планета не блистала в ответ. Солнца светили немного ярче; от них лилось зеленое сияние, окрашивавшее наши белые скафандры.
Мы миновали провал, который вполне мог достигать ядра планеты, и несколько шпилей, каждый из которых превосходил размером космическую станцию.
Время шло.
Я отсоединил опустевший патрон из-под O2 и прищелкнул на его место полный. Во время этой короткой остановки я взглянул на практикантов.
– Последний.
– Я уже подключила свой, – сообщила Дейлани. Нилс сменил баллоны, пока мы разговаривали. Я взглянул на Салмагард и понял, что она только что сделала то же самое.
Вот и все.
Мы пошли дальше.
– Энсин, – сказал я.
– Что?
– Теперь можно и спросить. Далеко нам еще идти?
– Нет. Точнее говоря, мы уже пришли, – ответил он.
– Что?
– Мы пришли. И должны бы хорошо углубиться в периметр. Мы должны были увидеть охранную аппаратуру. Она должна была передать сигналы о нашем появлении. Мы давно уже должны были увидеть колонию, а оттуда должны были выйти нам навстречу.
– И почему же вы этого не сказали раньше? – спросила Дейлани.
Я знал ответ на ее вопрос.
Здесь, конечно же, ничего не было.
– Мы уже миновали точку, с которой вы обменивались сигналами? – спросил я.
– Нет, мы находимся рядом с нею.
– Вы уверены?
– Адмирал, я много чего не умею, но математику знаю. – В голосе энсина внезапно прорезалась усталость.
– Да, конечно. Прошу прощения.
Он был прав. Вокруг колонии должен был иметься хорошо видимый периметр, освещение. Тут не было ничего.
То, что мы, проделав долгий путь, попали именно туда, где должна была находиться колония, служило очень слабым утешением.
– Тут ничего нет, – сказал Нилс. – Далеко еще вы собираетесь идти?
– Полагаю, пока не кончится воздух, – ответил я, не оглядываясь.
Дейлани упала первой. Через комм было слышно, что ее дыхание вдруг сделалось неровным и очень напряженным. Оглянувшись, я увидел, что ее фигура в белом плашмя лежит на черных камнях. Подбежав к девушке, я перевернул ее. Потом набрал полную грудь воздуха и отсоединил ее патрон от наплечного разъема.
– Что вы делаете?! – воскликнул Нилс, схватив меня за плечо.
Я подсоединил свой патрон к опустевшему баллончику Дейлани и разделил свой запас воздуха пополам с нею. Подключил ее патрон, потом свой. Чтобы она вновь задышала, пришлось дважды нажать ей на грудь.
Идти она не могла, и я взвалил ее на плечо.
– Можно подумать, что вы уже готовы поставить стулья вверх ногами на столы и выключить свет, – сказал я Нилсу и Салмагард.
Они ничего не ответили.
– Вы придерживаетесь какой-нибудь религии? Верите в бога или богов? – спросил я, стараясь говорить так, чтобы голос не выдавал моего напряжения. Дейлани была одного роста со мною, а я был весьма далек от своей лучшей физической формы. Впрочем, и в самой лучшей форме я не мог считаться богатырем.
– Нет, – ответил Нилс.
– Иудео-христианство, – негромко сказала Салмагард.
– Не хотите пересмотреть свое мировоззрение, энсин? – Мы приближались к обрыву.
– Уже пересмотрел. А вы?
– Я стараюсь не тревожиться по поводу загробной жизни. У меня и в этой хватает проблем. К тому же я точно знаю, куда иду.
– И куда же?
– Сюда, вниз.
Я остановился. Нилс и Салмагард замерли одновременно со мною. Мы стояли на краю самого неимоверного провала из всех, какие видели.
На его дне располагалась колония.

Глава 13

Корабль ганрайских колонистов был вдвое больше и вдвое тяжелее имперского эскадренного миноносца. Его постигла та же самая участь, что и наш транспортник. Иначе и быть не могло.
Корабль, заметно больше размером, чем грузовоз Треммы, в форме покатого купола, был не то темно-серого, не то ржаво-коричневого цвета в лучших традициях отталкивающего ганрайского стиля. Обзорные окна на нем были открыты, а к пассажирским шлюзам, грузовым портам и проездным и взлетным воротам для разнообразных машин вели покатые рампы, упиравшиеся в грунт.
Планета попыталась поглотить все это. Потому-то мы и не увидели света, который был отлично виден теперь.
На земле стояли временные постройки и множество механизмов. Рабочее освещение, топливные элементы – все это нам предстояло преодолеть по пути. И все это находилось внизу, на сотню метров под нами.
Однако освещения было недостаточно. Ни один из пластиковых экспедиционных шатров не светился изнутри, и, кажется, они были открыты. Ни одна из машин не двигалась, а на корабле светились только габаритные огни.
У меня сложилось впечатление, что колонисты пользовались аварийным энергоснабжением, хотя и оно было достаточно обильным. Нам же не требовалась роскошная гостиница, мы нуждались лишь в самом необходимом.
Я, похоже, заразился образом мыслей моих молодых спутников. Подключив последний патрон, я вступил в гонку со временем. Это меняло дело. Мой спокойный фатализм сменился чем-то вроде паники. Меня так и подмывало взглянуть на табло расхода O2. Нам предстояло спуститься в котлован, а это было дело непростое – особенно при нынешнем состоянии Дейлани.
– Клянусь Основателем… – чуть слышно произнесла она. Я поставил ее наземь, и она оперлась на меня. – Она действительно здесь.
– Лезть сможете? – Спуск предстоял длинный.
– Да. – Она сказала это гораздо увереннее, чем считала на самом деле, но мы должны были попытаться. Я без разговоров схватил лейтенанта за руку и прицепил к запястью страховочный шнур. Она не стала возражать. Я не мог сделать больше ничего – самому бы слезть, а уж о том, чтобы тащить девушку на себе, и речи быть не могло.
– Ну, ребятишки, говорить тут нечего. Пошли.
Мы начали спуск, не имея даже представления о том, возможен ли он вообще.
Я шел первым, сразу за мной, чуть выше – Дейлани. Мне предстояло страховать ее. Следом спускались Салмагард и Нилс. Такой порядок исключал несчастный случай из-за ошибки Дейлани – она не могла бы зацепить, падая, никого из них.
Притяжение планеты было слабее привычного нам, но даже здесь падение с такой высоты закончилось бы верной смертью.
С той минуты, когда мы покинули «Мститель», наша вселенная ограничивалась безмолвным миром, тишина в котором нарушалась, по большей части, лишь особенно громким вздохом кого-то из нас, раздававшимся в комме, встроенном в шлем. Я пребывал наедине со своей ломкой. Жаль, что я не спросил Дейлани, что именно она мне дала. Мои конечности понемногу наливались свинцом.
Пока мы шли пешком, время растягивалось и путалось. Я не следил за ним. Прошло много часов, но я не знал сколько. Наша ходьба казалась невыносимо медленной, но спуск с обрыва – еще медленнее.
Когда-то, в давние времена, жители Земли точно так же карабкались по скалам. Это занятие являлось для них одной из форм отдыха, наряду с легендарными поездками по ненаселенной местности. Я улыбнулся под маской. У тех людей были очень странные понятия о развлечении.
Салмагард была легкой, но недостаточно. Когда мы добрались до середины спуска, она неудачно выбрала упор для ноги. Камень обломился под ней и задел Нилса, который тоже сорвался. Салмагард смогла удержаться, а вот Нилс с криком полетел вниз и, хоть и отыскал в последний момент зацепку, толкнул Дейлани. Я протянул руку и схватил ее за оплечье скафандра, но рывок оказался слишком сильным, и я тоже не удержался.
Вокруг моего запястья сомкнулись пальцы Нилса. Он, конечно, не мог удержать нас обоих, но благодаря задержке я сумел развернуть Дейлани и всунуть руку в трещину на стене.
К счастью, не тот локоть, который ушиб недавно о посадочную опору. Но синяки на обеих руках должны были остаться преизрядные.
Мы все удержались. Чудом.
Дейлани смогла двинуться дальше лишь через несколько драгоценных минут, и теперь шла ниже меня. Не знаю, было это лучше или хуже.
Мы лезли долго. Все молчали.
В конце концов Дейлани отцепила страховочный шнур и, свалившись с высоты в несколько метров на каменную осыпь, приземлилась на четвереньки. За нею так же последовал я.
Мы справились. Мы дошли, куда стремились, и у нас осталось в запасе еще несколько минут. Если Нилс и не верил прежде, что существуют силы, более могущественные, чем императрица, то теперь должен был поверить. Мы вместе подошли к ближайшему шлюзу.
Колонистов ждало потрясение. Мы принялись размахивать руками перед камерой, укрепленной на взрывозащитной крышке входа.
– Открыть все каналы связи, – распорядился я.
– Уже открыты, – ответил Нилс.
– Значит, мы должны слышать их переговоры, да? – слабым, но пронзительным голосом спросила Дейлани.
– Да, – бросил Нилс, готовый вновь удариться в панику.
– Что-то здесь не так. – Я ничего не понимал. Почему нам не открывают? И где люди? Планета, конечно, не из тех, где можно свободно шляться где попало, но ведь должно же быть хоть какое-то движение…
– Мы не можем торчать тут целый день, дожидаясь, когда нас соизволят увидеть, – резонно заметила Дейлани все еще дрожащим голосом.
Она была совершенно права. Особенно насчет самой себя и меня, располагавших лишь половинным запасом воздуха.
– Судя по всему, берегут энергию. Если у них какие-то проблемы с реактором, они вполне могли отключить охранные системы, – предположил Нилс. – Их можно понять. В смысле: зачем на такой планете следить за поверхностью? Они наверняка не ждут гостей. А может быть, сенсоры так врут, что на их сигналы никто уже и внимания не обращает.
Мысль была довольно здравая.
– Нам-то что делать? Стучать? – спросила Дейлани.
– Вы, ребята, слишком хорошо воспитаны. – Я подошел к пульту аварийного открывания, разбил локтем защитное стекло и повернул рукоять. Одновременно я настраивался на переход к исполнению другой роли и мысленно восстанавливал свою легенду. Я изобразил свою прежнюю улыбку и принял должную осанку. Подвигал челюстью, чтобы сразу заговорить нужным голосом.
Взрывозащитная крышка поднялась, и наружный люк открылся.
– Вряд ли им это понравится, – суетливо бросил Нилс, когда мы рысцой поднялись по рампе и оказались в озаренном мерцающим красным светом маленьком пассажирском воздушном шлюзе.
И остолбенели. Внутренняя дверь шлюза оказалась сильно искорежена и заклинена в полуоткрытом положении. На переборке виднелось несколько темных потеков и непонятных обожженных пятен. Против всех ожиданий колонисты все же ухитрились удивить меня. Я несколько секунд рассматривал эти странные следы.
– Великая Империя! Что за?.. – выдохнула Дейлани.
Я промолчал. Протиснулся в полуоткрытую дверь в коридор – в корабль. Внешняя дверь закрылась за нами. Нилс потянулся к замку шлема, и я поймал его за руку.
– Здесь нет воздуха.
Он, моргая, уставился на меня сквозь шлем. Потом застонал. От Нилса-то меньше всего следовало ожидать подобной ошибки, и его поведение лишний раз показало, до какой степени нервного напряжения мы дошли. Все мы были физически измотаны и страдали от обезвоживания.
– Значит, мы погибли, – вздохнул он.
– Черта с два! – горячо возразил я. – Аварийное питание включено. Нужно лишь включить автогерметизацию и запустить системы жизнеобеспечения.
– Весь корабль не может оставаться без воздуха, – вмешалась Дейлани. – Это просто смешно.
– Этот коридор – корабельная артерия. Раз воздуха нет здесь, значит, его нет на всей палубе. Нам необходимо пробраться в машинное отделение или отыскать колонистов.
Я не стал ломать голову над тем, почему наружный люк оказался в полной исправности, а внутренний – нет. Равно как и над тем, почему выключена система жизнеобеспечения, почему никто не заметил нас через датчики и сенсоры сигнализации, почему никого не взволновало наше непрошеное появление в корабле. Мне был необходим воздух. Все остальное могло подождать.
– Вы обратили внимание на размер корабля? – спросил Нилс. – Сколько времени у вас осталось?
– Несколько минут.
– Нужно действовать.
– Я знаю. Думайте побыстрее.
– Что?
– Энсин! Мы находимся на корабле. Жизнеобеспечение выключено, но воздух-то есть. Нам необходимо найти его. Нам с Дейлани он нужен неотложно.
– О, Основатель! – Нилс отступил на шаг и выразительно постучал по лицевому щитку костяшками пальцев в перчатке. – Не знаю, как насчет кораблей ганрайских колонистов… Мы на нижней палубе… Значит, склады должны находиться где-то поблизости, вот как их найти?..
– А как насчет аварийных масок?
– Температура везде одинаково низкая. Маска позволит выиграть несколько минут, но проблемы не решит. Незащищенная кожа стразу станет мерзнуть, да и открытый скафандр вряд ли сможет поддерживать температуру внутри. Вы сразу отморозите пол-лица.
– Минуточку, минуточку, – сказал я, оглядываясь по сторонам. – Мы ведь только что вышли из гермошлюза. Тут должны быть вакуум-скафандры.
– О! – Дейлани сразу поняла мою мысль.
Жизнь колонистов всегда устроена так, что без неожиданных выходов из корабля никак не обойтись. На планетах без атмосферы у большинства колонистов наверняка имелись собственные скафандры, но должно было оставаться какое-то их количество для общего пользования. В нише слева от входа в шлюз находились большие шкафы; несомненно, на случай аварии. Два шкафа. Замечательно. Мы с Дейлани одновременными движениями распахнули дверцы и извлекли костюмы.
– Скафандр в скафандре, – сказал Нилс, но не смог скрыть за легкомысленным тоном своего облегчения. Он явно боялся, что мы вот-вот упадем к его ногам.
Пока мы с Дейлани поспешно упаковывались в аварийные скафандры, я сообразил, что это решение тоже временное. Скоро воздух понадобится Салмагард и Нилсу. Я закрепил шлем, подал в костюм давление и после этого разгерметизировал мой белый костюм. Есть! На некоторое время я был в безопасности. Взглянув на Дейлани, я увидел, что она сделала то же самое. Ганрайские скафандры были примитивными по сравнению с эвагардскими, но жаловаться не приходилось.
Кроме того, я не был знатоком и любителем нарядов.
– И что же дальше? – спросил Нилс, разглядывая мрачные, типично ганрайские переборки и потолок.
Правда, корабль колонистов изнутри выглядел немного привлекательнее, чем транспортник капитана Треммы. Меньше острых углов, переборки покрыты мягкой обивкой, и даже палуба из твердого пластика, а не из металлического рифленого покрытия, гремевшего под ногами. Конечно, по элегантности и комфорту он не мог сравниться с эвагардскими судами, но после транспортника казался чуть ли не роскошным. И здесь имелась энергия.
– Здесь явно что-то не в порядке. Давно должна была появиться охрана. Повреждения в шлюзе довольно серьезные, но, если энергия действительно есть, мы выкрутимся. Указатели пути работают? – спросил я Нилса.
– А что, они есть и на ганрайских кораблях? – с сомнением в голосе спросил он.
– На колонистском корабле должны быть. Очень уж он большой. Без них народ просто заблудится. Вот и пульт. Нилс, займитесь. Я в двух парах перчаток не справляюсь.
– Но будут ли указатели работать от аварийного питания?
– Вот и выясните, если хотите жить.
Пальцы Нилса запорхали над ганрайской консолью.
– Я знать не знаю этих систем, – бормотал он. – Глупость сплошная. Кому пришло в голову делать аварийные системы такими непонятными? И почему все так заторможено? – Перед ним засветился экран, и он принялся гонять по нему разные меню, выбирая нужное.
Через некоторое время в полу засветилась голубая линия. По ней мы и пошли. Светло-серые переборки не слишком радовали глаз, но были новыми и чистыми.
– Я уже не на шутку встревожена, – сказала Дейлани.
– Тем, что приходится ходить в двух скафандрах?
– Тем, что мы не встретили ни души! – рявкнула она. – Прикиньте, а что если они бросили этот корабль, когда он провалился?
– Я не видел других, – ответил я.
– Может быть, из-за тумана, – предположил Нилс. – А может быть, они все провалились.
– Каких еще: других? – спросила Дейлани.
– Ганрайские колониальные экспедиции обычно состоят из четырех кораблей. Летят вместе, а при посадке разделяются. Производственный корабль, горнодобывающий корабль, научный корабль и штабной корабль. – Я приостановился на перекрестке, решая, куда идти. В разные стороны разбегались безлюдные коридоры, заваленные мусором. Это никуда не годилось. И говорило о нехорошем.
– Это еще что такое? – тихо, почти нерешительно спросила Дейлани. Она старалась держаться, но никак не могла забыть, что всего несколько минут назад чуть не погибла от удушья. Я чувствовал то же самое. Отрешенность. Пустота корабля не могла означать для нас ничего хорошего, но я почти не испытывал тревоги. Я лишь радовался тому, что дышу.
Ситуацию же я рассматривал будто со стороны.
– Сам не знаю. Это ожоги от выстрелов. А вот это что за следы? – Я провел пальцами в перчатке по непонятным лишаям на переборке, которые были хорошо видны в мягком сиянии потолочных панелей.
– Что-то разъело пластик, – пояснил Нилс. – Из чего, вообще, построен этот корабль? Что, ганрайцы действительно нищие? Прямо жаль их становится. В таком случае, пусть лучше хватаются обеими руками за перемирие.
Юные практиканты ожидали в лучшем случае прохладного приема со стороны ганрайских колонистов.
Но не встретить ни единого человека – такое было просто невообразимо. Повреждения на корабле и попадавшиеся время от времени пятна крови ничуть не повышали настроения.
– Такое впечатление, что здесь произошли какие-то междоусобные беспорядки, – сказал Нилс, откидывая ногой в сторону какую-то изорванную окровавленную тряпку. Да, следов беспорядков и насилия было много, а вот трупов не попадалось. В коридорах валялись перевернутые гравитележки, тут и там попадались открытые люки, углепластиковые окошки, прикрывавшие кнопки аварийной сигнализации, были разбиты. Мы видели перед собою последствия какого-то серьезного инцидента, но я, хоть убей, даже предположить не мог, в чем же он заключался.
– Это не люди, а звери какие-то, – сказал Нилс.
– Жизнь колонистов нелегка, – растерянно бросил я. Его теория имела право на существование, но я сильно сомневался в ее правоте.
Нилс заглянул в одну из открытых дверей и снова повернулся ко мне.
– Вы считаете, что люди на корабле взбунтовались, и командование, пытаясь призвать их к порядку, открыло люки?
– Чтобы призвать бунтовщиков к порядку, требовалось всего лишь в нужный момент закрутить гайки, – ответил я.
Нилс сглотнул.
– Может быть, и так. А это что такое?
– Похоже на пепел, – сказал я, присев на корточки. Суставы отчаянно ныли – следствие ломки. Скорчив рожу, я провел пальцем перчатки по порошку на полу. – Или что-то еще в этом роде.
– Что они тут жгли?
– Ну, что тут могли жечь? Где пена из огнетушителей? Ерунду вы городите. – Я выпрямился и встряхнул головой. Потом повернулся и окинул взглядом коридор. Там был беспорядок – вроде того, какой может возникнуть, когда отключается тяготение. Но мы находились на планете. Ее тяготение нельзя было отключить.
– Где охрана? – неожиданно спросил Нилс. – Я хочу, чтобы меня арестовали.
Я положил руку ему на плечо.
– Успокойтесь.
– Мне тоже очень хочется увидеть хоть кого-нибудь, – сказала Дейлани. – Я все время думаю о злосчастной участи Треммы.
Я думал о том же самом.
– А вот и оружие валяется, – раздался голос Салмагард, и я повернулся, чтобы взглянуть на находку. Пистолет, изготовленный в Содружестве, лежал между двумя тяжелыми ударопрочными пластиковыми ящиками, вероятно, из-под каких-то исследовательских приборов. Маленький, карманный и явно не из тех, какими были бы вооружены корабельные охранники. Такие носят с собою гражданские – для самозащиты.
– Пусть лежит. По крайней мере, будет меньше оснований заподозрить нас во враждебных намерениях.
– Так некому нас подозревать, – совсем убитым голосом сказала Дейлани.
– Лейтенант, корабль большой. Сами же видели, что трупов нигде нет. Значит, если бой и случился, после него кто-то навел порядок.
– Не похоже, чтобы тут наводили порядок, – возразила она. – Вы же видели, что творится в помещениях, мимо которых мы проходили. Или здесь была война, или кто-то взял корабль и встряхнул как следует. В общем, несчастье.
– Если и несчастье, то со своими властями, а мы тут гости. Нам в этот лифт?
– Нет, в машинное отделение лучше попасть по этой лестнице.
– Вы уверены, что запросили нужный путь?
– Откуда я знаю? – недовольно отозвался Нилс.
Когда мы добрались туда, то растерялись еще больше. Мы пребывали в полной уверенности в том, что корабль разгерметизировали, чтобы провести какой-то ремонт – например, отрегулировать систему контроля температуры, – и я очень рассчитывал обнаружить здесь механиков в вакуум-скафандрах, занимающихся своим делом.
Но мы не увидели ничего, кроме пустых помещений и пультов, за которыми не было ни души. Люки в реакторный зал были распахнуты настежь. Кое-что и здесь валялось на полу, но в целом обстановка казалась нормальной. Не было здесь ни крови, ни каких-либо следов стрельбы. Все вроде бы находилось на местах. Даже кресла перед пультами были аккуратно повернуты и казались совершенно чистыми.
– Неужели мы так ничего и не найдем? – надрывно произнес Нилс.
– Мы уже нашли все, что нужно, энсин. Пульты подключены к системе и работают. Включите герметизацию и дайте в корабль воздух, пока он не закончился у вас.
– А это можно?
– Не вижу никого, кто запретил бы нам это, – ответил я, пожав плечами. – Если кто-нибудь будет вас останавливать, свяжитесь со мною. Я с ним поговорю.
– И думать не хочу о всяких там политических последствиях. Я просто исполняю приказы.
– Делайте, что он говорит, – сказала ему Дейлани.
– Исполняю приказы, – твердо повторил Нилс. – Вот именно. Потому что на всем протяжении человеческой истории этим чаще всего и оправдывались.
Я пропустил его бурчание мимо ушей: если ему это нужно, чтобы собраться с духом, значит, пусть бурчит.
Повернувшись к Салмагард, я заметил, что она смотрит на табло расхода воздуха. Мы подошли к опасной черте. Оставалось надеяться, что Нилс разберется с ганрайской системой раньше, чем посинеет от удушья.
– Рядовой, как ваше состояние?
– Стараюсь беречь кислород, сэр.
– Присмотрите за энсином, пока он будет работать. Лейтенант, за мной.
– Куда мы идем?
– Нужно осмотреться вокруг. Остаемся на связи.
Кое-где лежали инструменты, будто их тут забыли. Разбитый монитор. В некоторых переборках рядом с воздушным шлюзом виднелись щербины, и там же мы обнаружили труп.
– Он ведь не может быть живым, правда? – произнесла Дейлани.
Мы стояли в открытом нараспашку дверном проеме, ведущем в зал управления. В дальнем углу, в кресле, спиной к нам, сидел человек. Мы не увидели бы его, если бы я не разглядел свешивающуюся с подлокотника расслабленную кисть руки.
– Разве что на нем невидимый вакуум-скафандр, – ответил я.
– Скорее всего, он умер еще до разгерметизации.
– С вами не поспоришь. Вот и костюм лежит, – указал я.
– Адмирал, я вошел в систему, – доложил через комм Нилс.
– Так держать, энсин. С вами все в порядке?
– Еще несколько минут продержусь, – ответил он, явно думая о другом.
– А вы, рядовой?
– Четыре процента.
– Дейлани, отнесите им этот скафандр. А я поищу второй.
– А как быть с этим парнем? – спросила она, забирая у меня костюм.
– Он уже никуда не пойдет.
– Вы кого-то нашли? – с надеждой в голосе спросил Нилс.
– Всего лишь труп. Не отвлекайтесь.
– Что происходит? – простонал он.
– Не отвлекайтесь. Отнесите ему костюм. В соседней рабочей комнате должен быть еще один. Я сейчас его отыщу. – Эти скафандры предназначались для защиты техников от радиации, если нужно было исправлять какие-то неполадки в реакторной зоне, но они должны были прекрасно подойти для того, чтобы снабдить Нилса и Салмагард пригодным для дыхания воздухом.
Дейлани отправилась в одну сторону, я – в другую. Мне пришлось сдержать желание войти в зал управления и осмотреть тело: имелись более неотложные дела. Я отыскал второй скафандр, но прежде, чем я успел вернуться к практикантам, Нилс испустил триумфальный возглас, и гермодверь захлопнулась, преградив мне путь.
– Есть!
– Что у вас есть? – настороженно спросил я и поймал себя на том, что правая рука потянулась мне за спину, будто я одет в брюки и пиджак и за поясом у меня пистолет.
Но я был одет в вакуум-скафандр, а от пистолета избавился много часов назад.
Я сглотнул и оглядел помещение. Здесь имелись всего две двери, и обе были крепко заперты. Наверно, можно было бы выбраться через ремонтный люк, но даже если и получится, следует помнить о том, что у рядового Салмагард при себе боевой сканер.
– Пошла диагностика. Система выясняет, какие части корабля повреждены, – пояснил Нилс.
Ах, вот оно что. Значит, это не он нарочно запер меня, а включившаяся в работу система. С его стороны решение было разумным – костюм, который я нес, был для него спасительным страховочным канатом. Я медленно, беззвучно выдохнул. У меня не было уверенности в том, что мои практиканты не могли улучить момент, чтобы сговориться по прибытии сюда запереть меня куда-нибудь, но, с другой стороны, они были изобретательными ребятами. Вполне могли бы провернуть такую штуку.
Но не сделали. Может быть, наконец прониклись доверием ко мне.
– Я запустил проверку по спирали, начиная с машинного отделения. Регенераторы уже включены. Воздух появится только через несколько минут, но мы дотянем. Прогреваться, конечно, будет дольше, но можно и померзнуть, правда? Адмирал, я думаю, что у нас все обойдется. Дело-то пошло! – Нилс ликовал, и я никак не мог порицать его за это. Впервые с тех пор, как мы выбрались из «спальников», в нашем положении наметилась перемена к лучшему.
– Свяжитесь с капитанским мостиком. Сообщите им, что мы здесь, и объясните, почему мы здесь оказались, что делаем, и что было бы хорошо, если бы они позволили нам довести это дело до конца.
– Есть! Э-э… я ведь даже не знаю, что им говорить. Э-э… реакторный отсек вызывает мостик. Реакторный отсек вызывает мостик. У нас тут воздуха маловато, вот мы и… – Нилс осекся. – Адмирал, в системе ни души. Ни одного активного передатчика. На всем корабле работает только мой терминал.
– Тут что-то не так. – Я огляделся по сторонам так, будто рядом окажется кто-то, у кого можно будет гневным взглядом потребовать объяснений. Привычки повелителя так сразу не изживешь.
– И где же они могут быть? – спросила Дейлани.
– Отправились в ратушу на общее собрание? – предположил Нилс.
– Попробуйте систему охранной сигнализации, посмотрите, куда подается питание. Отыщите мне хоть кого-нибудь! – приказал я.
– Охранная система заблокирована. Или отключена. С этой аппаратурой я вообще ничего не могу точно сказать. Адмирал, это же смех один!
– Причина в том, что корабль работает от аварийной энергосети?
– Вряд ли. Я получил код ошибки. Но не знаю, в чем причина: то ли что-то сломалось, то ли система заблокирована.
Двери открылись: система признала эту часть корабля невредимой и вновь включила жизнеобеспечение. Я взглянул на анализатор ганрайского скафандра. Атмосфера все еще была небезопасной, но очень скоро ею можно будет дышать.
– Если это корабль-призрак, – задумчиво произнесла Дейлани, – как он таким сделался?
– Что-то здесь случилось. Что-то такое, что вынудило колонистов переселиться на какой-то из остальных кораблей. Пусть тесно, но все равно лучше, чем со здешней напастью, – рассуждал вслух Нилс.
– У нас есть воздух и энергия. Чего вы еще хотите? – спросил я, выйдя в серый коридор.
Все трое столпились возле пульта управления и пожирали глазами табло. Им, как и мне, не терпелось избавиться от шлемов. Я бросил скафандр на пульт и присоединился к молодежи. Почему бы и нет? Вряд ли они смогут на чем-нибудь сосредоточиться, пока не снимут шлемы.
Было совершенно непонятно, во что же мы снова вляпались. Даже я не мог бы точно предсказать реакцию колонистов на наше появление, но был готов к чему угодно. Но не к тому, что корабль окажется совершенно пустым. Типичная история – есть ответы на любой вопрос, кроме того, который был задан.
Мой скафандр сообщил, что воздух пригоден для дыхания, и я расстегнул ганрайский скафандр. Дейлани последовала моему примеру, а Нилс и Салмагард даже раньше нас убрали шлемы в наплечники. В помещении стоял леденящий холод, но мы не обращали на него внимания.
Сколько времени мы пробыли в шлемах? Двенадцать часов? Восемнадцать? Больше? Я не знал. Мои спутники дышали глубоко и жадно. Я вел себя точно так же и потирал лицо – всякий раз, когда мне приходилось долго находиться в скафандре, кожа начинала зудеть. Было холодно, но воздух должен был скоро нагреться.
– Поверить не могу, – сказал Нилс, уставившись на свои перчатки. – Получилось.
Дейлани бросила на меня необычно добродушный взгляд; Салмагард улыбнулась.
В конце концов они все же оценили меня по заслугам. Но тут на лицо Дейлани вернулась обычная подозрительность, и это впечатление рассеялось как дым. Я громко откашлялся.
– Раз охранного наблюдения нет, следовательно, придется изобретать что-то самим. Если на корабле кто-то есть, они должны быть в скафандрах. Значит, нужно отследить используемые скафандры.
– В самую точку, адмирал. – Нилс широко ухмыльнулся, хрустнул пальцами и повернулся к пульту. Неужели это тот самый парень, который несколько часов назад – всего ничего – был готов выкинуть полотенце на ринг? Отлично! – Все активные скафандры, которые мне удалось обнаружить, находятся в этой комнате.
– Ну что ж, значит, заберем это хозяйство себе. На остальных кораблях не знают о нашем присутствии, потому как кто в таких местах станет ожидать, что в двери постучится заблудший путник? Охранные системы отключили, потому что они не нужны, только и всего.
– Допустим, что здесь случился какой-то конфликт, – сказала Дейлани. – Колонисты передрались. Но что они могли сделать с трупами?
– На каждом корабле есть лазарет и мертвецкая, – ответил я. – Трупы могли сложить туда или сжечь – в зависимости от того, сколько прошло времени.
– И как же это узнать?
– Никак; разве что порыться в компьютерах. Если здесь все время был вакуум, то все должно сохраниться. Но тот парень из соседней комнаты не добрался до морга. Думаю, стоит разобраться почему, – предложил я.
– А это не опасно? – встревожился Нилс.
– Лейтенант, сколько еще времени продержатся ваши дезинфицирующие наномашины?
– Еще продержатся. Давайте посмотрим.
Мы отправились туда же, откуда недавно пришли; на сей раз вместе с Салмагард и Нилсом. Труп пребывал на прежнем месте. Нилс застыл в дверях. Затошнило?
Пистолет, выпавший из руки ганрайца, не оставлял сомнений насчет происхождения дыры в голове. На нем была форма техника, а по возрасту он был примерно ровесником Нилса.
– Почему? – спросила Дейлани, побледнев как бумага.
Я посмотрел на пульт, за которым сидел мертвец.
– Мне кажется, он-то и стравил воздух из корабля.
– Теперь он отогреется. Мы будем делать с ним что-нибудь?
– Оставим его на месте. Вряд ли колонистам понравится, если мы будем трогать их покойников. Но, судя по тому, что труп не забрали, они покидали корабль в большой спешке.
– Что нам теперь делать? – Дейлани смотрела на меня, ожидая ответа.
– Пойдем на мостик и попробуем связаться с другими кораблями.
До практикантов начало доходить, что мы, возможно, еще не выбрались из беды. Непреодолимую, но понятную опасность гибели от недостатка воздуха сменила новая, куда более неопределенная угроза. Грозит ли нам что-нибудь со стороны колонистов? В обычных обстоятельствах – вряд ли, но на этом корабле сложились явно не обычные обстоятельства. Эти люди могли представлять опасность – а как насчет чего-то неизвестного, что заставило их покинуть корабль? Мы ничего не знали. Во время путешествия по планете эта колония олицетворяла для нас безопасность.
Теперь же, попав сюда, мы не чувствовали себя в вожделенной безопасности.

Глава 14

По пути на мостик мы вновь и вновь натыкались на проявления того же беспорядка, что и в других коридорах и помещениях корабля. Тут и там попадались пятна, которые вполне могли быть кровью, но их было слишком мало для того, чтобы объяснить ими гибель хотя бы части команды.
Были и следы стрельбы, и повреждения корабельных конструкций, те же части корабля, которые пострадали серьезно, система полностью перекрыла, чтобы не допустить утечки воздуха.
Мы видели также следы огня и пятна коррозии, которым не могли найти объяснения. Через одно из обзорных окон, выходивших в запечатанную часть, я рассмотрел нечто совсем непонятное – как будто колонисты в самом буквальном смысле разнесли стены.
Трупов не было, зато было множество свидетельств того, насколько внезапно нагрянула беда. Разбросанные вещи, открытые люки, даже валяющийся на полу замороженный недоеденный калорийный брикет.
И на каждом пульте аварийной сигнализации – разбитые стекла.
Как выяснилось, мы попали в научный корабль колонистов, и, по словам Дейлани, корабельный лазарет не стоял без дела.
Практиканты, шедшие как хозяева по вражескому кораблю, даже забыли о возможной опасности. Пусть перемирие, но о войне никто не мог забыть. Даже если мирные переговоры императрицы пройдут благополучно, ненависть все равно сохранится на долгие годы. А ставки на переговорах очень высоки.
Думать нужно было не только о том, чтобы не допустить возобновления в ближайшее время все той же войны, – существовала опасность начала новой войны в ближайшее десятилетие, когда сторонние посягательства на Пространство Свободной торговли вновь превратятся в проблему.
Мирный договор сам по себе не сможет изжить враждебность. Болезненную рану во взаимоотношениях нужно долго и старательно исцелять.
А это будет непросто. Я хорошо видел предубеждения, вбитые в головы моих молодых спутников, и твердо знал, что они зеркально отражают мировосприятие их ровесников из разношерстных армейских подразделений Содружества.
Сложившиеся обстоятельства не по нраву ни Содружеству, ни Империи. Так что императрице предстоит совершить большую и трудную работу.
Юных военных больше всего изумляло то, насколько увиденное ими не совпадало с усвоенными представлениями. Корабль колонистов не был столь красив и удобен, как эвагардские пассажирские лайнеры, но и не выглядел таким отсталым, как они ожидали.
Полуразоренный Ганрай во время войны мог мало что противопоставить имперской пропаганде. Теперь же мои молодые спутники своими глазами видели, что все рассказы о примитивном образе жизни ганрайцев несколько искажали действительность.
Капитанский мостик находился на самой верхней палубе. Он был меньше, чем на эвагардских кораблях, но оснащение практически не отличалось, разве что аппаратура размещалась по-другому. Кресла были пусты, но экраны светились.
– Энсин, займитесь связью. Включите все каналы сообщения с другими кораблями.
– Где они находятся?
– Думаю, где-то поблизости.
Я подошел к обзорному экрану и включил его. На нем не было ничего, кроме зеленого тумана. Он заполнял всю долину. В самом корабле я тумана не видел, хотя он до нашего появления стоял открытый нараспашку. Возможно, без света зеленой звезды туман был бесцветным, и там, куда ее лучи не достигали, его было трудно заметить.
– Адмирал, я не знаю этих систем.
– Энсин, их не знает никто из нас.
– Я хочу сказать, что я же не судоводитель.
– Я тоже! – бросил я в ответ. Дейлани искоса взглянула на меня. – Почетное звание, – напомнил я ей. – Так что, энсин, вам придется разобраться в аппаратуре.
Ломка наконец-то разыгралась всерьез. Я с раздражением поймал себя на очередной попытке отбросить с лица несуществующие волосы, слегка встряхнул ладонью и опустил руки.
– Есть, сэр.
– Теперь можно не слишком торопиться.
– Так точно. – Он откашлялся, прочищая горло. – Э-э… Внимание, внимание, вызываю ганрайских колонистов. На вашем научном корабле находится группа военнослужащих Эвагардской империи. У нас нет враждебных намерений. Э-э… Нам крайне необходимо переговорить с вами. Прошу ответить. – Он убрал руку с пульта и замолк. Тишина.
– Вы включили передачу?
– Передача шла. Ее должны были слышать все, кто находится на этой каменюке. Антенны работают, аппаратура работает… – Он наклонился вперед, снова щелкнул переключателем и повторил свой монолог. И снова тишина.
– Найдите «красный канал» и соединитесь с кем-нибудь напрямую, – приказал я, чувствуя, как душа уходит в пятки.
– Могу связаться прямо со штабным кораблем. Но это аварийная связь. Там могут и рассердиться.
– Вряд ли наша неделикатность их сильно расстроит. Если уж брошенный пустой корабль для них не аварийная ситуация, то даже и не знаю, что еще можно ею считать, – ответил я. – Соединяйтесь с ними.
Нилс что-то переключил, и на экране появилось изображение корабельной рубки, очень похожей на ту, в которой мы находились. На переборке над пустым командирским креслом красовался герб Ганрайского королевства.
В помещении никого не было.
– Это реальное изображение? – спросила Дейлани.
– Думаю, что да, – ответил я.
– Но ведь даже у ганрайцев… о, я раскопал карту, – сказал Нилс, барабаня по клавишам. Он, конечно, хотел сказать, что даже у ганрайцев на капитанском мостике всегда должен находиться вахтенный. Этот порядок соблюдался практически повсеместно. Здесь же, очевидно, не было никого, и не могло быть сомнений в том, что положение – хуже некуда.
– Давайте карту, – сказал я.
На большом экране появилась схема, и мы все придвинулись ближе.
– Вот штабной корабль, в паре километров к северу от нас. Ну, вообще-то не к северу… хотя какая разница? Я сказал «север», значит, север. А вот остальные два… – указал Нилс. – И что же они там делают?
– Разве они не должны располагаться ближе? – спросил я.
– Должны. Гораздо ближе и кучнее, – ответила Дейлани. – Я совсем ничего не понимаю. Никто, откуда бы ни прилетел, не станет так устраивать колонию.
– Интересно, чем они тут занимались? – Нилс прищурился и дал крупный план одной части схемы. – Посмотрите-ка! Они что-то нашли на краю долины. Судя по всему, понаставили там экспедиционных палаток…
– Забудьте пока обо всем этом. Энсин, пустите ваше обращение в записи, чтобы оно повторялось каждые две-три минуты. Проверьте, работает ли наш маяк, и если нет, то включите его.
– Есть, сэр. Что касается маяка, то его я проверил первым делом. Он работает.
– Отлично. – Я резко выдохнул. – Нам все же надо каким-то образом выбраться с этой скалы. Теперь следующий вопрос. Почему эти корабли находятся так далеко друг от друга? Это же нерационально.
– Сейсмическая активность, – неожиданно для троих из нас сказала Салмагард. – Они пытались найти стабильные участки почвы.
– Не вижу другого объяснения, – согласилась с нею Дейлани. – Не стали бы они так по-дурацки расставлять корабли, будь у них другие варианты.
Я кивнул.
– Корабли рассчитаны на более или менее автономное существование, на каждом из них множество всяких транспортных средств. Так что расстояние между ними, конечно, имеет значение, но решающим фактором не является. Но куда же они могли уйти?
– А тут есть куда пойти? – спросил Нилс.
– Некуда, – ответил я, пожав плечами. – Тем не менее на месте их нет.
– Диверсия, – сказала Дейлани. – Или террористический акт. Мятеж. Что-то свое, внутреннее.
– Например?
– Например, химическое оружие. Такое, которое вызывает… асоциальное поведение. Этим вполне можно объяснить и беспорядок, и повреждения. Между прочим, такого оружия довольно много, и прецеденты имеются.
– Но в таком случае должны быть трупы, должны быть уцелевшие. На планете было двадцать тысяч колонистов, на одном только этом корабле тысячи четыре, а мы нашли только одного – одного! – мертвого инженера. А если бы он не пристегнулся перед тем, как застрелиться, его тело наверняка выкинуло бы при разгерметизации.
– Может быть и так, – сказал Нилс. – Таким образом могло очень много чего пропасть. Просто вылететь из корабля. Мы ведь снаружи ничего не осматривали.
Я совершенно точно знал, насколько легко людей выбрасывает из корабля при взрывной разгерметизации.
– Наверно, вы правы. Но мы располагаем только тем, что у нас есть, а на этой планете, судя по тому, что мы видели, может бесследно пропасть куда больше народу.
– Но только не мы, – сказал, сглотнув, Нилс.
– Пока – не мы. Но мы лишь сравнительно недавно выбрались из «спальников», так что не советую расслабляться.
– А почему бы и нет? – возразил он. – Корабль под нашим контролем. Маяк включен. Нам только и остается, что спокойно сидеть и ждать. Адмирал, нам нужно поспать.
– Только после того как мы обследуем корабль. – Мне самому было очень тяжело, но слишком уж много накопилось несообразностей вокруг.
– На предмет чего?
– На предмет подозрений. Мы должны внимательно все осмотреть.
– На это уйдет целая вечность, – посетовал Нилс.
– Несколько минут назад вы, можно сказать, чудом избежали смерти, а теперь жалуетесь на усталость? Нам нужно удостовериться в том, что мы не пропустили ничего важного. Система охранного наблюдения выключена. Значит, нам придется действовать по старинке. Я знаю, что ходить придется много, но такова она, военная служба! Пошли.
– Он прав, – обратилась Дейлани к Нилсу. – Нам нельзя расслабляться, пока мы не узнаем, что тут произошло.
– Порознь мы быстрее обойдем корабль.
– Вот разделяться мы как раз не будем. Да, мы устали. И нам еще некоторое время придется находиться вместе, пока мы не выясним, на каком свете находимся, так что несколько минут ничего не решат. А потом мы займем какие-нибудь каюты и позволим себе спокойно отдохнуть.
Четыре корабля вместе не уступали размером космической станции. Но и каждый из них поодиночке был весьма велик.
Тут были крохотные, похожие на стенные шкафы, каютки для одиночек, тесные комнатушки для пар и крохотные квартирки для семей. На каждой палубе находилось определенное количество жилых и общественных помещений – залы отдыха, комнаты ВР и прочее.
Очень трудно колонизировать миры, подобные этому, где нельзя выйти из помещения без вакуум-скафандра. Много времени отнимает строительство первых сооружений, расширение безопасной зоны, и еще больше уходит на создание атмосферных куполов и терраформирование. Эта колония не пробыла здесь и малой части необходимого времени. Жить можно было только в кораблях.
В научном корабле имелись огромный медицинский отсек – целая больница – и множество лабораторий. Чем быстрее колонисты изучат свой новый мир, тем скорее он станет их домом. Научные корабли обычно являлись основой колониальной тетрады.
Колонизационные власти состояли из богатых бизнесменов и аристократов, тогда как рядовые колонисты в большинстве своем имели скромное происхождение. Колонизируемые миры иногда оказывались очень привлекательными – как правило, те, в освоение которых не нужно было вкладывать очень уж много труда. В таких случаях возможность отправиться туда оспаривали друг у друга самые квалифицированные профессионалы.
Но чаще участь колониста выбирали те, для кого она оказывалась последним шансом.
В большинстве культур военными становятся люди, не способные к более престижной карьере. Лишь в Эвагарде поступление на военную службу означает видное общественное положение и достойно вознаграждается, что и влечет на эту стезю даже самых видных из подданных империи.
С колонизацией тут есть кое-что общее: основателем колонии становится какой-нибудь богач, сами же колонисты, как правило, принадлежат к низшим сословиям; их заманивают обещаниями весьма скромных благ. Зачастую их путь пролегает лишь в одну сторону, или же их связывают очень долговременными обязательствами, поэтому обычно на эти авантюры подписываются люди определенного типа, обстоятельства жизни которых оставляют очень мало возможностей выбора.
Большая часть видимой галактики освоена колонистами, находившимися в шаге от продажи себя в договорное рабство, что является вполне законной практикой в Пространстве свободной торговли.
Я не считал подобный выбор совсем уж никудышным. Принадлежность к первопоселенцам, при наличии определенного терпения, открывала большие возможности для роста. Все равно кто-то должен был этим заниматься, а на каждую колонию в ужасном месте, вроде этого, приходилось что-нибудь куда более перспективное. Этих людей никто не ценил по заслугам, но они делали доброе дело.
К тому же для многих из них даже жизнь на корабле была чуть ли не роскошной по сравнению с тем, что они оставили позади.
Палубы практически повторяли одна другую. Попадались совершенно нетронутые, на первый взгляд, места. Тут и там палуба была попорчена, но мы так и не могли понять, как же это сделано. Углепластиковые покрытия не коррозируют, как металл, и на ожоги эти следы не походили – но по всему кораблю что-то проело пятна в пластике. Попадись это явление в одном месте, можно было бы подумать, что там разлили какой-то химикат, но они были повсюду.
Попадались и другие признаки, указывавшие, как я втайне считал, на экстренную эвакуацию. Поголовную. Мне не хотелось пугать молодежь. Если народ действительно эвакуировали, что явилось причиной для таких действий? Вряд ли эвакуация прошла без потерь, но где в таком случае те, кто не мог эвакуироваться?
Нам не попалось ни одного трупа, но мы и не слишком старались их отыскать. Я подозревал, что мы отыщем их, если будем заглядывать в каждую каюту. Больше всего меня изумляло валявшееся повсюду пыльное барахло. Обувь, личные устройства, даже оружие. Лежало все это без всякой системы, – попросту было разбросано повсюду.
– Один мертвец, – сказал Нилс, встряхнув головой. – С какой стати он решил застрелиться?
– Мне уже совершенно не важно, куда они отправились, – заявила Дейлани. – Я только хочу узнать, почему они сбежали.
– Они испугались. Возможно, того, что корабль упадет, как упал наш, – предположил я.
– Тогда почему этот тип разгерметизировал корабль перед тем, как застрелиться? – спросил Нилс.
Вопрос не в бровь, а в глаз. Мы двинулись дальше, но Салмагард осталась на месте.
– Рядовой? – Она застыла на последнем перекрестке, пристально всматриваясь в поперечный проход. – В чем дело?
– По-моему, сэр, я что-то слышала. – Она сказала это, не глядя на меня. Мы с Дейлани переглянулись. Нилс был явно недоволен.
– Давайте посмотрим, – сказал я. Мы прошли по коридору до следующего перекрестка, но не увидели ровным счетом ничего. Нилс крикнул; ему никто не ответил. Мы стояли на пересечении коридоров и слушали, как стихало эхо наших голосов. Нам попадалось все больше и больше загадочных повреждений, попорченных коррозией панелей, покореженных дверей. На потолке не хватало пары ламп, чему я не придал значения.
На палубе валялась плюшевая игрушка – пухлый лобстер. Я перевернул его ногой и увидел темное пятно.
– Сканер у вас при себе? – спросил я Салмагард. Та кивнула.
Дейлани открыла один из люков и заглянула туда. Выпрямилась, пожала плечами. У Нилса был неважный вид. Под глазами чернели страшные круги, хотя, вероятно, я сам выглядел не лучше.
– Так включите его, – приказал я. – Кто-то же это сделал. И то, что мы пока что этого кого-то не увидели, не означает, что их здесь нет.
– Есть, Адмирал.
Закончив обход, мы так и не получили никакого ответа. Не однажды до нас в разных частях корабля доносились откуда-то шумы, как будто где-то кто-то двигался. Мы пытались отыскать источники звука, но тщетно.
Я не хотел высказывать свои подозрения вслух, но у меня складывалось твердое впечатление, что мы тут не одни. Оставалось надеяться, что это была не паранойя, порожденная наркотической ломкой.
В космосе, в колониях – где угодно вдали от тех мест, которые принято называть цивилизованными, – найдется множество суеверий, даже среди эвагардцев. Они особенно распространены в длительных путешествиях в глубоком космосе. Мне никогда не хватало терпения на что-то подобное. Действительность была достаточно опасна и без того, чтобы добавлять в нее перцу, проверяя, как влияет на человека оторванность от прочего мира.
По всем признакам мы были тут одни, но мои инстинкты утверждали обратное. Необходимо было хранить бдительность.
На обратном пути на нижнюю палубу я раздавал приказы молодежи.
– Нилс, вы наш новый офицер связи. Отыщите планшет и все время носите его с собой. Я должен знать, если кто-нибудь все же откликнется на нашу передачу. И, конечно, на сигналы маяка. В остальном… – я посмотрел на часы, – пожалуй, отыщите какую-нибудь еду, отдохните; занимайтесь, чем хотите. Встретимся здесь в… м-м… пятнадцать ноль-ноль. Перед тем как мы займемся более серьезными поисками, нужно поспать. Согласны?
– Адмирал, я хотела бы пойти в лазарет и посмотреть, что там имеется. Там ведь лечили людей. Хочу выяснить, от чего.
– Делайте что хотите, но не надрывайтесь. Всего час назад вы упали в обморок от кислородного голодания. После этого у вас могли возникнуть какие-то мозговые повреждения.
– В таком случае у нас с вами есть что-то общее.
– И не забывайте об осторожности. Нам всем необходимо отдохнуть. – В первую очередь, мне.
– Я всего лишь взгляну на записи врачей. Из них наверняка что-нибудь прояснится, – сказала Дейлани, деловито потирая руки.
– Надеюсь, что вы правы.
Нилс задумчиво посмотрел на Дейлани. Повернулся ко мне.
– Я тоже хотел бы еще разок осмотреть системы.
– Как вам будет угодно. Я вовсе не горю желанием держать вас всех на месте. Бог в помощь. Вот только если вы на кого-нибудь наткнетесь, постарайтесь не делать ничего такого, что могло бы привести к срыву перемирия.
– Есть, сэр.
Мы с Салмагард проводили взглядами удалявшихся офицеров. Меня их поведение ничуть не удивило: слишком уж сильно они были возбуждены. Для того чтобы расслабиться после игры со смертью, похода по огромному кораблю оказалось недостаточно. Усталость свалит их с ног много позже. А если им хочется задать еще работы ногам – я ничего не имею против. Я не меньше, чем они, хотел знать, что здесь происходит. Если они найдут ответы, пока я буду спать, я не обижусь.
Ноги у меня болели, я проголодался, меня трепала ломка. Мне было нужно много чего, но начать следовало со сна.
Я остался наедине с Салмагард. На этом корабле не было той мертвой тишины, что на транспортнике. Даже одна аварийная система производила немало звуков. Жужжали пульты, гудела вентиляция, где-то вдали пощелкивали автоматические системы.
Огромный корабль был пуст, и мы оба чувствовали это.
– Как насчет того, чтобы перекусить? – обратился я к Салмагард. Сон может и подождать.
Она вздернула уголок губ.
– С удовольствием, адмирал.
Мы направились в ближайший камбузный отсек, где одиноко красовался гарнейский кухонный комбайн. Там мы немного повеселились, разбираясь, как им пользоваться: ганрайцы использовали для своих блюд совсем иные коды, зато машина была снабжена отличным интерактивным меню. Мне очень давно не доводилось есть продукцию комбайнов – вплоть до пикника во время полета на шаттле.
Еда оказалась на удивление вкусной. По всей видимости, белковый гель был лучшего качества, чем тот, который Тремма запас для себя на время полета. Имелся в комбайне и особый модуль для приготовления напитков, предполагавший известное разнообразие, – он мог приготовить даже спиртное.
– Вы считаете, это разумно? – спросила Салмагард, глядя на мою чашку.
– День выдался утомительный. Я же никогда не отличался благоразумием. Не следует, пожалуй, выходить из образа.
– А мне кажется, что об этом уже поздно думать.
– Кто знает. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь появится и будет рассматривать нас. Может быть, это место действительно окажется в нашем полном распоряжении.
Мы сидели за прикрепленным к переборке откидным столиком на двоих. Камбуз представлял собой всего лишь нишу, ничем не отгороженную от коридора. Он не был предназначен для употребления пищи. Колонисты приходили сюда за нею, а ели в своих каютах или в большой общей столовой, находившейся на палубе ярусом ниже.
– Что вы сейчас думаете о «Джулиане»? – спросил я, сделав большой глоток. Корабль колонистов был новым, чистым, но таким же тесным, как и транспортник Треммы. Лишь трюмы и командный мостик не вгоняли в клаустрофобию.
– Я думаю, что опыт последних дней избавил меня от чрезмерной разборчивости, – ответила Салмагард. – Пожалуй, теперь меня устроит назначение в любое место, где есть кислород. Совершенно все равно куда, сэр.
– Вот это правильно! Но, как я уже говорил, не бросайтесь в крайности. Вам по силам преодолеть любую преграду, которую кто-либо поставит перед вами; нужно лишь продумать стратегию и тактику. Вспомните хотя бы о принце Далтоне. Правителе Ганрая. От него ожидали вполне определенных поступков, но все же он нашел возможность поступать не так, как рассчитывали окружающие. В общем-то, жил более или менее как хотел. – Я пожал плечами. – Даже войну прекратил.
– Подумать только! – с улыбкой отозвалась Салмагард.
– Если уж король способен добиться подобной независимости, у вас наверняка получится.
– На Земле не одобряют мятежи, – сказала она, глядя на свою тарелку.
– Как и в любой другой части Империи. Но мы ведь говорим не о государственной измене, а о личной свободе. С родословной или нет, но вы обладаете теми же возможностями, что и любой другой житель империи. Даже большими, поскольку вы полноправная подданная. И если вы решите посмотреть галактику, никто не может вам воспрепятствовать. Хотите увидеть, как где живут люди, – садитесь на корабль из пограничья. Кроме того, воинская служба – не единственный карьерный путь. Вы надолго завербовались?
– На минимальный срок.
– В таком случае у вас есть и время, и возможности. Это незаполненный билет. Уверяю вас, с армейской жизнью вы справитесь, хотя это и будет нелегко. – Она пристально взглянула на меня. – Да, порой вам будут доставаться не слишком приятные задания. Но такова цена успеха.
– Для некоторых эта цена, несомненно, будет выше, чем для других.
– Да. Но ведь именно в этом и заключается ваша договоренность с армией. Вы ведь наверняка готовы пойти на умеренный риск ради славы императрицы.
– Ради славы императрицы я пойду на все, – ровным голосом ответила Салмагард. – На что угодно. Ведь это слава моего родового имени, которое я сама пока что недостаточно ценю.
– О вашем роде я ничего не знаю, – честно ответил я. – Я ничего не знаю ни о Земле, ни о том, что значит быть такой, как вы. Но даже если ваша жизненная позиция не во всем совпадает со взглядами вашей родни, будьте к ней снисходительнее. Когда этих людей не станет, вам будет их не хватать. Почему вы так уверены, что эту внешность вам дали с корыстными намерениями? Может быть, они хотели таким образом открыть перед вами дополнительные двери?
– Внешность открывает лишь одну дверь, – мрачно сказала Салмагард, не сводя глаз со своего отражения в чашке с водой.
– Но эта дверь годится для вас.
Эти слова, кажется, приободрили девушку, но мы оба знали, что ей еще предстоит решающая битва. Старинные семейства, такие как то, к которому принадлежит Салмагард, вряд ли легко согласятся выпустить старшую дочь из отведенного для нее круга. И если она действительно хочет пойти своим путем, ей понадобится немало упорства и хитроумия.
Ее улыбка и взгляд, который она то и дело обращала ко мне, казались многообещающими. Я наклонился чуть ближе к ней, и как раз в этот миг ожил комм.
– Адмирал, у нас осложнения, – сказал Нилс, и тут же, по другому каналу, его слова повторила Дейлани. – Адмирал, у нас осложнения.

Глава 15

– Докладывайте. Дейлани – первая, – ответил я по открытому каналу и поставил на стол остатки выпивки. Потом взглянул на Салмагард, стараясь не выдать разочарования.
– У меня важнее, – возразил Нилс. Дейлани начала было что-то говорить, но я перебил ее.
– Докладывайте, энсин.
– В ремонтных мастерских кто-то есть.
– Повторите, – потребовал я. Комм работал прекрасно, звук был очень четкий, но эти слова следовало услышать еще раз.
– В ремонтных мастерских кто-то есть, – медленно и раздельно повторил он.
– Откуда вы знаете? Где вы находитесь?
– Я на мостике. Охранные системы выключены; я запустил ремонтную сеть, чтобы их восстановить.
Так вот что он затеял… Нилс дал волю своей паранойе – что-то ведь вынудило колонистов покинуть корабль, и он не мог успокоиться, пока не выяснит, что именно.
– Как вы выследили объект?
– Только по движению. Там стоят датчики плотности воздуха, а они не могут ошибаться. Кто-то передвигается по вспомогательному туннелю. У корабля с малочисленной командой могли бы быть андроиды, но ведь это колония. Тут было очень много народу, и вряд ли они стали бы занимать место еще и роботами.
– На каком уровне? – спросил я, обдумывая новость. Мы не только уже слышали о таком, но даже и гонялись за призраками. Но игнорировать это событие мы не имели права, как бы мне этого ни хотелось.
Мне опять предстояло ввязаться в непонятную заваруху. А ломка, пусть еще не разыгравшаяся как следует, уже ощутимо давала о себе знать.
– Четвертый нижний – там много повреждений. Возможно, идет ремонт.
– Тогда человек должен быть в скафандре. Там, скорее всего, неполадки с охлаждением, – заметил я. – Значит, все время, пока корабль находится в аварийном состоянии, эта зона должна была проветриваться.
– Да, температура там чумовая; это как раз объясняется тем, что на корабле не было никого, кто следил бы за температурным режимом. Я не знаю этих кораблей, но если на наших отключается питание, то с ним и главные системы охлаждения, так что нужно соблюдать крайнюю осторожность. Эти ребята как раз в той зоне, и заниматься должны именно этим. Корабль бросили, но не хотят, чтобы он в конце концов расплавился.
– Определите точное местонахождение этого скафандра. И обеспечьте нам указатели маршрута туда.
– В том-то вся и штука… – сказал Нилс, и у меня екнуло сердце.
– В чем?
– У меня скафандр не читается.
– Ну вот, очередная сказка о призраках. Корабль герметизировали мы. До нашего появления он стоял открытый, без воздуха, значит, любой, кто тут был до нашего прибытия, должен был находиться в скафандре. В противном случае он сейчас не двигался бы.
– Я знаю, – ответил энсин. – Но показатели-то прямо передо мною.
Салмагард нахмурилась.
– С воздухом или без воздуха, но если охлаждение барахлит или вовсе не действует, работать в этой зоне без персонального защитного снаряжения просто невозможно.
– Совершенно верно, – согласился я. – Так что, Нилс, выкиньте это из головы. Там никого нет. В ваши сети попалось что-то непредусмотренное. На корабле осталось много всякого барахла, которое так или иначе двигается.
– Я знаю, – сварливо огрызнулся Нилс. – Но вы кое о чем забыли. Что, если он пришел с какого-то из других кораблей? Те скафандры не зарегистрированы в нашей системе. Это объясняет, почему я не могу ни отследить его, ни связаться с ним. Адмирал, он движется. И движется прямо сейчас. Это не отвалившаяся стенная панель.
– Это может быть одна из тех катающихся мелочей, которые попортили пол, – сказал я, искренне надеясь, что угадал. Мне ужасно не хотелось вставать. – Но полагаю, вы правы. Мы обязаны это проверить. Что у вас, лейтенант? – Я больше не мог прикидываться, будто не слышу тех звуков, которые издавала терявшая терпение Дейлани.
– Я знаю, что убило колонистов!
Эти слова она чуть ли не прокричала. Они-то и проняли меня.
– Что их убило? Они погибли?
– Что их убивало. Здесь, в медицинских записях, все сказано. Ну, не то чтобы все, но… Адмирал, вы должны подойти сюда. На этой планете есть жизнь, – закончила Дейлани таким тоном, будто выбилась из сил.
– Постойте… Мы столкнулись с враждебно настроенными местными обитателями? – Последняя новость совсем ошарашила меня.
– Он движется! – вмешался Нилс. – Послушайте, это же не настоящая система безопасности. Здесь ни датчиков нужных, ни подробной информации нет. Если он уйдет из радиатора, мы его потеряем.
– Сукин сын! – выругался я и бросил на Салмагард извиняющийся взгляд. Она сидела с удрученным видом.
– Ладно, посмотрим. Вдруг этому парню в ремонтной зоне нужна помощь. Особенно, если тут есть враждебная жизнь. Он там один, верно, энсин? Делать вид, будто не заметили его, мы никак не можем. Отправляемся туда все. Дейлани, вашими открытиями займемся после того, как разберемся с этим.
– Ладно, – сказала она, не скрывая разочарования. – Но подумайте сами: зачем кому-то ремонтировать так сильно поврежденный корабль? И почему, кстати, с ним это случилось? С окружающей местностью более-менее ясно – земля просела, – но почему такой разгром внутри? Адмирал, тут концы с концами не сходятся. Даже с учетом того, что я только что узнала.
– Это не могли натворить ваши враждебные аборигены?
– Ни в коем случае.
Фантастика.

Дейлани добралась до Нилса лишь на несколько секунд позже, чем мы.
– Показывайте, – приказал я энсину. Он ткнул пальцем в экран планшета, который держал в руках. – Будь я проклят!.. Придется идти туда и выяснять, что же происходит.
– Нам понадобится O2.
– В таком случае снова позаимствуем местные костюмы. И… да, все сдаем свои баллоны Нилсу. Энсин, придумайте, как их зарядить, – нам могут понадобиться наши скафандры. Пошли. Лейтенант, следите за обстановкой и руководите нами по дороге. Рядовой, отыщите скафандры.
Нилс передал планшет Дейлани и рысцой сорвался с места, держа в руках пустые патроны из-под O2. Салмагард уже скрылась в коридоре.
Мы находились ниже главных помещений. Здесь располагались так называемые нижние уровни, где в технологических каналах помещались аппаратура системы и тяжелое оборудование. Их планировка предусматривала оптимальное распределение самых тяжелых частей корабля. Эта часть корабля-колонии имела больше сходства с транспортником Треммы. У ганрайских конструкторов не было ни малейшего желания радовать персонал, которому придется обслуживать их детища, изысканным внешним видом.
Эта часть корабля предназначалась только для работы, а не для созерцания. Все металлическое. Кое-где самые опасные углы прикрывало красное губчатое покрытие, но все равно вряд ли кто-нибудь с удовольствием полез бы туда при невесомости.
– Что-то здесь не так, – полушепотом сказала мне Дейлани, когда мы навалились на рукоятку люка, пытаясь открыть его.
– Думаете, туда пробрался кто-то из местных? – ухмыльнувшись, спросил я.
– Конечно нет. Но почему на корабле оказался всего один человек, да еще и не где-нибудь, а именно здесь?
– Вы слышали теорию энсина. Я с нею не согласен, но она приемлема. Во всяком случае, не безумна.
– Эта теория не сработает.
– Мы пришли сюда в поисках ответа. Пока что мы нашли только одно мертвое тело. На корабле должно было остаться множество колонистов. Может быть, этот тип знает, куда они спрятались.
– Сомневаюсь, что все так просто, – сказала Дейлани и медленно выпрямилась, поднимая тяжелую крышку.
– Осторожнее. Замок открыт. Дайте помещению проветриться – здесь вас ничем не затронет. Если нужно, ставьте силовой щит.
– Готово, – сказала Дейлани, щелкнув стопором, удерживавшим люк в открытом положении.
Вернулась Салмагард; один скафандр она несла в руках, а второй тащила по полу. Мне не слишком-то хотелось снова надевать один скафандр на другой, но иного выхода не было: в моем собственном не осталось воздуха. Я облачился и взглянул на Дейлани, не отрывавшую глаз от экрана планшета.
– Направо, – сказала она.
Я спустился в лаз; Салмагард последовала за мной.
– Скоро оно проветрится? – спросил я через комм, повернув налево и осветив коридор фонарем.
– Четыре минуты.
– Скажете нам, хорошо?
– Конечно.
– Сюда.
Я пригнулся и направился, куда указала Дейлани. Здесь разница между конструкциями ганрайских и эвагардских кораблей была заметнее всего. На эвагардских подобных лазов делали очень мало, и все они были с гладкими белыми стенами из броско помеченных – чтобы легко было отыскать и снять при ремонте – панелей. И еще, их всегда хорошо освещали.
Здесь же царил чуть ли не хаос. Мы оказались в выставленных напоказ корабельных кишках. Эвагардский корабль никогда не позволил бы себе такой нескромности. Чтобы Салмагард могла пройти, я сдвинул в сторону кучу каких-то канатов и труб.
– Дейлани, вы можете прибавить здесь света?
– Что там сейчас?
– Желтый через каждые три метра. Это плохо.
– Наверно, я смогу включить аварийное освещение. Нилс лучше справился бы.
– Вы все же попробуйте.
Яростно замигали красные лампы.
– Выключите! – простонал я. – При настоящей аварии красные вспышки ничем не помогут, а будут только раздражать. – Мы сделали несколько шагов, и я добавил: – Вот что бывает, когда за проектирование берется государство.
– Зато уже не будет сомнений, что случилась авария, – вставила Салмагард. – Типичная логика Содружества.
Типичное эвагардское предубеждение.
– Совершенно верно. Куда дальше? – обратился я к Дейлани.
– Пока не сворачивайте. Идите до следующего перекрестка.
Ковыляя согнувшись в три погибели, быстро не пойдешь.
– Дейлани, расскажите подробнее, что вы узнали.
– Туман, который мы видели, вовсе не туман.
Я ожидал чего-то подобного. Эта пакость вела себя совсем не так, как полагается настоящему туману, кроме того, на планете не было атмосферы.
– Микроорганизмы?
– Да. Ганрайцы заразились. Их дезинфекционных средств оказалось недостаточно. Заражение смертельно.
Я застыл на месте, часто моргая, и в конце концов произнес поистине дурацкую фразу:
– Ну, теперь ясно, что у колонии могли возникнуть трудности.
– Да, вроде как кирпичом по голове, – нервно хихикая, добавил Нилс. – Чего их, вообще, сюда понесло? Они что, на самом деле ничего не знали? И сканы у них были никуда не годные? Если планета не обследована досконально, ее нельзя колонизировать! Моя трехлетняя племянница и то сообразила бы.
Я встряхнул головой и двинулся дальше.
– Они могли прилететь сюда, вообще ничего не зная.
– То есть как это? – изумился Нилс.
– Понятия не имею. Может быть, их заставили королевские власти. В столице, перед самым разрушением, происходило много подозрительных вещей. Внутренние службы тогда вышли из-под контроля и воротили что хотели.
– Откуда вы знаете? – тут же спросила Дейлани.
Я пропустил ее слова мимо ушей, стараясь не отвлекаться. Но так и не мог найти ответа.
– Может быть, они знали. Может быть, знали и надеялись, что сумеют справиться. Насколько я понимаю, ваши наномашины защищают нас.
– Пока – защищают. Но их действие не вечно. Адмирал, я ввела их почти восемнадцать часов назад. И времени у нас не так уж много, а потом с нами случится то же самое, что и с колонистами.
– Как оно убивает? – спросил я, совершенно не желая услышать ответ.
– Из записей это не очень понятно – многое мне пришлось домысливать. У них не хватило времени, чтобы полностью задокументировать то, что происходило. Микроорганизмы превращают клетки в нечто сходное с тем минералом, из которого состоит планета.
– То есть в камень?
– Скорее, в пыль. Мы уже видели ее. Это не пепел. Это люди.
Я, кажется, побледнел.
– Не очень-то гигиенично.
Теперь ясно, почему повсюду разбросана одежда.
– Так, теперь стойте. Ваш незнакомец движется. Странно, я засекла еще чьи-то движения, – растерянно добавила она.
– В какой стороне?
– Точно не знаю. Все очень приблизительно. Он быстро перемещается. Не отключайтесь.
Я сделал знак Салмагард; она подошла, и мы встали спина к спине. Лучи фонарей мы направили в стороны – в те проходы, которые пересекали путь, по которому мы пришли. Ничего вроде бы не двигалось, но игра света и теней давала воображению неограниченный простор.
– Налево, – сказала Дейлани. – И быстро. Может быть, вам удастся отрезать его возле дренажного бака.
– Это безопасно?
– Если вы доберетесь туда до продувки.
– Значит, у нас еще минуты две.
– Есть движение, – мягким тоном напомнила Дейлани.
Я сделал знак Салмагард, и мы двинулись дальше. Если нам удастся вытащить из лабиринта какого-нибудь растерянного колониста, с его стороны разумнее всего будет поблагодарить нас.
– Мы на месте, – доложил я, когда мы проникли в бак.
– И?..
– Тут ничего нет. – Я слез в неглубокий бассейн и посветил по сторонам. – Пусто. Сколько времени у нас осталось? – Здесь не было никакого освещения, кроме наших фонарей. Чтобы провести здесь какие-либо работы, механикам нужно было одеваться в ремонтные скафандры с собственными источниками света.
– Еще минута. Он остановился как раз там. Никакого сомнения. – Я провел лучом по потолку, по полу, по стенам. Трубы, железяки – скрытое темнотой воплощение ганрайского технического уродства. Я понятия не имел, что именно разглядывал.
Но там не было никого.
– У вас прибор врет, – сказал я, встряхнув головой. Мне страшно не терпелось прояснить ситуацию до конца. – Возвращаемся. Рядовой, пойдемте отсюда.
– Пожалуй, вы правы, – ответила Дейлани. – Теперь у меня идет информация о движении по всему кораблю. Но ведь такого быть не может. Скорее всего, Нилс ошибся, когда настраивал эту штуку.
Мы вскарабкались по невысокой стенке бака и вновь оказались в техническом лазе.
– Ну вот, там снова движение, – сообщила Дейлани.
– Там никого нет, – ответил я. – А если и есть… вольному – воля. В той комнатушке скоро будет полно охладителя. Приятно было познакомиться.
– Адмирал, если эти сенсоры врут, то, боюсь, срок действия наномашин станет наименьшей из наших проблем.
– А не могут наши проблемы подождать, покуда мы выберемся наверх?
– Придется.
– Энсин, вы разобрались с O2?
– Так точно, адмирал. Как раз заполняю баллоны. Я их по самую завязку накачаю, на полное давление. Жалко, что мы все пустые повыбрасывали. И простите за ложную тревогу, – ответил Нилс через комм.
– Это моя вина. Впрочем, они нам не понадобятся. Что касается тревоги, то, полагаю, ничего страшного.
Мы с Салмагард выбрались из технического люка, и Дейлани опустила за нами крышку. Когда мы вылезли из ганрайских скафандров, я повернулся к Дейлани.
– Там никого не было.
Мои слова, кажется, не убедили ее.
– А теперь рассказывайте то, что не договорили.
Она вздохнула.
– Такое впечатление, будто микроорганизмы проникают под кожу, заражают кровь и блокируют кровообращение. После чего распространяются по всему телу, превращая его вот в это. И это повсюду.
Она подняла руку, и я увидел на ее ладони тонкий серый пепел. Я не знал, что и думать.
– Все наши колонисты? – спросил я, уныло разглядывая порошок.
– Трудно сказать. Действительно, очень похоже на пепел. Содержит кальций. Но полноценного анализа я не делала. Но и колонисты не разобрались, как это происходит.
– Вы должны разобраться лучше.
– Если верить записям ганрайцев, на молекулярном уровне происходит нечто вроде карбонизации. Я сама этого не проверяла. Останки практически полностью распадаются. Когда корабль разгерметизировался, трупы, вместе с одеждой и всем прочим, должно было выбросить воздухом. А чтобы создать такой воздушный поток, они должны были по-настоящему провентилировать корабль – открыть разом шлюзы и прочее.
– Но как это объясняет повреждения в корабле? – нетерпеливо перебил ее я.
– Внешние повреждения…
– В них виновата планета. Я говорю о дверях и результатах стрельбы. Судя по части следов на стенах, кто-то мог разъезжать по коридорам на трюмном погрузчике или какой-то другой подобной машине. Ваши микроорганизмы на такое не способны.
– Трудно судить… могли возникнуть серьезные разногласия насчет того, как бороться с напастью. Возможно, что, попадая в кровоток, чуждые микроорганизмы действуют на мозг и провоцируют измененное поведение. Колонисты могли, в борьбе против непонятной беды, пойти на какие-то безумные меры. Вариантов множество, – сказала Дейлани. – В глубоком космосе у людей возникают странности. И не всегда удается найти разумное объяснение. Адмирал, там существует много такого, чего мы не знаем и не понимаем. Вспышки всякие, радиация. Когда события развиваются непонятным образом, этому не всегда удается найти простое объяснение. Мы много чего видели, но ведь далеко не все. Потому-то колонизация дальнего космоса остается опасной.
– Часть этих повреждений… – начал было я, но не стал договаривать. Часть повреждений никак не объяснялась этой теорией.
Появился заметно побледневший Нилс. Он слышал все наши разговоры через комм.
– Только без паники, – предупредил я его, погрозив пальцем. – Пойдемте в лазарет. Там вы покажете нам, что нашли, и мы будем решать, что делать дальше. – Я взглянул на Салмагард с уверенной, успокаивающей (как я надеялся) улыбкой. Она заметно устала. Я же совершенно не хотел думать о том, что сам выгляжу, по всей вероятности, отвратительно.
Наше путешествие отнюдь не походило на увеселительную экскурсию.
В лазарете – медицинском и биологическом отсеке корабля – Дейлани чувствовала себя как дома. Полдюжины включенных экранов, на которых были выведены какие-то тексты, озаряли помещение мягким голубоватым светом.
– Колонисты мало что успели до того, как события приняли дурной оборот, – сообщила она. – Ни одна работа не завершена. Один из докторов был уверен, что туман – это даже не микроорганизмы, а личиночная стадия какой-то другой формы жизни. Геологическое исследование, которое должно было затронуть и другие области, показало, что чем глубже, тем крупнее становятся подземные полости.
– Но это же чепуха! – воскликнул я. – Этот минерал очень хрупок. Получается, что планета совершенно нестабильна. Как такое вообще может быть?
– Это чепуха с точки зрения нашего образа мыслей, но галактика в своем проектировании не обязана придерживаться наших правил. – В глазах Дейлани вспыхнул огонь, которого я не видел прежде. Из глубины ее существа вновь вынырнул ученый, которому так долго не давали воли. – Смею предположить, что у глубинного вещества совсем другие характеристики.
– Как они получили эти данные? Ведь мы считали, что показания сканеров здесь совершенно ненадежны.
– Отправили группу, чтобы взрывами проложить дорогу. Видимо, она и погубила корабль. Занесла туман, когда вернулась.
– Это объясняет гибель одного корабля, – заметил я, – но не всех четырех.
– Я вовсе не утверждала, что знаю ответ, – ответила Дейлани, облокотившись на стол. – Лишь пересказала то, что прочитала здесь. И я еще далеко не закончила изучать их данные.
– Может ли туман быть причиной всего этого? И не могло ли получиться так, что приборы обнаружили… как бы это назвать… рой этих существ, и его-то мы и отправились искать?
Она покачала головой.
– Они не определяются приборами. Вероятно, ими заражен весь корабль. Но с нашими обеззараживающими наномашинами можно не беспокоиться – пока они работают.
– И сколько же времени у нас осталось?
– Около двух часов.
Я поморщился.
– Значит, зеленый туман представляет собой сплошной рой микробов. Или личинок.
– К такому заключению пришли ганрайцы, – ответила Дейлани.
Я сглотнул, ощутив приступ тошноты. Мы прямо сейчас, здесь дышали этой гадостью.
– Но ведь они пытались бороться с инфекцией, верно? Не может быть, чтобы для колонистов не существовало специальных протоколов на этот счет.
– Наверно, есть. Но они не располагали нанотехнологиями, а у планеты, как мы сами видели, есть свои весьма специфические особенности. И техника Содружества не справилась с этой задачей.
– Не в первый раз. – Я скрестил руки на груди и задумался. – Каким-то образом все четыре корабля оказались заражены, была стрельба, и все умерли. Или ушли.
– Похоже на то.
– Когда все это случилось? – спросил я.
– Согласно этим записям более месяца тому назад.
Я кивнул.
– Значит, что они только-только успели тут расположиться.
– Получается, что на этой планете все не так.
Нилс покачал головой.
– Худшая из всех программ колонизации, какие только видел свет.
– Ну, можно подумать, будто на имперских колониях никогда не случалось бед, – заметил я.
– Таких – не случалось.
– Ладно, – сказал я. – Возвращаемся к нашему первому плану. Пока время позволяет, собираем припасы и организуем чистую зону. Нужно будет продержаться до прихода помощи, с которой обязательно потребуется связаться и предупредить об опасности заражения. Дел много, но все, что нам нужно, на корабле имеется, и вдобавок есть энергия. Времени у нас немного, но мы уложимся.
– Не стану утверждать, будто это невозможно, – сказала Дейлани, – но нелегко придется наверняка. Есть еще такой вариант: вернуться на транспортник за наномашинами. В колонии наверняка есть флаеры дальнего действия.
– Я тоже прежде всего подумал об этом. Но если исходить из того, что нам известно, корабль сейчас может быть в самом центре планеты – к тому же, как вы сами говорили, полости чем глубже, тем больше. Неизвестно даже, сумеем ли мы вообще добраться до него и тем более проникнуть внутрь. Полет может продлиться больше двух часов, так что нам понадобится еще и думать о том, как добраться до места живыми. Думаю, разумнее будет остаться здесь. Техника, конечно, похуже, зато есть энергия, а это большой плюс по сравнению с нашим прежним положением. Да, кроме того наш транспортник может валяться на боку или вверх ногами.
– Этот корабль уже просел один раз, – заметил Нилс. – Что если с ним случится то же самое, что с нашим злосчастным грузовиком? Очень не хотелось бы сглазить, но я даже думать боюсь о том, сколько может весить эта громадина.
– Я не стал бы тревожиться на этот счет, пока мы не начнем трясти корабль и его окрестности, чего в моих планах нет. – Я постучал одетыми в перчатку пальцами по переборке и задумался.
– Есть еще кое-что. – Дейлани с торжествующим видом сунула мне под нос планшет.
– И что же я вижу?
– Выход горной породы.
– Не очень-то похоже. – На экране была запечатлена какая-то огромная закорючка, полускрытая знакомым нам черным камнем. Она выступала из стены долины и, по-видимому, стала видна, когда верхний слой осел вместе с кораблем. В кадре, вероятно для масштаба, находилась и часть корабля. Минеральная жила грубой цилиндрической формы имела в поперечнике метров сорок. Она выходила из камня, круто изгибалась и уходила вниз, исчезая на дне долины.
– Что это такое? – спросил я.
– Не знаю. Меня волнует форма – вам не кажется, что это похоже на трубопровод?
– На Г-образный изгиб, – добавил Нилс.
– Но при всем при том это совершенно точно горная порода. Совпадение, скорее всего, но этот минерал совершенно не похож на все окружающее. Колонисты сразу заинтересовались им, – продолжала Дейлани. – Так может, и нам следует посмотреть? Я проверила состояние корабля. Мы наполовину завалены. И эта штука тоже частично скрыта. Можно предположить, что это часть крупной формации, скрытой в земле. Не знаю, какую проблему она может создать, но… не нравится она мне. Адмирал, мы не понимаем эту планету.
По пути сюда мы совершенно точно не видели ничего, подобного этому образованию. Я внимательнее присмотрелся к изображению. Беспокойство Дейлани было понятно, однако все это являлось лишь частью сценария.
– Это все мелочи, – сказал я. – Часики, между прочим, тикают. Так что, если никто не возражает, предлагаю организовать герметичное помещение и обосноваться там. Полагаю, никто не желает себе той участи, которая постигла ганрайцев?
– Нет, сэр, – хором ответили все трое.
– Отлично. Нилс, отыщите планы корабля и подберите помещение. Дейлани, за вами все, что касается дезинфекции. Рядовой, мы с вами займемся припасами. Лейтенант, проведите инструктаж по технике безопасности.
– Поторапливайтесь, – сказала Дейлани.
– Все слышали? Вопросы есть?

Глава 16

– Адмирал, – обратился ко мне Нилс через комм. Мы с Салмагард остановились посреди коридора.
– Слушаю вас.
– Касательно вашего плана…
– Что там?
– Вы ведь рассчитываете, что нас спасут, верно? – Что-то в его тоне мне очень не понравилось.
– Так точно, энсин. Ведь маяк предназначен именно для этого.
– В том-то и дело, сэр. Он работает, но завален камнями.
У меня перед глазами встала картинка обвала и странного каменного образования, которую показывала Дейлани.
– Что? Из-за этого могут быть проблемы?
– Судя по тому, что планета творит с сигналами, очень даже могут.
– Дейлани, вы слышите?
– Да.
Я потер глаза и взглянул на Салмагард.
– Мы можем расчистить его?
– Не знаю. Не исключено, что можем еще навредить. Он может быть уже неисправен.
– Он же принял ваш сигнал.
– Это мог быть любой из кораблей. Система дальней связи есть у каждого, и энергоснабжение может работать у любого и даже у всех. Адмирал, если мы не будем вести постоянную передачу, то спасателей нам придется дожидаться очень долго. Можете считать меня параноиком, но я очень сомневаюсь, что они прежде всего кинутся на эту планету.
– И как вы собираетесь выходить из положения?
– Надо выйти и посмотреть своими глазами.
– Только не в одиночку. – Мне это жутко не нравилось, поскольку времени практически не было, но безопасность превыше всего. – Меняем план. Нилс, отыщите путь к самому подходящему шлюзу.
– Все пойдем?
– Да, все. Мне совершенно не хочется, чтобы кто-нибудь оставался один хоть снаружи, хоть внутри. – Я не хотел делиться с ними подробностями моих подозрений, но и то, что творилось в корабле, никак не укладывалось у меня в осмысленную картину. А пока не будет картины, руки у меня останутся связанными.
Нам не хватало лишь времени. И молодежь тоже отлично знала об этом. Оставалось радоваться, что и у Нилса, и у Дейлани любопытство взяло верх над усталостью, иначе нас ожидали бы еще более серьезные неприятности.
Добравшись до шлюза, мы все подключили к скафандрам патроны, которые Нилс так вовремя зарядил O2, и активировали шлемы.
– Запускайте, – сказал я Дейлани.
– Цикл пошел. Тут предусмотрена автоматическая дезинфекция – честно говоря, толку от нее немного. Взвесь какой-то химии. – Она вытянула руку в перчатке и потерла пальцами. – Но хоть что-то. На этой планете, похоже, есть какие-то соединения, вступающие в реакцию с нашими материалами и разъедающие их. Наверно, отсюда и обожженные пятна, и непонятные повреждения кораблей. – Внешний люк открылся, и внутрь сразу же втянулись зеленые щупальца тумана.
– Наши скафандры пока держатся против этой дряни. Возможно, есть и более удобный путь наверх, но нам некогда изучать карту. Так что идем. – Я активировал «зацепы» перчаток и пополз по стене колонистского корабля. Мы вышли из самой верхней палубы, тем не менее подъем предстоял довольно длинный.
У носа корабля туман был довольно жиденьким, но мы все же находились намного ниже уровня поверхности планеты. Я посмотрел вокруг, на стены впадины, образовавшейся, когда земля провалилась под ганрайскими кораблями. Из этого котлована не было выхода; нам понадобилось бы что-то летающее, но ворота отсека, где содержался весь летающий транспорт, были наглухо завалены снаружи. Это было даже неплохо: нам не было никакого смысла навещать другие корабли, если на них никого не осталось.
Когда мы выбрались на самый верх, стали видны и масштаб обвала, и повреждения корабля. Нас завалило наполовину.
– Проклятье!
– Вы о чем, энсин?
Нилс ткнул пальцем.
– Антенны где-то там.
– Нам это не разгрести. Может быть, взорвать?
– Так мы, скорее всего, испортим их окончательно. А раскапывать – нет времени.
– То есть спасателей не будет.
– По крайней мере, до тех пор, пока ганрайцы не переполошатся из-за того, что колония молчит. Может быть, уже переполошились. Должны были переполошиться.
– Они могли просто списать эту колонию со счетов, – сказал я.
– Что? Да с чего вы взяли?
Я несколько раз моргнул, повернулся к нему и уставился в его лицо сквозь две лицевые пластины.
– Я вам уже говорил. Сейчас, в сложившейся обстановке, безопасность колоний мало волнует Содружество. Эту колонию затеяли в самое неудачное время, и как раз сейчас ганрайская система, сильно пострадавшая от войны, занята только своим восстановлением. Кроме того, очень даже вероятно, что эти люди были сепаратистами. Во время войны очень много народу пыталось улизнуть подальше в космос, и, кстати, только этим, пожалуй, и можно объяснить, почему они рискнули высадиться на практически неисследованную планету.
– Вы не думаете, что они могли послать кого-нибудь за помощью? – Нилс ни за что не хотел поверить в возможность такого поворота событий. Что с него взять – мальчик избалован эвагардскими порядками.
Мы стояли на покатом борту колонистского корабля, посреди огромного провала, заполненного зеленым туманом. Последние слова словно повисли в пространстве.
– Я не стал бы рассчитывать на это. Особенно, если кому-то из колонистов удалось сбежать, – сказал я после длительной паузы.
– Значит, будем сидеть здесь, пока наши не появятся, – сказала Дейлани. – Действительно, они могут и не сразу отыскать нас. Но Галактическая спасательная служба придет наверняка.
Лейтенант была права во всем, кроме одной мелочи. Придет не Галактическая спасательная служба, а Эвагардская разведывательная служба. Или Имперская служба безопасности. Или те и другие.
– Я и не знал, что ГСС занимается подобными делами, – сказал Нилс.
– Не занимаются они, – ответила Дейлани. – Я пошутила.
– Возвращаемся, – сказал я. – У нас еще дел полно. О, привет!
Я остановился. Нилс застыл. Салмагард не выказала ни изумления, ни тревоги, а вот Дейлани не смогла сдержать крика.
Тварь цеплялась за край дюзы маневрового двигателя, мимо которой мы только что бездумно прошли по пути туда. Нас разделяло не более метра. Теперь, на обратном пути, не заметить ее было невозможно.
Это, несомненно, было живое существо. Аборигенная форма жизни. Черные конечности твари отчетливо вырисовывались на фоне серого металла, но она была того же цвета, что и вся планета. Она… в любом другом месте она осталась бы незамеченной.
Никто не шевелился.
Я попытался сохранить достоинство.
– Что, лейтенант, впервые видите ксеноса вблизи, а?
– Д… так точно, сэр.
– Я тоже. Только без паники.
– Есть, сэр.
– Полагаю, оружия никто не захватил… – дрожащим голосом произнес Нилс. Размах широко расставленных ног твари достигал, пожалуй, метров трех. При виде его мне на память сразу пришли картинки с изображениями пауков и ракообразных со Старой Земли, которые мне когда-то довелось видеть, но те организмы были созданы с безупречной симметрией. Можно сказать, высокохудожественной. В этой твари ничего подобного не было. Благодаря изломанным под самыми невероятными углами конечностям она сразу показалась мне едва ли не самым кошмарным из всех существ, которых я когда-либо видел. Я не мог разглядеть ни глаз, ни рта – лишь суставчатые ноги и массивный панцирь.
Там же, где заостренные концы ног касались металла, поднимался чуть заметный дымок.
Та информация датчиков, которую передавала нам Дейлани, вовсе не была ошибочной. На потолке бака для охладителя, в путанице труб и кабелей, разглядеть такое существо очень трудно, даже если сознательно ищешь его. Но мы-то его не искали.
– Вы велели не прикасаться к оружию, – сказала Дейлани. – Опасались, что нас заподозрят во враждебных намерениях. – Голос ее звучал будто издалека.
– Совершенно верно. – Я сглотнул. – Но ведь еще не факт, что оно может нам потребоваться. Не исключено, что этот парень настроен дружелюбно.
Но я заранее знал, что это не так. Теперь стало ясно, каким образом корабль колонистов дошел до такого состояния; внезапно разъяснились и стрельба в помещениях, и другие повреждения.
– Он погубил тысячи колонистов, – напомнил Нилс явно дрожащим голосом.
– Колонистов, – медленно проговорил я, начиная пятиться назад. – Которые вторглись сюда без спросу. Судя по тому, что нам известно, этот корабль вполне мог раздавить его дом. С точки зрения эвагардских законов все его действия полностью оправданы. И, кстати, законов Содружества – тоже.
– Значит, туман – это икра вот этого?.. Этого существа? – Советовать Нилсу не поддаваться панике не имело никакого смысла. Он уже пребывал в этом состоянии.
И если он не ошибался, то его слова более или менее объясняли все, даже якобы ошибочные показания сканера Салмагард. Я заметил, как она снова включила его и тут же резко обернулась.
– Контакт? – спросил я, не сводя взгляда с существа.
– Движение по всей впадине.
Я принялся беззвучно ругаться.
– Вот еще один, – сказал Нилс, указывая. Его палец дрожал.
Теперь, когда мы знали, кого искать, их нельзя было не заметить.
– Ребятки, – сказал я, – давайте-ка вернемся внутрь.
Мы двинулись обратно, огибая тварь по широкой дуге. Я скатился вниз по борту, тщательно контролируя спуск, добрался до шлюза и запустил цикл.
– Идет, – сказала Салмагард. Она спрыгнула на пол рядом со мною и сразу же выглянула за ограждение.
Один из местных обитателей целеустремленно карабкался вверх по наклонному борту. Он был поменьше первого, но все же достигал метра в размахе лап и, похоже, жаждал знакомства с нами. Дейлани попятилась и остановилась, лишь уткнувшись спиной в переборку. На ее помощь можно было не рассчитывать.
В безвоздушном пространстве просто не было среды распространения звуков. Тварь приближалась к нам в полнейшей тишине. Я вдруг подумал о том, сколько подобных существ мы не заметили, когда беззаботно спустились в провал и шли к колонии.
Мы не смотрели по сторонам.
Салмагард перегнулась через ограждение и окинула взглядом борт корабля. Она освободила запор ремонтного люка и приподняла крышку на несколько сантиметров, не сводя взгляда с приближавшейся твари. Та двигалась очень быстро и вскарабкалась на толстый лист металла даже быстрее, чем девушка смогла приготовиться, но Салмагард все же успела выдернуть крышку из зажимов и со всей силы толкнула ее. Железка и цеплявшийся за нее ксенос скользнули по борту корабля и исчезли в тумане.
Шлюз стоял открытый нараспашку. Я оттащил Салмагард от перил, и мы, вслед за остальными, вскочили внутрь. Нилс нажал кнопку, и дверь закрылась. Полутемную комнатушку заполнил бесполезный дезинфицирующий спрей ганрайского производства.
– Получается, что я сделала первый выстрел? – встревоженно спросила Салмагард.
– Стрельбу открыли колонисты. Эти ребятки были настроены против нас задолго до того, как мы сюда явились. Головой клянусь, что четыре огромных колонистских корабля, провалившись под землю, убили их гораздо больше, чем мы. Прервите цикл – нам нужно поговорить.
– Сканер сообщает, что они есть внутри корабля, – доложила Салмагард.
– В этом можно и не сомневаться: в стенах множество пробоин. Это меняет все дело. Оказывается, что у нас не только маяк не работает, но и невесть сколько агрессивных врагов. И наше герметичное помещение останется герметичным лишь на столько времени, сколько этим тварям понадобится, чтобы собраться вокруг, – вы обратили внимание на их ноги?
– Я заметила, – сказала, кивнув, Дейлани. – Их прикосновение порождает в металле какую-то реакцию.
– Так что наш прежний план – закрыться и тихо скучать – уже не годится. – Я посмотрел на моих молодых спутников, затем на часы. – Мы должны выбраться с планеты, пока действуют наномашины.
– Шаттл! – не задумываясь, воскликнул Нилс. Он был прав. Конечно, угонять чужие летательные аппараты невежливо, но хозяев, которые могли бы обидеться, уже не существовало. – Скорее всего, большую часть своего транспорта они выгрузили на поверхность, но хоть несколько шаттлов должны остаться. Стартовый порт завален?
– У колонистских кораблей атмосферный отсек находится в носовой части, так что, может быть, и нет. Или, по крайней мере, завален не так уж сильно. Мы должны выйти на орбиту, включить подпространственный маяк шаттла и залечь в спячку. И надеяться на лучшее. Вопросы есть?
– Вы доверяете ганрайским «спальникам»? – осведомился еще не оправившийся от потрясения Нилс.
– Больше, чем их дезинфекторам. Готовы?
– За дело. – Дейлани рванула рычаг, и внутренняя дверь шлюза с шипением открылась.
Нилс подошел к находившемуся рядом пульту и запросил путь к стартовому отсеку вспомогательных кораблей. Ему, кажется, очень не хотелось открывать шлем. Пришлось напомнить ему, что наши запасы воздуха ограничены. Лишь после этого он деактивировал лицевую панель.
– Я и не думала, что можно ненавидеть эту планету сильнее, чем час назад, – пробормотала Дейлани. – Эти огромные пауки наверняка напали на колонистов внезапно – в записях о них ни слова.
– Теперь понятно, почему охранные системы не работают, – сказал Нилс, отвернувшись от пульта с таким видом, будто сделал открытие. – Пункт управления безопасностью разнесен в щепки. Кто-то пытался запереться и обороняться там.
– Я тоже выбрал бы именно это место, – бросил я, шагая по коридору.
– Но ничего хорошего это не дало.
– Постарайтесь не заблуждаться, – предупредила Дейлани. – Личиночная форма куда опаснее. Туман. С ним нельзя бороться, кроме как чем-то таким, что убивало бы его, или, по крайней мере, наномашинами, которые не допустили бы его внедрения в организм.
– На вас, похоже, эти твари не произвели сильного впечатления, – обратился Нилс к Салмагард.
– Я же с Земли, – рассеянно ответила она, не отрываясь от сканера.
– Ну и что?
– Вы никогда не видели японского краба-паука? Вкуснотища!
Попытка Салмагард шутить свидетельствовала о том, что она потрясена ничуть не меньше, чем все мы.
Энсин покачал головой.
– Спятили. Вы все.
– Это был один из них – маленький – там, на транспортнике. В медотсеке, – сказал я, оттянув ворот скафандра. – А вовсе не хомяк. Но как он туда попал?
– Что? – Дейлани уставилась на меня.
– Пробоина находилась на другой стороне корабля. – Я скрестил руки на груди. – Как он проник оттуда в медицинский отсек? – Мой взгляд упал на решетку, прикрывавшую вентиляционное отверстие в коридоре ганрайского корабля. Мне было плохо, и на сей раз мое самочувствие никак не было связано с ломкой.
– Так, нашел атмосферный отсек – двумя палубами выше. Пойдемте, – сказал Нилс, оторвавшись от терминала.
– Рядовой?
– Поблизости ничего не обнаружено.
– Тогда пошли. Сомневаюсь, чтобы до нашего появления их так уж много набилось в корабль, но когда мы заполнили его воздухом, то заперли вместе с собою тех, что уже находились здесь. Подозреваю, что мы успели изрядно их взбудоражить.
Теперь, когда выяснилось, что мы в корабле не одни, его просторы воспринимались совсем по-иному. Вряд ли здесь, рядом с нами, их было очень много, но сама мысль об их присутствии изрядно действовала на нервы. Я крутил головой, как самый настоящий параноик, хотя отлично знал, что Салмагард при помощи своего прибора обнаружит кого угодно задолго до того, как я его увижу.
Пока мы бежали по пустым коридорам корабля колонистов, я понял, как же встретили свой конец капитан Тремма и его пилот. Взорвав показавшийся им опасным пик, они встревожили местных жителей. По возвращении на корабль они запоздали с профилактикой заражения; этим объясняется ошибка в пользовании горелкой. Безумная паника. Я не знал, каково ощущать присутствие в своем организме этого вещества, превращающего тебя в местный минерал, но предполагал, что это должно быть крайне неприятно.
Загадок не осталось, но столь стремительное увеличение плотности неприятностей вовсе не прибавляло оптимизма. С другой стороны, если все пройдет нормально, мы уже через несколько минут покинем этот колючий булыжник. Пилотировать ганрайский шаттл я умею (Дейлани окончательно укрепится в своих подозрениях). Полагаться на ганрайские «спальники» и на системы ганрайского шаттла, управляющие ими, конечно, рискованно, но уж не рискованнее, чем оставаться на планете. Мне рисковать не впервой.
Нас непременно должны подобрать. Весь вопрос: кто?
Никто из нас не проходил этим путем после первоначального осмотра, который был крайне поверхностным. Разгром в корабле уже не удивлял, а вот история, крывшаяся за ним, была весьма неприятна.
Особенный ужас на меня наводила мысль о громадных пауках. Оставалось надеяться, что самые большие остались снаружи. Хотя, может быть, тревожиться следовало из-за мелких?
Я боялся всех. Я привык иметь своими врагами представителей человеческого рода. И нынешняя ситуация была для меня внове.
Мы вошли в отсек и замерли как вкопанные.
– По-моему, слишком уж просторно, вам не кажется? – сказал я с таким ощущением, будто смотрю на все происходящее (и на себя самого) со стороны. Мой голос гулким эхом разнесся в огромном трюме.
Там предусматривались места для нескольких шаттлов. И все эти места пустовали.
На палубе валялся мусор, входные двери отсека были открыты настежь – вероятно, колонисты бросили их так, убегая. Так вот почему от пассажиров и команды корабля осталось так мало: большая часть народа умерла не здесь.
– По крайней мере, мы узнали, что случилось с тем парнем в машинном отделении, – сказал белый как бумага, глядевший вперед широко раскрытыми остановившимися глазами Нилс. – Он опоздал к отлету.

Глава 17

Шаттлов нет. Ни одного. Естественно, они эвакуировались. Так поступил бы любой на их месте, а я должен был догадаться раньше.
– Мы тут не одни, – предупредила Дейлани.
– У меня никаких сигналов, – возразила Салмагард.
– Оно не движется, – сказала лейтенант. На потолке отсека виднелось темное пятно. В доброй сотне метров от нас. И то, что мы видели его на таком расстоянии, означало, что тварь была по меньшей мере вдвое крупнее, чем та, которую мы встретили снаружи.
– Без паники, – сказал я.
– Поздно, – ответил Нилс.
– Бегом в лифт! – Мы выскочили из отсека. Когда мы оказались в безопасности за закрытым щитом, я потер глаза. Открыл было рот, чтобы спросить Дейлани, сколько времени у нас осталось, но решил не делать этого. – Ну, ребятки, теперь только победа или смерть. Как нам выбраться с планеты?
– Мы находимся на корабле, – напомнила Дейлани.
Я покачал головой.
– Чтобы им управлять, нужен экипаж и человек сто техников. Даже знай мы эту технику, мы не смогли бы ею воспользоваться, тем более что не известно толком, насколько сильно поврежден корабль.
– Я просмотрел общую диагностику, – сказал Нилс. – Повреждения довольно серьезные, но, насколько я понимаю, ничего такого, что препятствовало бы взлету, нет.
– Это лишь предположение. Взлететь на этом корабле мы не сможем. Еще идеи имеются?
– Шаттлы могли остаться на других кораблях, – с надеждой в голосе предположила Дейлани.
– Возможно, но шансы слишком невелики, чтобы на них ставить. Эвакуироваться старались все, кто уцелел к тому времени. Может быть, не будь у нас так плохо со временем, имело бы смысл попробовать, но мы находимся на дне провала. Нам понадобится снарядить какую-нибудь машину, потом ездить… Сомневаюсь, что мы успеем.
– В таком случае у меня предложений больше нет, – сказал Нилс. – Никаких других космических аппаратов на корабле нет. В наших имперских скафандрах нам на орбиту не попасть, а в ганрайских – тем более.
– Погодите… – Дейлани уперла руки в боки и уставилась себе под ноги. – Погодите минуточку. Это же научно-исследовательский корабль.
– Да, – ответил я, вопросительно вскинув бровь.
– Значит, здесь должны иметься спутники.
Мне захотелось расцеловать ее.
– Потому-то, лейтенант, я все время таскаю вас за собой. Нилс, отыщите терминал и узнайте, где находится отсек баллистических аппаратов.
– Их спутник наверняка преспокойно болтается на орбите, – проворчал он, встряхнув головой.
– Наверняка он был не один.
– Он просто должен находиться на орбите – откуда еще они могли взять карты?
– Неважно, энсин. Выполняйте.
Нилс нажал кнопку, и лифт тронулся с места.
– Исследовательские спутники не предназначены для людей, – напомнил он.
– Вот это мы и проверим. Придется нам проявить изобретательность. – Сам я старался думать как можно быстрее.
– Это я уже слышал.

Баллистический пусковой отсек представлял собой практически стартовую шахту. Узкий коридор прямоугольного сечения вел прямо к спутнику, который, на первый взгляд, был уже снаряжен для запуска. Нилс сразу бросился к пульту управления.
Приборное отделение спутника оказалось тесным, но не настолько, как я боялся. Мы все могли поместиться туда, и даже оставалось место для необходимых припасов. Будет чертовски тесно, нам придется находиться чуть ли не в интимной близости друг к дружке – но лишь в том случае, если мы справимся с подготовкой.
– Здесь нет даже регенератора воздуха, – сказала Дейлани. – И прочего жизнеобеспечения. Это все равно, что вылететь в космос в железном ящике.
Она попала в самую точку.
– Придумаем что-нибудь. – Я пригнулся и полез внутрь.
– Всего-то дел – засунуть сюда «спальники», – ухмыльнулся Нилс. Это была, конечно же, шутка. Может быть, с относительно компактными эвагардскими «спальниками» это и получилось бы, но не с громоздкими ганрайскими.
И сделать большой запас воздуха мы тоже не могли. От силы на двадцать четыре часа для четверых. Нам же требовалось гораздо больше времени. И еще, нам нужно было как-то поддерживать температуру. И устроить хоть какую-то вентиляцию.
Дейлани была права – моя идея была не из лучших.
– Выбраться с планеты, конечно, было бы очень хорошо, – сказала она, – но не за тем, чтобы сдохнуть на орбите. Ничего не выйдет. Эта штука не предназначена для пассажиров. Тут места только для того, чтобы техник мог влезть и работать, если что-то сломается.
Ничего нового для себя я не услышал.
– Режим полетного сна мы использовать не можем; в бодрствующем состоянии лететь нельзя. Что у нас остается? Как насчет медицинского стазиса?
Дейлани растерянно заморгала.
– Вы хотите сказать, что Содружество использует такую аппаратуру?
– Конечно.
– Вы согласны ей довериться?
– А разве у нас есть выбор?
– НМС поддерживает жизнь самое большее часов двести. Потому его и назвали неотложным. Не хочется даже и думать о том, что случится, если пробыть в нем слишком долго.
Я пожал плечами.
– Двести часов – намного дольше, чем мы продержимся здесь. К тому же нам не понадобятся ни тепло, ни воздух.
Она посмотрела на меня, будто прикидывала что-то в уме.
– Вы хотите всунуть сюда четыре стазис-модуля?
– Мы с вами вполне можем влезть в один.
Она прищурилась.
– Мы погибнем.
– Я приложу все силы, чтобы этого не случилось. Можно как-нибудь организовать энергоснабжение… проклятье, мы ведь можем отключить что-то из систем спутника, верно?
– Возможно. – Нилс стиснул кулаки. – Но ведь я не знаю этих систем. Если что-то пойдет не так, мы пробудимся в пластмассовых гробах, и нам останется только смотреть друг на друга, помирая от удушья.
– Будет темно, – напомнил я. – Мы ничего не увидим.
И хлопнув его по плечу, вылез из спутника и направился в коридор.
– Итак, что же нам делать? Нам нужно подготовить спутник к запуску, установить в нем четыре стазис-модуля и придумать, как их получше запитать. Что я упустил?
– Довольно много, – буркнул Нилс, взглянув на Дейлани. – Нам нужно будет уложиться во время и сделать все, как следует. Возможно, это удастся. А возможно, и нет, – добавил он, чуть помолчав. – Не могу обещать, что у меня с ганрайской техникой получится такая уж любовь – мне придется знакомиться с нею прямо по ходу дела.
– Не знай вы своей работы, вряд ли вас назначили бы на «Джулиан», – отмахнулся я. – Лейтенант, где нам искать модули НМС?
– Будь мы на эвагардском корабле, то на каждой палубе стояло бы самое меньшее по одному мобильному устройству. Но здесь вряд ли можно на это рассчитывать. А где искать их, я даже и не знаю.
– Вероятно, в медотсеке.
– Нет. – Дейлани закусила губу. – Там стационарные устройства. Их с места не сдвинуть. А вот… Это же колония! Они должны были взять с собой транспорт для перевозки рабочих и исследователей. На таких транспортах – и флаерах, и наземных машинах – должны быть мобильные стазис-модули. На случай тяжелых травм и тому подобного. У колонистов то и дело происходят несчастные случаи. И без НМС им не обойтись. Их-то мы и возьмем. Вся эта техника должна находиться в трюме ниже того, где мы только что побывали.
– Их трудно перевозить?
– Понятия не имею. Это ганрайцы!.. Но у них наверняка должны быть антигравитационные тележки.
– В таком случае пошли и посмотрим. Но сможем ли мы втиснуть сюда четыре штуки?
Дейлани скорчила гримасу.
– Это будет зависеть только от их размера. Четыре наших точно влезли бы.

Транспорт для передвижения по планете находился в особом трюме, который, как мне показалось, пребывал в практически полном порядке. Машин в огромном помещении было много. Пол и стены, представлявшие собой мощные серые решетки, тянулись вдаль.
Вроде бы мы оказались здесь хозяевами.
– Вот, – Дейлани ткнула пальцем, – эти большие фургоны и есть наземные транспортеры личного состава дальнего радиуса действия. На них обязательно есть НМС. – И она бегом кинулась к машине. У меня с энергией дело обстояло куда хуже. Ломка начала сказываться всерьез.
Я посмотрел на Салмагард.
– Рядовой?
– Адмирал, наблюдается движение под полом.
Движение под полом меня не беспокоило. Я поспешил вслед за Дейлани.
Краулер дальнего радиуса действия размером не уступал небольшому космическому боту. На каждом из шести огромных колес красовалась эмблема Ганрайской колониальной службы. В серых шасси я заметил несколько вмятин, но серьезных повреждений не было.
Дейлани уже опустила рампу. Она оказалась права в своих предположениях: внутри находилось два НМС-модуля – по одному с каждой стороны кузова.
– Не такие большие, как я опасалась… но что-то я не горю желанием доверять им свою жизнь, – сказала она с сомнением в голосе.
– Но придется. Как их отсоединять?
Она коротко взглянула на меня.
– С ними нужно обходиться деликатно. По две штуки на тележку. Придется сделать еще одну ходку. – Послышалось негромкое шипение, и на антигравитационной тележке загорелся свет. Дейлани отсоединила провода, приподняла устройство и отодвинула от стенки. Нилс поспешно подошел к девушке, и она занялась другим устройством. – Шесть часов на собственном питании, а потом нужны внешние источники энергии.
– Шесть часов? Кошмар! – сокрушенно воскликнул Нилс. – И зачем нам эти коробки?
– Тут есть и разъемы для внешнего питания, но они предназначены для таких вот машин. Что с ганрайцев взять?! – недовольно бросила Дейлани.
Нилс испуганно посмотрел на меня. Я знал, о чем он думал. Эти устройства могли и не обеспечить нам того времени, на которое мы рассчитывали. Но до тех пор, пока кто-то не предложит план получше, мы должны были изо всех сил осуществлять этот.
Дейлани закончила отсоединять второй модуль, и я взялся за кнопки управления.
– Идите, – и лейтенант с Нилсом потащили первый модуль вниз по рампе. Салмагард помогала мне управлять тележкой.
Меня так и подмывало прибавить скорости, но ганрайская техника поддавалась управлению куда хуже, нежели эвагардская. И в конце концов оказалось бы, что спешка отняла у нас больше времени, чем спокойное размеренное движение.
– Адмирал, как вы себя чувствуете? – негромко спросила меня Салмагард. Мы двигались на несколько метров позади Дейлани и энсина. Она, конечно же, ясно видела, что глаза у меня налились кровью. Их жгло как огнем. А мышцы время от времени прихватывало короткими судорогами.
– Лекарство, которое дала мне лейтенант, уже не действует, – объяснил я. – Так что мне теперь трудно сосредоточиться.
– С этим можно что-нибудь поделать?
Я покачал головой.
– Ганрайской фармакологии далеко до нашей. Будь у них нужные средства, я наверняка не попал бы так быстро в зависимость. Не переживайте. Я еще продержусь. – Этот аспект нашей ситуации ускользнул от внимания лейтенанта, но отвлекать ее сейчас я просто не имел права. Когда речь идет о жизни четырех человек, личный комфорт одного не так уж важен.
Идти предстояло далеко, но я уже привык мерить трюмы шагами. А устать сильнее ноги просто не могут.
– Оно идет за нами, – прошептала Салмагард.
– И как же оно нас чует?
Девушка выразительно взглянула на пол.
– По вибрации? По теплу?
Она пожала плечами.
– Чем больше мы передвигаемся, тем больше поступает сигналов. Мы приманиваем их.
– Готовьтесь к драке.
– Я готова. А вы? – озабоченно спросила она.
– Не люблю драк.
– Сэр?..
– Не беспокойтесь обо мне, – ответил я. Сейчас главным для меня было – сохранить здравый рассудок. А драться, если понадобится, будет Салмагард.
– Поезжайте на первом лифте, – крикнул я Дейлани. – Воспользуемся не грузовым, а пассажирским – два раза – все равно он быстрее. Жаль, что туда оба ящика не влезут. – Я махнул рукой. – Поезжайте. – Хорошо, что хоть один туда вошел. Хотя и впритык.
– Есть, сэр. – Дейлани и Нилс исчезли за закрытыми дверями.
Салмагард открыла карман на бедре и поправила оказавшийся там ганрайский пистолет так, чтобы его было легко выхватить.
– Нарушаете приказы, – подчеркнуто шутливым тоном бросил я. Я и не заметил, когда она успела подобрать его.
– Мне кажется, что эти показания уже не ошибочные, – сказала она, старательно отводя взгляд.
– Пожалуй, хорошо было бы привлечь в армию побольше людей с вашими генами.
Двери лифта открылись, и мы не без труда запихнули в кабину НМС-модуль (его пришлось слегка наклонить). Подъем продолжался всего несколько секунд.
Едва успели открыться двери, как в комме раздались крики. Салмагард мгновенно вылетела из лифта, оставив меня наедине с ношей, вес которой, даже на антигравитационной платформе, оставался весьма солидным. Я выровнял платформу и поплелся следом.
Дейлани пыталась утащить Нилса от трех ксеносов. Один из них был настолько огромен, что занимал почти весь коридор, но и двое других были достаточно велики, чтобы сгодиться для ночного кошмара.
Все трое наступали. Нилс был ранен – и на полу, и на белом вакуумном костюме виднелись пятна свежей крови.
Салмагард выскочила между людьми и ксеносами и вскинула руку с ганрайским пистолетом. Она выстрелила в ближайшего из них, который с пугающей быстротой приближался к ней. Реактивная пуля, предназначенная для использования внутри космических кораблей, разбилась о панцирь чудовища, не причинив ему никакого вреда. А оно, похоже, и не заметило выстрела. И ведь это было одно из тех, что поменьше. У Салмагард непроизвольно дернулся глаз, и она отступила на шаг.
Я помог Дейлани подтащить Нилса обратно к лифту, но бегать наперегонки с этими тварями, да еще в столь тесном закоулке, нечего было и думать.
Салмагард, судя по всему, твердо вознамерилась отразить нападение.
Она отступила еще на шаг и, направив оружие в переборку, быстро выстрелила несколько раз подряд. Мне сначала показалось, что она стреляла не целясь, но оказалось как раз наоборот: все выстрелы были идеально меткими. Большая панель отвалилась от стены и повисла, раскачиваясь, на одном креплении, явив на свет перепутанные провода и трубы. Салмагард, очевидно, не увидела того, что ей требовалось – она точно так же отстрелила панель на противоположной стене, а потом сделала завершающий выстрел.
Произошло нечто вроде небольшого взрыва, и коридор заполнился обжигающе горячим паром. Я поспешно активировал шлем, а Дейлани, наклонившись, закрыла у энсина лицевую пластину. Затем мы втащили его в лифт, все так же занятый НМС-модулем. Дейлани вытолкнула платформу с ее грузом, и она, ударившись о переборку, поехала наискосок по коридору. Салмагард на ходу выровняла ее направление, нырнула в лифт и, дернув за ручку, закрыла дверь.
– Вниз, – сказал я, вновь открывая шлем, и мы тронулись с места. – Получилось?
Салмагард кивнула.
Я переключился на Нилса. На спине у него оказались серьезные ожоги, в центре каждого из которых находились раны, похожие на глубокие проколы. Белый скафандр был измазан кровью. Вид у парня был ужасный; его вакуумный спецкостюм «решил», что не следует тратить время на ремонт разрывов – сначала нужно лечить хозяина.
– Нам нужно в лазарет.
Насчет пара Салмагард, конечно, придумала здорово. Гениально. Атмосферы на этой холодной планете не было, и потому вряд ли местная жизнь могла в ходе эволюции развить в себе защиту от жары.
Мы с Дейлани ввели Нилса в ганрайский лазарет – медико-биологическую лабораторию – и обнаружили там не меньше дюжины тварей. Некрупных – до метра в размахе лап. Все они сидели на стенах и потолке. Мы с лейтенантом замерли на месте, преградив путь Салмагард.
– По-моему, мы их разозлили, – сказал я ей.
– О, Основатель!.. – Нилс зажмурился.
Салмагард тянулась на цыпочках, пытаясь заглянуть через наши плечи. Разглядела тварей на стенах и жестом велела нам отойти с дороги. Мы попятились. Кровотечение у Нилса не прекращалось. Это было плохо.
Один из ганрайских скафандров, которыми мы недавно пользовались, лежал в нескольких метрах от двери. Салмагард метнулась к нему и поспешно принялась одеваться. Он более-менее подошел ей по размеру. Она герметизировала шлем и сняла с предохранителя укрепленную на запястье сварочную горелку.
Затем она вошла в медицинский отсек, и дверь за нею закрылась.
Нилс ошалело уставился на дверь.
– Императрица всегда ведет переговоры лишь в одном стиле, – напомнил я ему. – И не говорите, что не помните этого.
Прошло около тридцати секунд. Дверь открылась, и Салмагард, опять же жестом, пригласила нас войти. Помещение пестрело пятнами копоти, на полу валялось несколько обожженных паучьих остовов. Еще там было полно дыма, но противопожарные спринклеры уже выключились.
– Все чисто, – доложила Салмагард.
Я невольно подумал о том, сколько еще укромных уголков в этом помещении, но девушка была совершенно уверена в своих словах, и к тому же у нее был сканер. Мы уложили Нилса; Дейлани метнулась было в сторону, но тут же вернулась.
– Переверните его, – велела она, и мы поспешно выполнили приказ. Потом Салмагард начала освобождаться от второго костюма.
– Лучше останьтесь в нем, – посоветовал я, не оглядываясь.
– Бесполезно, сэр. Горючее кончилось.
Дейлани сделала Нилсу укол и поводила над ранами электронной лупой.
– Отрава уже начала действовать. Нужно ее хотя бы замедлить. – Она вложила в инъектор другую ампулу и сделала еще один укол. Нилс громко выругался. – Заткнись! Дайте мне резак. – Вторая фраза была адресована мне. Я схватил инструмент и передал девушке. Она разрезала лазерным лучом спину скафандра и обнажила спину Нилса. Даже мне раны показались жуткими. Кожа вокруг язв набухла чудовищными волдырями, черными посередине и багровыми по краям. Из ран сочилась темная пена.
– И как скоро он превратится в пыль? – спросил я, крепко зажмурившись. Голова у меня кружилась, в глазах двоилось. Да еще и началось сердцебиение, отчего я чувствовал себя еще хуже.
– Я еще жив, – плачущим голосом напомнил Нилс.
– Не знаю, – рассеянно отозвалась Дейлани. – Ганрайцы действовали не слишком изобретательно. Энсин, я сейчас постараюсь замедлить у вас обмен веществ. Мне придется на секунду остановить ваше сердце, потому что препарат должен локализоваться. Если в это время сердце будет биться, лекарство занесет туда, куда не следовало бы. Так что без паники.
– Погодите… Что? Вы хотите убить меня?
– Умирать легко, – сказал я.
Нилс еще сильнее побледнел и громко икнул.
– Без паники, – повторила Дейлани, прикладывая контакты к обнаженной коже.
– О, императрица! – ахнул парень.
Я оглянулся и увидел, что Салмагард нет на месте. Я и не заметил, когда она покинула помещение. Я встряхнул головой – легче не стало.
– Держите его! – приказала Дейлани.
– Понял, понял…
– Хочу кое-что добавить к вашему плану, – сказала Дейлани. Ее голос звучал не очень внятно, потому что она держала в зубах колпачок от еще одного шприца. Выплюнув его, она продолжила: – Его так или иначе нужно погружать в стазис.
– Вот видите! Я все предусмотрел! А ведь вы, молодежь, наверно, думали, что я все время импровизирую.
Она пристально взглянула на меня.
– Вы что-нибудь принимали?
– Нет. Просто дрянь выветривается. Да все нормально…
– О, императрица! Пока что помогите мне. Вами я тоже займусь.
– Это не срочно.
– Уберите руки. – Я покорно повиновался, и она ударила энсина электроразрядом. Парень замахал руками. – Держите его.
– Вы намерены вернуть его к жизни сегодня? – осведомился я, удерживая парня на месте только своим весом, а не напряжением мышц.
– Хотите сами этим заняться? – Она полила израненную спину какой-то пеной и пробормотала что-то нелестное по поводу ганрайской медицины. – Держите третий контакт и помогайте мне.
– Какой?
– Синий!
– О! Синий! – Я попытался выполнить приказ, но трясущиеся руки отказывались повиноваться. Дейлани, заметив это, посуровела. – Ладно, тогда отойдите.
– Я могу держать его.
Она смахнула третий контакт со спины Нилса, проверила оставшиеся два, дала разряд и тут же вколола еще один укол. Нилс охнул и разразился бранью вперемешку со стонами.
– Не стройте из себя младенца! – Она выдернула из спины раненного шип длиной с мой палец, отшвырнула его и нанесла еще одну порцию пены, которая, похоже, помогала. – Необходимо изолировать ему спину, чтобы повязка, вместе со скафандром, составляла герметичное целое – костюм не успеет вовремя заделать в себе такую большую дыру. Где наш Глазастик?
Она имела в виду Салмагард.
– Не знаю. – Я включил вызов через комм.
– Рядовой, где, черт возьми, вы находитесь?
– Расчищаю коридор к пусковому отсеку спутника, адмирал.
Что ж, это, так или иначе, было необходимо сделать, и опять же, черт возьми, мозги у нее работают куда лучше, чем мои. У меня способность рассуждать здраво появлялась и исчезала, когда ей заблагорассудится, а мы уже выбивались из графика.
– Будьте осторожны.
– Сэр, первое устройство повреждено. Нам понадобится еще одно. Но наше я уже поставила на место.
Это она отлично придумала! Впрочем, двух человек положить в стазис-модуль нельзя. Она всего лишь имела в виду то устройство, которое привезли мы с нею. Значит, одного модуля не хватает, и… Я поспешно выкинул мысль из головы.
– Продолжайте, рядовой.
– Не выберемся мы с корабля, когда тут эти твари повсюду, – без всякого выражения произнесла Дейлани.
Она была права. Гора оказалась слишком высока и крута для нас, даже и без помех, которые создавали бесчисленные враги. Но я не мог приказать им убраться с дороги.
– Не раскисайте, – сказал я. – У нас все получится. Пока что, как мне кажется, переговоры проходят вполне успешно.
– Пожалуй, таким вы нравитесь мне больше, – бросила она.
– Мне это уже говорили.
Дейлани закончила обрабатывать спину Нилса и перевернула его.
– Слушайте внимательно, энсин. Я напичкала вас коктейлем, который убьет вас за двенадцать часов, а то и меньше. К счастью, в это время мы или будем пребывать в стазисе, или уже погибнем. Это стимулятор. Он подействует на вас так, что вы сможете забыть, что умираете. Так вот, не забывайте, что умираете. Вы меня поняли?
– Так точно, мэм.
Она вкатила ему еще один, последний укол и помогла сесть. Он тут же закашлялся. Я понял, что она делала. Конечно, в медицинских манипуляциях я не разбирался – но Нилс был нам необходим. Без него у нас не было бы ни малейшего шанса выбраться с планеты, и поэтому она старалась сохранить его в дееспособном состоянии самыми радикальными медицинскими мерами. Я впервые увидел Дейлани за настоящей работой; назначение на «Джулиана» она получила явно по заслугам.
– Энсин, как вы себя чувствуете?
– Какого?..
– Дайте ему минутку прийти в себя, – посоветовала Дейлани.
– Нет у нас этой минуточки.
– Да-да… Помогите мне поднять его. Он не сможет двигаться самостоятельно; нужно будет поместить его в спутник и дать работу ему в руки. А вы как? Справитесь?
– Выдержу, – ответил я.

Глава 18

Время уходило безвозвратно. Нужно было возвращаться к спутнику.
Мы с Дейлани вывалились из лифта и увидели спину Салмагард, а дальше, в коридоре, самую большую из тех трех тварей, что напали на Дейлани и Нилса. Остальные две пропали неизвестно куда. Пар рассеялся: корабельный компьютер определил поврежденный участок и отключил его.
Салмагард была права. Мы чем-то привлекали ксеносов, и этот громадный сейчас наступал на нее.
В руках Салмагард держала какое-то незнакомое мне устройство чуть ли не с нее величиной. Нечто подобное, пожалуй, можно увидеть в руках одетого в ремонтный скафандр человека, занимающегося какой-то тяжелой работой в корабельном трюме.
Мы с Дейлани поспешно отступили в лифт. Втягивать в эту схватку еще и Нилса вряд ли было бы разумно.
– Э-э… рядовой…
– Расчищаю дорогу, адмирал.
Она сделала несколько шагов вперед, и чудовище остановилось. Я решил, что оно должно было растеряться, увидев такую мелочь, отказывающуюся спасаться бегством. Тварь была настолько велика, что с трудом помещалась в коридор. Ее ноги упирались в обе стены, и она не столько шла, сколько тащила свое туловище вперед.
– Она справится? – громким шепотом спросила у меня Дейлани.
– Не знаю. Рядовой, отступайте!
Салмагард не ответила и не послушалась, а, напротив, переступила с ноги на ногу и покрепче взялась за свою… непонятную штуку. Скорее всего, оружие. Она отлично понимала, что очистить проход к спутнику – необходимо.
Враг уже приблизился вплотную. Я видел, как ксенос выгнул спину, выпустил из брюха шипы и дополнительные мелкие конечности – вот, значит, каким образом получил свои ранения Нилс, – и оказалось, что именно этого и ждала Салмагард. Из передней части аппарата ударил язык пламени, а девушка устремилась вперед и ткнула своим оружием в брюхо черной твари.
Оказалось, что она вооружилась магниевым резаком. Как и большинство ганрайских изделий, он был массивнее и примитивнее, нежели то, к чему привыкли эвагардцы. Сначала вспыхнул ослепительный свет, а затем огненное острие углубилось в тело чужака, который теперь уже начал пятиться от Салмагард. Она гнала тварь все дальше и дальше – мимо коридора, ведущего к пусковой шахте спутника. Мы с Дейлани тут же подхватили Нилса и устремились туда.
Мы проволокли его по узкому проходу, загрузили в спутник и прислонили к единственному НМС-модулю, который там находился.
В люке появилась раскрасневшаяся, но невредимая Салмагард. Ее лицо не выражало ни возбуждения, ни восторга, а разве что глубокое удовлетворение от выполненной работы.
Она, значит, искала не оружие, а инструменты… Остроумно. Резака у нее уже не было; вероятно, она так и оставила его в брюхе твари.
– Вы его прикончили?
Она покачала головой.
– Но он больше не будет нам мешать.
– А что с остальными?
– Они готовы, адмирал. На данный момент мы в безопасности.
Я перевел дух и попытался собраться с мыслями. Мне бы минутку – всего минутку, – но, увы, у нас и ее не было. Я протер глаза, несколько раз стиснул кулаки и заставил себя сосредоточиться.
Дейлани и Салмагард настороженно смотрели на меня, я же больше беспокоился насчет Нилса. Без него нам никуда не улететь. Он не должен пострадать еще больше. Его глаза были закрыты, но он пребывал в сознании и глубоко дышал.
– Друзья мои, нам необходимо взять под контроль эту палубу. Или, по крайней мере, ее участок отсюда и до лифта. Без вас обеих нам не обойтись, значит, нужно обеспечить безопасность энсина. Рядовой, идите и закройте все гермодвери, какие увидите. Вплоть до лифта чужаков нет, верно? Значит, они не могут попасть сюда, кроме как из лифта.
– Есть, адмирал. – И она умчалась.
– Вы вянете прямо на глазах, – заметила Дейлани. – Я могла бы дать вам стимулятор. Он, конечно, сильно скажется потом, но позволит вам продержаться ближайшие несколько часов. У вас очень усталый вид.
– Какие тут имеются тайные препятствия?
– Нужно сначала сделать вам анализ крови – иначе вы можете впасть в кому, а то и вовсе умереть.
– Некогда. – Я встряхнул головой и повел Дейлани обратно по коридору. – Нужно дело делать. Найдите Нилсу все, что он потребует, и помогайте ему. Поддерживайте его настроение, делайте все, что понадобится. Теперь вы работаете на него.
– А вы?
– Мы с рядовым постараемся разыскать еще три стазис-модуля. Знаете… я… на меня сейчас нельзя положиться по части всяческих подробностей. Вам придется проверять, не забыли ли мы что-нибудь, идет?
Ее взгляд метнулся в сторону пусковой шахты.
– Если мы в ближайшее время не положим его в стазис, он не выживет.
– Если он не подготовит запуск, не выживет никто из нас.
Я догнал Салмагард, которая проверяла закрытые двери и люки. Мы погрузились в лифт и поехали в транспортный ангар.
Оклеенные серыми матами коридоры ганрайского корабля начали сливаться в моем восприятии.
– Вы ведь устали, да? Может быть, воспользуетесь стимуляторами? – обратился я к своей спутнице.
– Адмирал, среди эвагардских дам принято никогда не полагаться на химические препараты.
– Это следует понимать как ответ, что вам бы не помешало?
– Нет, сэр, – с абсолютно честным видом ответила она.
Мне оставалось только жалеть, что она не проявила себя с этой стороны до тех пор, пока дела не обернулись совсем плохо. Вероятно, тут сыграл свою роль прилив адреналина.
– Когда вернемся, нужно будет попросить у Дейлани.
– Вам, сэр, стимулятор нужнее, чем мне. – Это было сказано совершенно искренне.
– Возможно, но я не могу им воспользоваться. Карма такая.
Двери лифта открылись, и мы вышли в коридор.
– Движение в отсеке, – тут же доложила Салмагард.
– Все равно, надо идти.
– Естественно.
– Полагаю, у вас нет при себе еще одного резака.
– Нет, сэр. – В ее голосе прозвучало волнение.
– Я буду отвлекать их. А вы займитесь модулями, – сказал я.
Мы вошли в ангар, и я сразу увидел с полдюжины ксеносов разной величины, но не меньше двух метров в размахе ног. Двадцать минут назад их тут не было.
– Вы и впрямь разозлили их, – сказал я.
– Каким образом?
Я решил предоставить ей возможность самостоятельно обдумать этот вопрос и со всей доступной мне быстротой кинулся в другую сторону. Там стоял трюмный карт. Я вскарабкался в него и рванул с места. Эта маленькая легкая машинка предназначалась для быстрого передвижения по таким вот огромным складам.
Я погнал прямо на ближайшего ксеноса, находившегося на полу, и в самый последний миг отвернул, рассчитывая лишь припугнуть его. Обогнув существо, я направился к другому. Я надеялся, что вызову у них больше интереса, чем Салмагард. Пока я пребывал в движении, особая опасность мне не грозила. А вот пешком я долго не продержался бы.
Вторая тварь, поменьше размером, стоя, возвышалась над палубой всего на метр. Я врезался в нее и размазал по переборке.
Затем я откатился и принялся высматривать следующую жертву. И тут одно из существ тяжело шлепнулось на крышу машины и без труда пронзило крючковатыми когтями тонкий брезент. Наверно, сидело на потолке. Я выпустил рукоять управления, выпрыгнул, перекатился и вскочил на ноги. Карт покатился дальше, унося ксеноса с собой, но я все же не остался без компании. Я с великим трудом увернулся от некрупной особи, нацелившейся прыгнуть на меня, но вовремя взглянув через плечо, выяснил, что она была не одинока. Я кинулся бежать.
– Рядовой, все в порядке?
– Никто меня не беспокоит, сэр.
Отлично. Убежать от самого крупного из моих преследователей нечего было и надеяться. Я нырнул на пол и по инерции въехал под большой краулер-автобус. Выбрался с другой стороны и припустил дальше.
В ангаре оказалось гораздо больше чужаков, чем можно было бы ожидать встретить во всем корабле, тем более что мы загерметизировали его. Но пусковой отсек спутника был хорошо изолирован, так что Нилсу и Дейлани можно было пока не беспокоиться. Разве что эти твари сообразят, как пользоваться лифтом.
В широком проходе между громоздким исследовательским флаером и одними из наружных ворот ангара появилась Салмагард, толкавшая перед собой НМС-модуль. Она выглядела невредимой. И все равно я побежал в сторону от нее.
По крайней мере, благодаря твердым панцирям ксеносы не могли передвигаться беззвучно. Цоканье их ног эхом разносилось по пустому помещению и непрерывно напоминало о том, что они полны энергии и гонятся за мною.
– Рядовой, – тяжело дыша, сказал я в комм, одновременно свернув в сторону и временно отгородившись от преследователей очередной машиной, – рядовой, мне нужно, чтобы вы открыли большие ворота. – Одна тварь карабкалась на автоматический разведывательный робот и должна была вот-вот оказаться прямо надо мною.
– Сэр, но ведь нам нужны еще два устройства.
– Откройте ворота и тут же закройте. И поживее.
– Есть, сэр.
Я не знал, сколько у меня осталось сил на беготню. Ломка стремительно высасывала из меня энергию. Если моя спутница – рядовой Салмагард – не сделает что-нибудь, они очень скоро меня поймают. На пути мне попалась антигравитационная тележка. Я, не замедляя шага, включил ее, развернул и толкнул в вырвавшегося вперед ксеноса. Тележка с приятным слуху скрежетом попала в цель, но я уже бежал дальше.
Вспыхнули лампы аварийной сигнализации. Я герметизировал шлем, и тут же взвыли сирены. Салмагард действовала быстро. На воротах зажглись фонари. Я рухнул на четвереньки, прижал ладони к полу и подал напряжение на электрозацепы перчаток.
Воздух с бешеной силой вырвался наружу. Мелких ксеносов подхватило струей и потащило к открывающимся дверям. Те, что покрупнее, удержались, но они-то как раз не загоняли меня до упаду.
Почти сразу же ворота начали закрываться. Нескольких ксеносов выдуло, еще нескольких прижало створками с такой силой, что человека без бронекостюма раздавило бы в лепешку, но эти ребята были покрепче.
Я отцепился от пола, отключил шлем и побежал к ближайшему исследовательскому краулеру, большой и прочной – куда прочнее, чем складской карт – машине. Остановившись перед люком, я задумался о том, как же его открыть. Если бы Салмагард не отбросила продувкой гонявшихся за мною мелких пауков в дальний конец ангара, они, во время этой паузы, наверняка догнали бы меня. Салмагард помогла мне выиграть необходимое время и, совершенно точно, спасла мне жизнь.
Я забрался в кабину и закрыл за собой дверь.
На крышу тут же шлепнулось что-то тяжелое. Я отчетливо слышал, как оно ползло, скрежеща по металлу когтями.
Я рухнул в водительское кресло, запустил мощный двигатель и включил обзорные экраны, чтобы видеть палубу. Затем я отпустил тормоза, толкнул ручку вперед, дал обороты и безжалостно переехал ближайшего ксеноса. Это было не слишком спортивно, но меня самым форменным образом приперли к стене. А карма у меня и без того искорежена.
Кроме того, я никак не мог отнести этих тварей к числу вымирающих видов. Они были повсюду.
Когда я раздавил третьего, они, наконец, поняли намек и начали разбегаться. Я продолжал гоняться за ними, раздавил еще троих и в конце концов врезался носом краулера в стену, перебив задние ноги рослой четырехметровой твари, которая пыталась отыскать убежище, забравшись наверх. Я сдал машину назад, и моя отчаянно дергавшаяся жертва упала на пол. Мне показалось неприличным оставлять калеку мучиться, поэтому я поступил милосердно – пару раз проехал по нему, – после чего покатил осматривать помещение.
Остальные ксеносы были недосягаемы для меня. Я выехал на середину ангара и оставил мотор работать вхолостую. Перед глазами у меня все немного расплывалось, но в целом я чувствовал себя вполне прилично. Ездить на краулере было куда легче, нежели бегать.
– Рядовой!
– Слушаю, адмирал?
– Как ваши дела?
– Засунули второй модуль в спутник. Возвращаюсь за третьим. Энсин Нилс не может двигаться, но лейтенант в точности выполняет его указания. Он плохо выглядит, – добавила она.
Я вздохнул.
– Попытаюсь прикрыть вас. Я тут раздобыл исследовательский краулер, очень подходящий для наших обстоятельств, но в коридорах вам придется рассчитывать только на себя, не выключайте сканер.
– Он включен, адмирал.
Я откинулся на сиденье. Все суставы ныли. Интересно, сколько минут уже протикало и сколько еще осталось? Я посмотрел на руки, затянутые в перчатки. Сквозь них ничего не было видно, но под скафандром и кожей суетились наномашины, не позволявшие туману внедриться в мое тело и тем самым сохранявшие мне жизнь.
Туману, который вовсе не туман, а личинки или икра этих порождений иного мира. Было очень трудно представить, трудно уложить в голову, что эта вездесущая дымка состоит из крохотных организмов, которые со временем превращаются в такие вот громадины.
Нас спасали технологии, которые каждый эвагардец воспринимал как нечто само собой разумеющееся. И, конечно, пристрастие Дейлани к скрупулезному выполнению положенных по уставу дезинфицирующих процедур. До поры до времени ее гипертрофированное чувство долга раздражало меня, как заноза под кожей, но теперь оказалось, что именно ему я обязан жизнью.
Я смотрел на огромные ворота и думал о лежавшей за ними планете. Я сочувствовал колонистам, но их планам не суждено было сбыться. Эта планета не желала становиться колонией.
У нее, как-никак, было свое население.
Между тем почти неразличимые аборигены понемногу спускались на палубу. Я видел на экране, что они подкрадываются к моему краулеру сзади. Как ни оценивай их действия, это – охотничья тактика. И возникнуть из ничего, без эволюционного процесса, она не могла. На что же эти существа охотятся в обычных условиях?
Мертвая, значит, планета? Нет. Она лишь прикидывалась мертвой, и мы с обычной человеческой надменностью приняли маску за ее истинное лицо. Возможно, под оболочкой из черного камня скрыты целые миры.
Я переключил краулер на задний ход и, рванув с места, услышал, как под колесами несколько раз громко хрустнуло. У меня от этого стало нехорошо на душе. Парочка отставших, только-только собиравшихся спрыгнуть на пол, поспешно взбежала обратно на стены.
Меня посетила очень неприятная мысль, и я открыл люк – ровно на столько времени, сколько нужно было, чтобы взглянуть на потолок. Конечно, с полдюжины пауков сгрудилось прямо у меня над головой. Я отвел краулер в сторону. Помешать им прыгать сверху было не в моих силах, но я мог, по крайней мере, затруднить им дело.
Самые крупные могли бы, при желании, разодрать краулер на части. Машина была, конечно, прочной, но не бронированной. Я очень надеялся, что они не додумаются до этого.
Появилась Салмагард; она бежала через трюм и казалась с такого расстояния совсем крохотной. Черные пауки не кинулись толпой к ней, как я опасался, – поостереглись. И не без основания: Салмагард, по доброй старой эвагардской традиции, относилась к ним ничуть не милосерднее, чем я.
Она взбежала по рампе и скрылась в другом флаере.
Ксенос свалился с потолка на флаер и пополз внутрь, вслед за нею. Едва я успел открыть рот, чтобы предупредить об опасности, как паук вылетел обратно и покатился по полу, оставляя за собой полосу розового дыма.
– Э-э… рядовой! У вас все в порядке?
– Да, адмирал. – Она отогнала ксеноса с помощью ракетницы. Толково. Я тронул машину вперед и переехал дымящееся существо.
– Адмирал!
– Слушаю.
– Что творится у нас над головой?
Я понял ее вопрос: как только она выйдет из машины, они станут прыгать на нее. Я посмотрел на ксеносов, устроившихся над флаером. Можно ли разогнать их? И нужно ли разгонять их?
– Так… Рядовой, вам нужно выскочить как можно быстрее. Если они и будут прыгать, то, по крайней мере, не обрушатся прямо вам на голову, и у меня будет возможность попытаться помочь вам. Сколько ракет у вас осталось?
– Еще две.
– Значит, еще не все потеряно. На счет «три». – Я снял краулер с ручного тормоза и взялся за рычаги. – Три!
Из флаера стремительно вылетела антигравитационная тележка со стоявшим на ней модулем НМС; вероятно, Салмагард пришлось разбегаться из самого дальнего угла кабины. Съехав по рампе, платформа плавно покатилась по полу. Не совсем в нужном направлении, но это было неважно. Три ксеноса одновременно прыгнули с потолка; рефлексы у них оказались хорошие, но недостаточно: я наехал на них, не дав сориентироваться. Двоих я раздавил, но третий метнулся вслед за Салмагард, прежде чем я сообразил, как поступить с ним.
– Сзади! – предупредил я, прибавив скорость.
Она обернулась и выстрелила в него из ракетницы, но перед тележкой уже с грохотом приземлился еще один. Салмагард некогда было перезаряжать оружие. Она смогла лишь повернуть тележку и прибавить ходу. Но тут уже я успел развернуться и раздавил нападавшего паука, однако за это время успели спрыгнуть еще несколько.
Просторный свободный ангар как нельзя лучше подходил для экстремального вождения. Наконец-то пригодилось хоть что-то, что я хорошо умею.
Я стремительно бросал краулер из стороны в сторону, и часть ксеносов отступила, но несколько продолжали целенаправленно наступать на Салмагард. Я устремился к ним, и они разбежались. Так мне удалось отыграть еще несколько мгновений в нашу пользу. Держась рядом с нею, я вынуждал врагов проявлять осторожность.
Мы уже приблизились к выходному люку. Я то и дело совершал угрожающие рывки и задержал ксеносов. Салмагард выскочила за дверь.
Увидев, как за нею закрылась створка, я медленно, расслабленно выдохнул и, откинувшись на сиденье, стал разглядывать метавшихся по ангару чужаков. Хорошо было бы понять, как они проникают сюда, но с этим я не мог ничего поделать.
– Рядовой, с вами все в порядке?
– Так точно, адмирал.
Ну, уже кое-что. Я потер глаза и вновь взялся за рычаги. Нельзя было позволить ксеносам чувствовать себя слишком уж свободно, тем более что нам еще предстояло здесь немало работы.
Я стал гоняться за теми, которые оставались на полу, но они успели научиться уворачиваться из-под колес. Я загнал их обратно на стены.
Судя по валявшимся повсюду изуродованным раздавленным панцирям, я изрядно проредил врагов, но их все еще оставалось очень много.
Встав с водительского места, я прошел в пассажирский салон. Там удалось отыскать небольшую ручную ракетницу и много ракет. Я положил все это в сумку. Не лучшее оружие, но лучше, чем ничего. Салмагард в борьбе с ксеносами проявила большие способности к импровизации, я же надеялся, что удастся обойтись без оружия. Краулер пока что оставался самой сильной фигурой на доске.
Вернувшись на место, я всмотрелся в экраны. Пауки сидели на стенах и потолке. Моя задумка тут не сработает.
Значит, этот план не годится. Их слишком много, и они слишком быстро приспосабливаются к моей тактике. Салмагард, при всех ее способностях, не продержится на открытом месте и десяти секунд. Но нам так или иначе требуется еще один модуль. Как же вытащить его отсюда?
– Дейлани, – сказал я в комм, – дайте рядовому стимулятор, хочет она того или нет.
А мне позарез нужно кое о чем подумать.

Глава 19

– Рядовой, теперь нам придется действовать по-другому.
– Согласна, адмирал. Третье устройство доставлено.
– Как там Нилс?
– Все еще в сознании.
Я поморщился.
– Где вы находитесь?
– Прямо за дверью, сэр.
– Слушайте план: я подвезу вас к последнему флаеру.
– Мне нужно будет сразу вскочить в вашу машину, сэр?
– Совершенно верно. Я выпущу вас из кабины возле самого флаера и постараюсь прикрыть, пока вы будете опускать рампу. Оказавшись внутри, сразу же поднимите ее. Справитесь?
– Я люблю трудные задачи, адмирал.
Ни тени сомнения.
– Я подъезжаю. Откройте вакуум-дверь по моему сигналу. Как там Дейлани?
– Мне показалось, что она несколько утратила равновесие, сэр.
Ну, и кто может упрекнуть ее за это?
– Хорошо. Входите! – Я сбросил скорость, но не стал останавливаться. Краулер и без того еле полз. Бесчисленные наезды на ксеносов не прошли даром для колес и днища; машина наверняка получила немало повреждений, и шины вот-вот начнут сдуваться. Очень похоже, что вещества, содержащиеся в телах местных пауков, разъедают все на свете: и металл, и пластик.
Дверь распахнулась, и в ангар стремительно влетела белая фигурка Салмагард. С потолка посыпались ксеносы.
– Я здесь!
Я прибавил скорость и покатил к стоянке флаеров, чуть не зацепив по дороге стоявшие в рядок разъездные карты.
Салмагард я не видел и мог лишь полагаться на ее заверение, что она в машине. Резко затормозив вплотную к флаеру, я увидел, как она мелькнула на экране, упала на палубу, перекатилась и молнией бросилась вперед.
Я дал задний ход, раздавил мелкого ксеноса, оказавшегося ближе всех, а потом ринулся на других, падавших с потолка около флаера и вокруг него. Расплющив того, который подобрался ближе всех к Салмагард, я распахнул люк, высунулся и выстрелил в одного, который был явно настроен сбить девушку с ног.
Рампа уже опустилась наполовину. Салмагард подпрыгнула, ухватилась за край, подтянулась и перебросила тело внутрь машины. Через мгновение полотно рампы вновь поползло вверх. Никто из врагов не успел проникнуть внутрь, зато один чуть не лишился ноги. Теперь дело вновь было за мною. Я нырнул обратно в краулер и захлопнул за собой люк.
– Все нормально?
– Просто замечательно, сэр. Но как же мне выйти?
– Вы не будете выходить. Вы подъедете прямо к двери и разгрузитесь там. Я знаю, что вы не пилот, – добавил я, не дожидаясь возражений. – Но вам и не нужно уметь летать. Достаточно заставить эту штуку сдвинуться с места и поехать в нужном направлении. Вот и все. Более или менее. – Я объяснял ей что к чему и смотрел на ксеносов, кишевших возле флаера. Им, похоже, так и не приходило в головы или в то, что там у них есть, что они могут и вломиться в машину.
– Вы хотите сказать, что флаер заряжен? – Салмагард больше верила в свое умение драться, чем в способность управлять машинами.
– Да. Прежде всего отпустите тормоза.
– Тут что-то не в порядке: выскочило сразу несколько надписей с предупреждениями, – заметно нервничая, сообщила она.
– Это потому что ксеносы облепили крылья. Не обращайте внимания. Спокойно трогайтесь с места.
Флаер медленно пополз вперед, потом начал поворачивать. При этом он зацепил стоявший рядом флаер и раздавил несколько ксеносов.
– Ой! – воскликнула Салмагард.
– Не обращайте внимания, – повторил я. – Вам нужно заставить эту штуку проползти какую-то сотню метров, и совершенно не важно, в каком виде она доедет до места. Я никому не скажу.
– Есть, адмирал. – Флаер теперь полз по прямой, и ксеносы внезапно прониклись желанием покинуть его. Я не мог поставить им это в вину: грация, с которой двигалась Салмагард, не распространялась на флаер под ее управлением. Она точно наехала на аккуратный ряд картов, которые мне только что удалось не задеть. Машинки захрустели, во все стороны полетели обломки металла и пластмассы. На палубу хлынули горючее и охладитель. Ладно, все равно это барахло принадлежало не нам, а Содружеству.
Тут мне пришло в голову, что пора бы и ехать следом, но краулер не послушался нажатой педали. Я скосил глаза на многочисленные тревожные огни и предупреждающие надписи, мигавшие на панели управления. Эта техника предназначалась для исследования суровых вновь открытых миров и должна была отличаться повышенной прочностью. Я нисколько не собирался жалеть ее и нажал педаль сильнее, но услышал лишь звуки, свидетельствовавшие об агонии двигателя. Скрежет металла.
Коррозия сделала свое дело. Я нисколько не удивился этому. Вот только момент выдался не самый подходящий. Я застрял посредине ангара, и аборигены уже вновь начали проявлять ко мне интерес.
Салмагард доехала до конца анагара и начала маневрировать, стараясь поставить флаер так, чтобы рампа оказалась как можно ближе к выходу.
Ксеносы копошились на стенах.
– Рядовой!
– Слушаю, адмирал.
– Я тут немного застрял. Вы не могли бы подвезти меня?
– Есть, сэр. Уже еду.
Флаер неуклюже развернулся. Что именно задумала Салмагард, я понял лишь в последнее мгновение, когда наши машины разделяли считаные метры. Я потянулся было за привязными ремнями, понял, что уже не успеваю, и просто вцепился в приборную панель. Дальше последовало всего лишь столкновение, но я ощутил его, как попадание орудийного снаряда. В голове у меня зазвенело. Мышцы болели от невероятного усилия, но я все же удержался.
Салмагард толкала мою машину носом краулера; пришедшее в негодность шасси оставляло на металлическом полу глубокие царапины.
– Благодарю вас, рядовой, – сказал я, придерживая рукой челюсть – очень уж сильно трясло краулер.
– Не за что, адмирал.
Она подвинула краулер к переборке, затем заставила флаер совершить еще один маневр и остановила машину. Ксеносы уже начали подбираться ближе. Когда же мы на несколько мгновений остановились, парочка сразу спрыгнула на крышу флаера.
– Что дальше, адмирал?
– Как раз думаю над этим. – Она рассчитывала на меня, ожидала, что я найду выход из положения. А у меня все мысли забивал отсчет неумолимого времени. Подходящим к случаю оружием казался огонь, и предубеждений против него у меня не было. Огонь легко добыть. Но требовалось что-нибудь горючее. Какое у нас имеется горючее? Что хорошо горит и имеется под рукою в достаточном количестве?
– Приехали, – сказал я, надеясь, что способен мыслить ясно. – Придется выходить с боем. Найдите во флаере самый большой баллон с кислородом, лучше всего из тех, что предназначены для перезарядки скафандров. Выньте из крепления. Откройте кран, опустите рампу и выкидывайте баллон. Я выпущу ракету. Это должно заставить их отступить, хотя бы на секунду. В это время вы выскакиваете, а я разжигаю костер. Согласны?
– Так точно, адмирал. – Судя по голосу, моя идея не особенно впечатлила Салмагард, но лучшего плана у нее не имелось, а выдумывать что-то еще было некогда. Я откинул ствол ракетницы, зарядил ее и застыл наготове, держась за рукоять замка люка. Прошло несколько секунд; я представлял себе Салмагард, надрывающуюся во флаере под тяжестью огромного баллона с O2.
– Готовы, адмирал? – спросила она, превозмогая одышку.
– Всегда к вашим услугам, рядовой.
Я еще немного подождал. Рампа начала медленно опускаться, и ксеносы заметно оживились. На палубу с громким стуком вывалился баллон, не уступавший размером модулю НМС; из крана, разгоняя пыль на полу, била струя газа.
Я распахнул люк кабины, выпрямился и прицелился. Руки у меня тряслись, но расстояние было пустяковым.
Баллон взорвался огненным шаром – довольно-таки умеренного размера. Тем не менее взрыв сотряс меня до последней кости, обдал жаром и приложил взрывной волной. Перед глазами замелькали звезды.
Я встряхнул головой и увидел, что моя выдумка сработала даже лучше, чем я ожидал. Салмагард уже не только спустилась по рампе, но и преодолела полпути до выхода. Я выбрался из машины, проморгался от бликов, плясавших в глазах, и вложил в ракетницу другой заряд.
Ксеносы начали приходить в себя, но поздновато – они не могли даже схватить меня, не то чтобы догнать Салмагард.
Я проскочил в дверь и задраил за собой крышку. И тут же черная нога толщиной с посадочную опору флаера пробила люк насквозь, как будто он был сделан не из отличного металла, а из тонкого пластика, но сразу убралась обратно.
Салмагард уже ввозила четвертый НМС-модуль в лифт. Я забрался туда следом и сполз на корточки у стены. Девушка взглянула на меня и побледнела. Неужели я так плохо выглядел? Я потел гораздо сильнее, чем должен был бы в сложившейся ситуации, и мой скафандр не знал, что с этим делать. Писком медицинского датчика он предупреждал меня, что дело неладно, и советовал немедленно обратить внимание на состояние здоровья. Меня начало знобить, и я отключил сигнализацию.
Салмагард же, напротив, выглядела прекрасно. Она разрумянилась, ее лицо блестело от пота, но вид у нее был триумфальный.
– Это четвертый ящик, да? – выдохнул я.
– Так точно, адмирал.
Значит, все не так уж плохо. Мы почти справились.

Спутник изнутри сильно изменился. Там уже стояли три модуля НМС, опутанные проводами и окруженные какими-то устройствами, большая часть которых, видимо, была выдрана прямо из стен этого самого спутника. Не хватало нескольких стенных панелей, что-то казалось просто-напросто сломанным. Теперь нам оставалось только обеспечить энергопитание модулей и передачу сигнала бедствия. Способность спутника выполнять свои обычные задачи не имела для нас никакого значения, что же касается его состояния, то я был уверен, что Нилс не приказывал Дейлани ломать что-нибудь важное.
Нилс выглядел так, что хуже некуда. Кожа серая, ввалившиеся глаза, неспособные сфокусировать взгляд. Дейлани тоже казалась измученной донельзя. Эвагардцам не положено показываться на люди в таком состоянии. Больше того, нам не положено даже быть в таком состоянии. Но подданные Империи всего лишь люди, как бы она ни старалась сделать так, чтобы об этом все забыли.
– Энергия есть? – спросил я, отступив в сторону, чтобы Салмагард могла поставить четвертое устройство на место. Этого самого места только-только хватало. Спальня у нас оказалась тесной.
– Да.
– А маяки?
– Действуют, – ответила Дейлани слабым, чуть слышным голосом.
– Как насчет запуска?
– Мы все выяснили, – сказала Дейлани, и я сразу понял, что дальше последуют плохие новости. – Но у нас есть проблемы.
– Какие же?
– Ракета нуждается в топливе.
– Ракета?
Она пожала плечами.
– Это же ганрайцы. Они до сих пор приводят космические аппараты в движение с помощью космического горючего. Оно высококонцентрированное, так что нужно всего несколько литров. Нечто вроде «14–14».
– Но на корабле-то горючее есть?
– Да.
– Так в чем же дело?
– Мы думали, думали… – она взглянула на меня со странной, какой-то пугающей усмешкой и ткнула пальцем вверх. – Мы ведь завалены. Нужно расчистить люк пусковой шахты.
Смысл этих слов я понял почти сразу. Сел на пол, потер лицо. Какая-то часть моего сознания все еще считала, что я могу выбраться из этой шахты живым – забраться в ящик, оказаться в стазисе, и все мои проблемы будут решены. Во всяком случае, до пробуждения.
По крайней мере, отдохну – пусть это не совсем верно. Из стазиса я выйду в точно таком же состоянии, в каком оказался в нем. В этом-то весь его смысл.
И все же… Нет, не получится из этого отдыха.
Глаза болели, будто засыпанные песком. Мысли путались. Я даже дышать толком не мог. И двигаться совершенно не хотелось. Все силы, которые у меня имелись, ушли на то, чтобы держаться на ногах, пока мы проворачивали свои дела в ангаре.
У человека существует предел возможностей. И я его уже перешел. У меня все болело.
– Сколько времени у нас… Впрочем, стоп. Неважно, – поправился я, увидев выражение лица Дейлани. Она совершенно точно знала, сколько времени еще нам отпущено, а я знать этого не хотел. – Ладно, ладно… Надо – значит, надо. Где это горючее?
– Двумя палубами ниже.
– Замечательно!
– До него так просто не доберешься – оно находится в разгерметизированной части корабля.
– Чего еще можно было ожидать? А как быть с шахтой? Как ее расчистить? – Мышцы на спине и шее непроизвольно и очень болезненно подергивались.
– Оно ведь должно храниться вместе с другой взрывчаткой, верно? – Дейлани пожала плечами. – Все равно ни на что другое времени нет.
Я взглянул на Нилса; он слабо кивнул.
– Взрывчатка, взрывчатка… Такое впечатление, будто мы здесь ничем не занимаемся, кроме подрывных работ. Не очень-то подходит под эвагардский стиль.
– Или, наоборот, в чисто эвагардском стиле. Это ведь с какой стороны посмотреть, – возразила Дейлани. Я изумился тому, что у нее остались силы острить, но это было, по всей видимости, хорошим знаком.
– Об изяществе стратегии подумаем в другой раз. – Я все тер и тер глаза, хотя это совершенно не помогало. – Вы вдвоем отправляйтесь за топливом. А я займусь расчисткой шахты.
– Мы должны держаться вместе, – возразила Дейлани. – В одиночку вы снаружи не справитесь.
– Времени нет. Но мне потребуется ваша помощь. Нужно будет, чтобы вы открыли для меня большие ворота в транспортном ангаре.
– Зачем?
– Чтобы я мог выбраться. Возьму в исследовательских машинах несколько сейсмических зарядов. Где нужно взрывать?
– Если отколоть скалу под шасси антигравитационного двигателя, то вся куча, засыпавшая корпус, просто свалится.
Нилс передал Дейлани терминал, и она показала мне место.
– Эту штуку? – То самое странное образование, которое мы уже видели. Что ж, такое ни с чем не спутаешь.
– Понял. А вам, девушки, нужно запастись ракетами. – Я протянул им сумку. – Как нам известно, по кораблю все еще бегает довольно много аборигенов, а там, где нет атмосферы, их должно быть еще больше.
Салмагард заглянула в сумку.
– Сэр, вам они тоже понадобятся. – Она встревоженно взглянула на меня. Ей не нравилась мысль, что я отправлюсь куда-то в одиночку, и я не мог поставить ей это в вину.
– Ну, оставьте мне несколько.
– Голубых или розовых?

Глава 20

– Что-нибудь еще?
Дейлани покачала головой.
– Достаточно. И, сэр…
Ишь ты: теперь, значит, сэр!
– Потом. – Я поднялся на ноги. – Время не терпит. За дело.
Салмагард вернула мне сумку. Я пристегнул ее к поясу и выпрямился.
– Ворота открываются, – доложила Дейлани, возвращая планшет Нилсу, который вялым движением прижал его к груди. – Для верности вам понадобится не меньше двух зарядов, – продолжила она. – Камней много. Их так просто не уберешь.
– Ломать я умею, – рассеянно бросил я, разглядывая ракетницу, которую держал в руках. Затем напомнил девушкам: – Будьте осторожны, – и вылез из спутника. Теперь им предстояло действовать самостоятельно.
В тесном лифте я прислонился к стене, с большим усилием сфокусировал глаза на ракетнице. Я переломил ствол и попытался вложить ракету, но она выскользнула из пальцев и с грохотом упала на пол. Я решил не нагибаться за нею. Достал другую ракету и очень осторожно вложил на место.
Двери открылись, и я защелкнул ствол.
Коридор нисколько не изменился. В люке так и зияла дыра, через которую отсюда наилучшим образом улетучивался воздух. Я активировал шлем и, опустившись на колени и сопротивляясь воздушному потоку, заглянул в пробоину. Я увидел несколько ксеносов, но все держались поодаль. Обзор у меня был неважный – я не мог увидеть тех, кто мог бы находиться вплотную к двери, но убедиться в их наличии я мог бы, лишь имея боевой сканер вроде того, какой был у Салмагард.
Я открыл люк, пробрался через обломки машин и захромал к ближайшему карту. С потолка на меня ничего не падало. Если повезет, я, пожалуй, смогу пересечь добрую половину помещения, прежде чем мое возвращение заметят.
Придется признать, что корабль мы оставляем в плачевном состоянии. Повсюду разбитые, перевернутые, уничтоженные, помятые машины… и трупы, трупы пауков…
Безобразие!
Впрочем, это привычно. Я был один и находился в крайне невыгодном, почти безвыходном положении. Даже если получится по-моему, кому-нибудь это не понравится. В данном случае местным жителям. О попытках достичь какого-то взаимопонимания между нашими расами не могло быть и речи.
Я включил ближайший уцелевший карт и тронулся с места. С потолка на машинку спрыгнул некрупный ксенос, но не попал. Мне требовался научно-изыскательский флаер; неповрежденным остался лишь один.
Я слышал Салмагард и Дейлани через комм. Если с ними что-то случится, я не смогу им помочь. Если потребуется совет… я не в том состоянии, чтобы давать советы. Мне еле-еле удавалось сосредоточиться настолько, чтобы машина ехала прямо. Отвлекаться было совсем ни к чему. Я отключил комм и прибавил скорость.
Опомнившиеся ксеносы быстро приближались. Я выскочил из карта, дернул рукоять открывания рампы и метнулся обратно под ненадежную крышу, чудом увернувшись от когтей одного из врагов. Он был так велик, что не смог бы пролезть по корабельному коридору. Наверняка он явился через открытые ворота.
За этими воротами я видел черную стену провала и клубящийся зеленый туман.
Очень скоро я там окажусь.
Я описал широкую дугу, чуть не зацепив стену, и, резко изменив направление, покатил обратно к флаеру. Загнав карт вверх по рампе, я спрыгнул с него перед тем, как он уткнулся в переборку, перекатился по полу, вскочил и, повернув рычаг, закрыл рампу. Большой ксенос уже стоял на ней. Я почти в упор выстрелил из ракетницы ему, как я решил, в морду, и он беззвучно свалился на пол ангара.
Рампа закрылась. Пауки уже скопились на флаере, и мне не следовало рассчитывать на то, что они будут ко мне так же снисходительны, как к Салмагард. Мне, в отличие от нее, нужно было действовать очень быстро: ведь ей не нужно было поднимать флаер в полет. Мне же это было необходимо. Я не мог позволить аборигенам серьезно повредить машину.
Я собрался с силами, включил свет в кабине, а затем и энергосистему флаера. Войдя в компьютер, я запросил список оснащения машины. Конечно же, здесь, среди различных геологических причиндалов, нашелся и комплект мощных взрывных шашек.
Я, не мешкая, поднял машину и пошел над палубой. Реактивная струя смела ксеносов, которым не повезло оказаться под хвостом, и разметала оставшиеся машины. Судя по тому, как флаер отзывался на управление, на нем еще оставалось несколько пассажиров, но, пока он мог двигаться, меня это не беспокоило.
Я направил флаер к открытым наружным воротам. Этим аппаратам полагалось стартовать с открытой взлетной рампы, где реактивный выхлоп не мог причинить никаких неприятностей. Я же учинил в ангаре полнейший хаос, раскидал остававшееся там оборудование и машины, реактивная струя даже содрала металлические листы с пола и панели с переборок. Конечно, в вакууме звук сирен не распространялся, но я хорошо видел, как на стенах яростно мигали лампы аварийной сигнализации.
Я решил не беспокоиться об испорченном чужом имуществе. Прибавил оборотов, и флаер начал набирать высоту. Я летел медленно и ровно.
Немного удалившись от корабля, я стал подниматься энергичнее, не сводя при этом взгляда с экранов внешнего обзора. Перед тем как приступить к действию, необходимо было изучить обстановку.
Я положил флаер описывать на автопилоте круг на высоте метров двести и переполз на соседнее кресло, чтобы лучше сосредоточиться на изображении.
На корпусе корабля громоздилась огромная куча каменного крошева. Туда обрушился здоровенный кусок стены. Тоже напортачили при взрывных работах? Или это результат сейсмической активности? Это могло быть что угодно, однако казалось, что обвал каким-то образом связан с таинственной геологической формацией, сведения о которой Дейлани отыскала в корабельных архивах.
Сверху я прекрасно видел это образование, но так и не мог даже представить себе, чем оно могло быть и как на него может повлиять то, что я вознамерился сделать. Даже на вид было ясно, что оно заметно тверже окружающей породы, это тоже могло вызвать осложнения.
Мелькнула мысль сделать на скорую руку геологическое сканирование, но я тут же отбросил ее. Для этих занятий у меня не было ни времени, ни настроения, да и результаты наверняка вышли бы недостоверными. Мне уже было ясно, какую часть формации нужно уничтожить, чтобы сбросить наземь щебенку, закрывшую выход из пусковой шахты. И всего-то дела оставалось – заложить заряды и взорвать их. Лучше будет заложить побольше взрывчатки – чтобы уж наверняка. Я кружил над кораблем и черным образованием, выходившим из стены, смотрел вниз и надеялся, что имевшегося у меня запаса хватит.
Эта формация не могла иметь естественного происхождения. Она не походила ни на что, имевшееся на планете, даже на пики. Не привлечет ли мой взрыв толпу разъяренных аборигенов? Вполне возможно. Они чем-то напоминали мне насекомых со Старой Земли и их огромные сложные постройки.
Неподалеку находился капитанский мостик – я хорошо видел большие командирские обзорные окна. Самая верхняя точка корабля. Приземлить флаер вблизи места взрыва я не мог – это сразу же привлекло бы сюда ксеносов. Нужно будет сразу по приземлении отойти от него на приличное расстояние.
И тогда сам флаер будет привлекать их внимание к себе, а я займусь делом.
Я вновь подошел к шкафам со снаряжением – нужно было взять заряды. Единственным союзником, на помощь которого я мог бы рассчитывать во время перебежки к месту работы, оставалась сила тяжести. Чтобы быстро добраться туда, мне предстояло воспользоваться изогнутой формой корпуса. А вот вернуться на корабль будет непросто, тем более если меня обнаружат ксеносы. Я понятия не имел о том, как пройти незамеченным, поскольку не знал, какие органы чувств используют аборигены. Об их способности воспринимать окружающую среду я не знал ровным счетом ничего, если не считать того, что они неравнодушны к теплу.
Я не мог рассчитывать на все эти факторы. Точнее говоря, я не мог рассчитывать ни на один из них и, пытаясь анализировать их, лишь попусту тратил время. Флаер я посадил не слишком аккуратно; к счастью, этого никто не слышал. Пока у тебя исправен скафандр, прогуливаться по безатмосферным планетам легко и просто. Я активировал шлем, он, чуть слышно зажужжав, закрылся, и я выбрался из флаера.
Оглядываться по сторонам и выяснять, есть ли у меня компания, я не стал. Если местные на меня набросятся, мне в любом случае не жить.
Куполообразный корпус корабля колонистов был так велик, что я стоял словно на крохотной планете. Подбежав к краю уступа палубы, я перевалился через край и съехал вниз на каменную осыпь. Еще издалека я увидел, что там кишели крохотные – в несколько сантиметров – ксеносы. Но, как я успел выяснить, способность окислять любые материалы не зависела у них от размера. Нужно было старательно избегать контакта с ними – они легко могли бы повредить мне костюм.
Вблизи непонятная формация оказалась еще больше, чем издалека, на экранах. Ее поверхность была испещрена щербинами, но сразу было видно, что образующее ее вещество похоже, скорее, на то, из которого состоят местные жители, нежели на материал пиков.
Чем бы оно ни являлось, у меня не было сомнений в том, что я в состоянии взорвать его; мне не мешало даже благоговение, без которого нельзя было смотреть на эту формацию. Если ее построили эти существа… Впрочем, умением строить совершенно потрясающие сооружения обладают многие абсолютно не наделенные разумом живые существа. И, вообще, это все не важно.
А как насчет пиков?
Обе ноги внезапно пронзило судорогой, и я чуть не упал на колени, сразу вспомнив, что совсем немного, и ломка окончательно выведет меня из строя. Мне все же удалось удержаться на ногах – упасть в толпу этих малышей было бы крайне неразумно, а уж встать после такого вообще вряд ли удалось бы.
Я уже находился на осыпи и, перепрыгивая с камня на камень, приближался вплотную к черной минеральной жиле.
Пригнувшись, я пролез между двумя валунами, за которыми открылось нечто вроде пещеры, и стал искать проход дальше. Чем ниже я заложу заряды, тем эффективнее окажется взрыв.
Здесь планета производила еще более гнетущее впечатление (хотя прежде казалось, что дальше некуда). Порода поглощала свет моего фонаря, а с поверхности не просачивалось ни лучика света солнц или звезд. И лезть туда было бы очень непросто, даже находись я в наилучшей форме. Пробираясь во тьме, изо всех сил стараясь не оступиться на острых неустойчивых камнях, я думал о том, довелось ли ганрайским ученым, исследовавшим непонятное образование, пройти этим путем.
И многие ли из них вернулись обратно? Может быть, именно этот поход и вызвал озлобление местной живности.
Я опустился на колени у края карниза и замер. В пещере, продолжавшейся дальше, было слишком уж много немыслимых углов. В свете своего фонаря я видел не так уж много, но из того, что удавалось разглядеть, складывалось впечатление, будто все стены покрыты местными пауками. Они цеплялись за камень и друг за дружку, их тонкие ноги то переплетались, то торчали из кучи, образуя плотное черное кружево. По моей спине пробежал холодок. От полной тишины в шлеме делалось еще хуже. Глаза щипало от текущего со лба пота, в ушах громко пульсировала кровь.
Я вытащил из-за пояса три взрывные шашки, скрепил их вместе, установил таймер взрывателя и бросил мину в глубь пещеры.
Залезть глубже и сохранить шанс живым выбраться на поверхность я не мог. Приходилось ограничиться достигнутым.
Я очень опасался, что даже этой мелочи – от силы пять килограммов – хватит, чтобы кто-то из этой массы взбудоражился и все они разом кинулись на меня. Но если они и заметили мое вторжение, то никак не отреагировали на него. Возможно, они крепко спали.
Я повернулся и полез обратно, к слабо светившимся наверху звездам. Пока что все шло не так уж плохо. Конечно, я был слишком слаб для скалолазания, но от одной только мысли о том, что я могу остаться там, все тело покрывалось противной гусиной кожей.
Вновь выбравшись на корпус корабля, я прибавил напряжение в перчатках, чтобы лучше держаться на металле. Теперь оставалось сообразить, как забраться назад. Взглянув по сторонам, я убедился, что в данный момент врагов поблизости нет. Зато я отчетливо видел их силуэты рядом с оставшимся наверху флаером. Так что об обратном полете можно было не мечтать. Следовало искать воздушный шлюз.
Медленно – не потому, что старался остаться незамеченным, а потому, что сил не было, – я заскользил вниз по корпусу к ближайшей наружной галерее, но почти сразу же пришлось дать в перчатки полный ток и остановиться. Прямо подо мною из тумана появилась громадная ножища.
Этот ксенос имел в размахе ног не меньше десяти метров. Он вылез на стенку корабля и двинулся ко мне. Я лихорадочно попытался отползти вверх и в сторону, но в моем нынешнем состоянии нечего было и думать о том, чтобы сбежать от этого гиганта, даже если он не торопился.
Убрав ладонь с борта, я повернулся к грозному существу.
– Ты ведь знаешь, что императрица ведет переговоры лишь при условии, что их результат ее устроит?
Я вынул еще одну подрывную шашку и выставил на таймере пять секунд. Конечно, эти штуки предназначались для геологоразведки, а не использования в качестве гранат, но я по этой части никогда не привередничал. Я швырнул свою бомбу.
Звука, конечно, не было. Я вскинул руки, чтобы прикрыть лицевую пластину. Куски чудовища разбросало по сторонам. В слабом поле тяготения они летели словно бы нехотя и описывали чрезвычайно эффектные высокие дуги.
Я громко застонал, собрался с силами и заковылял к галерее. Неподалеку оказался еще один ксенос – не столь громадный, как тот, с которым я только что покончил, но все же весьма внушительный. Но, похоже, он не стремился преградить мне дорогу. А может быть, видел, как я обошелся с его дружком. Как бы там ни было, он держался в стороне.
Я спустился по лесенке, крепко держась за каждую перекладину, а потом осторожно съехал к тому самому шлюзу, через который мы вместе с практикантами в первый раз попали в корабль. Я и не заметил, как описал полный круг.
Оказавшись внутри, я деактивировал шлем и шаркающей стариковской рысцой двинулся дальше. Все прошло хорошо. Куда лучше, чем я ожидал. Но предстояло преодолеть еще немалое расстояние.
Я собрался со всеми оставшимися силами и попытался вложить их в скорость движения. Добрался до лифта, поднялся на нем, затем пошел по голубому коридору, миновал перекресток. В какой же стороне пусковая шахта? Времени на запрос светового указателя не было. А палубы на ганрайских кораблях – не отличишь одну от другой. Но я был уже где-то недалеко от цели.
И тут я лоб в лоб столкнулся с Дейлани; она вылезла из технического люка так быстро, что меня отбросило к противоположной стене.
Лейтенант прижимала к груди какой-то цилиндр, и мне показалось, что она вот-вот уронит его. Она в панике широко раскрыла глаза, но все же удержала свою ношу и сама удержалась на ногах, лишь прислонилась к стенке.
– Это оно? – спросил я, преодолевая одышку. – Где рядовой?
Дейлани покачала головой.
– Она… она попыталась задержать их. – Лицо девушки было непривычно невыразительным.
Я уставился на нее в упор.
– Шутите?
Она открыла было рот, но я взглядом велел ей умолкнуть. Она вздрогнула и попятилась.
– Заряды установлены, – сказал я. – Так что будьте готовы.
Она крикнула что-то мне вслед, но я не слушал; к тому же в ушах у меня оглушительно звенело, что тоже не предвещало ничего хорошего.
Пригнувшись, я нырнул в технический люк и поспешил по проходу. Здесь улавливалось движение воздуха – герметичность где-то впереди была нарушена. Вероятно, Дейлани оставила открытой крышку люка и тем самым разгерметизировала часть корабля. Тем лучше: сквозняк укажет дорогу.
Я шел по воздушной струе; на ходу я активировал шлем, вытащил ракетницу и велел своему скафандру отыскать местонахождение костюма Салмагард.
Но пеленгация не удавалась. Проще говоря, сигнал от скафандра не поступал. Я не знал, где искать девушку.
Я пролез через второй люк и оказался в полной темноте. Корабль не собирался тратить энергию на освещение тех своих частей, где никто не должен ходить. Я включил фонарь на шлеме и не стал смотреть на указатель запаса O2. Держа в поднятой руке ракетницу, я, как мог быстро, шел по узкому проходу. Вспомнил, что комм у меня выключен, и включил его.
– Рядовой, рядовой! Ответьте!
Молчание.
Все же возможность отыскать ее была. По этому коридору девушки шли за горючим для спутника, а это горючее крайне нестабильно. Его хранят при очень низкой температуре. Не ниже, чем температура на поверхности планеты, следовательно, тут должны быть какие-нибудь датчики контроля теплового режима того, что тут хранится… а значит, независимо от того, герметична эта часть или нет, но датчики должны иметь питание.
Электропитание означает тепло. С помощью датчиков своего скафандра я определил разницу температур, что позволило сделать кое-какие предположения. Я свернул налево, соскользнул вниз по лестнице прямо на спину пауку размером с одноместный карт.
Я отпрыгнул в сторону, перекатился и прицелился. Противник попятился, и я выстрелил. Ракета озарила технический туннель, в котором кишмя кишели ксеносы самых разных размеров. Это зрелище придало мне сил подняться и захлопнуть тяжелый люк между собою и этой частью корабля.
Салмагард я обнаружил в темноте у подножия следующей лестницы. Рядом лежали дымящиеся останки крупного ксеноса.
Повсюду была кровь; даже скафандр, получивший какие-то неведомые мне повреждения, потемнел. И зиял большими прорехами. Я опустился на колени перед Салмагард и быстро залил герметизирующим гелем самые заметные дыры. Потом поднял ее. Тело безвольно висело в моих руках. Рядом с ее ранами те, которыми мы совсем недавно ужасались, глядя на Нилса, показались бы царапинами. Потому-то Дейлани и не захотела, чтобы я пошел за нею.
Она была мертва.
На Салмагард и Дейлани напали пауки. У практически безоружных девушек не было шанса уцелеть в этих тесных коридорах. Дейлани взяла горючее, а Салмагард попыталась изобразить из себя героя и оттянуть врагов на себя, давая тем самым лейтенанту время удрать и спасти меня и Нилса.
Я решил, что с точки зрения военной службы такое поведение следует считать самым подобающим и достойным.
Но с ее стороны было наивно считать, что смерти достаточно для того, чтобы решить все проблемы. Мало кому удается отделаться так легко.
Жизнь Салмагард прервалась совсем недавно.
Именно для таких случаев императрица и даровала нам стазисную технологию: эвагардская медицина могла лечить практически любые травмы и заболевания, за редкими исключениями. Если я смогу в ближайшие несколько минут, пока мозг в основном цел, дотащить девушку до спутника, то Империя, вероятнее всего, сможет на досуге вернуть ее к жизни.
Пусть я и не настоящий адмирал, но я не согласен мириться со смертью людей, оказавшихся под моим началом.
Я попытался поднять девушку, но не смог. Меня трясло, как лист на ветру. Удача покидала меня вместе с силами, но я пока не был намерен сдаваться. Пусть руки ослабели, но, может быть, спина справится? Я выпустил ракетницу и взвалил Салмагард на плечи. Она была вовсе не крупной. Скорее миниатюрной. Собравшись с силами, я смог встать на ноги.
Возвращаться тем же путем, каким я пришел, было нельзя. В той части корабля было полным-полно местных, и к тому же я запечатал ведущие туда люки.
Вокруг моих лодыжек обвились несколько щупалец зеленого тумана. Что ж, остается одно из двух – или наружу, или искать дорогу в лабиринтах корабля.
Между прочим, мой последний поход наружу никак нельзя считать неудачным.
Я закашлялся так, что сложился вдвое. Вес Салмагард прижал меня к палубе. Открыв глаза, я увидел кровь на лицевой пластине моего шлема – внутри – и тело Салмагард рядом на полу.
– Лейтенант, – хрипло выдохнул я, вновь включив комм.
– Слушаю! – Судя по голосу, Дейлани тоже чувствовала себя неважно.
Я вновь взвалил Салмагард на плечо и, сопровождаемый туманом, побрел из отсека.
– Мне нужно знать, где войти снаружи. Поближе к шахте. Самый короткий путь.
Впереди зияла пробоина в борту. К ней я и направился, испытывая подспудное ощущение, будто забыл что-то.
После мрака отключенной и отсоединенной от прочих части корабля звездный свет казался очень ярким. Он слепил глаза. Стены долины не загораживали поле зрения. Наверху висело местное зеленое солнце, а подле него я, как мне показалось, разглядел яркие голубые и розовые точки системы Демениса. Тут я споткнулся о край пробоины, и мы свалились на находившуюся внизу галерею.
– Лейтенант! – простонал я, подползая на четвереньках к Салмагард.
– Около шахты имеется технический люк.
– Разве он не завален? – Я в очередной раз взвалил рядового на плечи и начал подниматься на ноги.
– Разве вы не расчистили его?
Я вышел на открытое место, стал, уперся, насколько мог, ногами в склон корпуса корабля и уставился на стену долины.
– О… – Вот о чем я забыл: о таймере взрывателя моей мины.
Взрыв взметнул большое облако пыли и пара, чуть не сбившее меня с ног. В этом облаке выделялись многоногие силуэты, пролетавшие в нескольких сотнях метров над кораблем.
Разрушение не сопровождалось ни единым звуком и казалось очень медленным, как иногда случается во сне.

Корабль содрогнулся и просел на несколько сантиметров, и я вместе с ним. Стены впадины пришли в движение, стали осыпаться.
Когда же я двинулся вверх по корпусу корабля, все затряслось. Произошел второй взрыв – только это был не взрыв.
Минеральное образование вовсе не было образованием, равно как не было и гнездом.
Это был всего лишь кусок ноги ксеноса, размером превышавшего вдвое корабль колонистов.
Я думал, что мне уже довелось повидать самых крупных местных жителей, но теперь стало ясно, что мы не знаем о них ровным счетом ничего. Этот экземпляр был поистине колоссален.
То ли я смотрел на мать всех этих ксеносов, то ли просто на особь с редкостно хорошим аппетитом.
И я только что разбудил эту особь.
Нога поднималась из почвы, разбрасывая булыжники величиной в шаттл, словно песчинки. Камни и пауки сыпались на корабль; одни прошивали металл насквозь, другие разбивались об него. Взметнулся второй гейзер черной пыли и зеленого тумана, и в полукилометре на поверхности показалась еще одна нога, обрушившая на дно долины сразу несколько миллионов тонн черного камня.
Прямо передо мною упал с неба ксенос куда больший, чем тот, которого я взорвал несколько минут назад, но его тут же прибило свалившимся оттуда же валуном.
Салмагард с каждой секундой становилась все тяжелее, и я сосредоточился на том, чтобы попеременно переставлять ноги. Корпус корабля сейчас представлялся мне таким же, какой казалась сама черная планета, когда мы двигались по ней.
Бесконечной.
Корабль впал в совершенную панику – его аварийные системы отчаянно стремились разобраться с каждым новым повреждением. Охладитель и герметизирующий гель фонтанами били в черное небо. Теперь легко было рассмотреть туман таким, каким он был: зеленые разводы и пятна в небе, реагируя на хаос, рисовали на фоне звезд причудливые текучие узоры.
Сквозь окровавленный шлем я не мог разглядеть люка, в который нужно было залезть, но даже если бы и мог, то все равно не увидел бы камня, зацепившего меня. Я упал на броню; тело Салмагард исчезло из виду. Скафандр порвался, и я, перекатившись, почувствовал, как тело обожгло страшным холодом.
Гигантская нога чудовища наступила на корабль и прошла сквозь него, как сквозь пустое место. Корабль покачнулся и наклонился, угрожая сбросить меня на дно долины.
Вокруг меня сыпались камни, обломки и ксеносы самого разного размера. Я плохо соображал и медленно съезжал под уклон.
Сквозь кровавую пленку я все же разглядел белую фигуру. Крепко схватив Салмагард за запястье, я подал ток на перчатку другой руки и накрепко прицепился к металлу, хотя мне казалось, что рука вот-вот вырвется из плечевого сустава. В комме звучал голос Дейлани, но я ничего не воспринимал. Я подтащил Салмагард к себе и попробовал ползти, но мы на самом деле никуда не двигались. Я и себя-то не мог подвинуть, не то что нас обоих.
Сверху сыпались и сыпались осколки, пробивавшие в моем скафандре дыру за дырой.
Заметив еще одну белую вспышку, я поднял голову. Люк открылся, и из него выбиралась фигура – это могла быть только Дейлани. Вылезла и побежала к нам, ловко уклоняясь от падавших камней и прочего. Она попыталась поднять меня, но я не выпускал руку Салмагард. Тогда Дейлани, с невнятными сердитыми звуками, подтащила к себе нас обоих.
Я не столько влез в люк, сколько просто упал туда и, ударившись о жесткий пол, снова потерял сознание на несколько секунд.
Дейлани спускалась по лестнице, держа на плече Салмагард.
Ей пришлось затаскивать нас обоих в спутник, где она бесцеремонно швырнула нас на пол. Нилса я не увидел – значит, лейтенант уже уложила его в стазис. Дейлани взяла терминал и уставилась на экран. Раздался грохот, и нас всех прижало к палубе.
Терминал проехал мимо меня, и на его экране я увидел гигантскую мать всех ксеносов, быстро удалявшуюся куда-то вниз, и корабль колонистов, исчезавший в черных недрах планеты, как это случилось недавно с транспортником капитана Треммы.

Глава 21

Углепластиковые экраны дребезжали, как стекла.
Громадный крейсер пробил бронеплиты, как будто там вовсе ничего не было. Даже здесь, на большом расстоянии, звук удара оглушил меня. Громада в четыре с половиной километра длиной потеряла управление и бессильно рухнула на город. Дома и башни, казавшиеся издалека не прочнее травы, пусть и километрового роста, рушились и разваливались на части. Сияющие строения гибли дюжинами. В воздухе световыми точками суетливо носились флаеры с людьми, отчаянно пытавшимися спастись.
Один за другим корабль проламывал автомобильные и железнодорожные эстакады; обломки мостов сворачивались в спирали и ползли в сторону пролома.
Из корабля потек теплоноситель, и сразу же поднялись языки голубого и зеленого пламени. Станция стремительно теряла воздух, и непреодолимый ветер нес людей, вперемешку с обломками, как пыль. Через грохот катастрофы тщетно пытался пробиться вой сирен. Корабль достиг базовой платформы, врезался в нее и сложился внутрь себя. Вся станция содрогнулась, и пол устремился на встречу с моим лбом.
– Они совсем уж обнаглели.
– А чего же ты ждешь от имперцев? Куда они хотели его забрать? В свое посольство?
– А куда ж еще?
– Они с корабля? С того, большого?
– Откуда я знаю? Наверно.
– Тебе не кажется, что они странно себя ведут? Почему они сразу забрали всех остальных, а этого, одного, оставили? С чего такая задержка? И, вообще, они объяснили хоть что-нибудь?
– Лучше скажи: он выживет или нет?
– С ним все в полном порядке. А имперцы заплатят?
– Уже заплатили. И чего ты так вцепился в этого парня?
– Потому что тут происходит что-то странное.
– На твоем месте я даже не пытался бы понять этих парней.
– И все же тут должно что-то быть: сначала они отказались его забирать, а потом вдруг принялись дубасить в двери, дескать, отдай, и все.
– Вот тут ты прав на все сто. Дубасят в двери. Между прочим, эти парни воевали с Содружеством и победили. А мы здесь так – подай-принеси.
– Не совсем. Вызови охрану станции, выясни, какие у нас права. Нужно выиграть время, чтобы поторговаться.
– Ерунду ты порешь. Имперцы попросили нас об услуге, и нам вовсе не с руки торговаться с ними. Такие штуки обычно плохо кончаются.
– Да я же со всей душой! Мне лишь хочется знать, что происходит, только и всего.
Судя по голосам, они стояли или сидели спинами ко мне. Я открыл глаза. Одноместная больничная палата – таких полным-полно во всех концах галактики. Судя по тому, что я услышал, мы находились на Станции Пейн, а точнее в лазарете посольства Пространства свободной торговли.
Моих движений ничего не сковывало, я не был привязан к кровати. И хотя пребывал не в лучшей форме, но если сравнивать с последними воспоминаниями, то был очень даже ничего себе. Что называется, практически здоров. Судя по всему, мог передвигаться, не впадая в дрожь, но чувствовал, что тело все еще покрыто многочисленными ушибами. Когда спутник стартовал, мы не были привязаны и даже ни за что не держались. Мне повезло, что я пережил этот взлет.
Я смотрел на двоих мужчин, продолжавших пререкаться.
У меня имелись вопросы, но время для них было неподходящее. Один из собеседников повернулся и вышел из комнаты; дверь с шипением закрылась за ним. Лучшего шанса мне могло и не подвернуться.
Я бесшумно выбрался из кровати и, не обращая внимания на головокружение, обхватил шею незнакомца согнутой рукой. Он почти не сопротивлялся. Когда он лишился сознания, я положил бесчувственное тело на пол и снял с него форменную одежду медика.
Одевшись, я вышел в коридор.
В отличие от корабля ганрайских колонистов, в посольстве Свободных торговцев можно было ориентироваться без труда. Отличная весомая гравитация. Чистый мозаичный пол. Картины на стенах. Красота, да и только.
Я выпрямился, проверяя, нет ли на мне слишком уж броских следов от ран. Ничего такого, что привлекало бы особое внимание, не обнаружилось. Торговцы хорошо позаботились обо мне.
Никто не присматривался ко мне. Возможно, за это следовало бы поблагодарить мою внушительную, еще сильнее отросшую щетину.
Я вышел на галерею второго уровня, протянувшуюся над прикрытым куполом просторным вестибюлем. Снаружи виднелись другие купола и цилиндры станции.
Вокруг суетился народ, но мой взгляд сразу выделил шесть белых фигур с лицами, закрытыми масками.
Эвагардцы – по мою душу. Их предводитель горячо спорил с сотрудником посольства. Я присмотрелся к форме. Полковник, по всей вероятности, с «Джулиана». А с ним, судя по нашивкам, и Эвагардская разведывательная служба, и Имперская служба безопасности.
Я очнулся как нельзя более вовремя.
Обогнув имперцев по широкой дуге, я вошел в лифт и покинул посольство в тот самый миг, когда там подняли тревогу. С этим у них быстро.
Я шел по торговому комплексу, сворачивая на каждой попадавшейся развилке, и пытался сообразить, где я нахожусь по отношению к гавани.
Я обнаружил, что, несмотря на все трудности, воспринимаю цивилизацию с радостью. После мертвой планеты с пустыми кораблями скученность, яркое освещение и толпы людей на станции Пейн радовали глаз и душу.
Я сам удивился. Это свидетельствовало о том, насколько сильно не понравилась мне та странная черная планета – потому что еще совсем недавно я был уверен, что смогу провести долгую, пусть даже и не особенно счастливую жизнь, если никогда впредь не буду соваться ни на какие космические станции.
Я миновал мемориал Ганрайской столичной космостанции. Быстро подсуетились. И венки уже кладут. Я выпятил подбородок и прошел мимо, не думая о памятнике. У меня не было времени на сантименты.
Нас, значит, подобрали и передали в посольство Свободных торговцев ради выкупа, и сделать это мог кто угодно, от пиратов до ученых. Торговцы, перевозчики… Не все ли равно?
Посольство с радостью выкупило нас, чтобы перепродать Эвагарду. Из подслушанного следовало, что имперцы сразу же заявили свои права на трех юных военных, а потом, разобравшись, кто я такой, пришли и за мной. Я очень надеялся, что вытащил ребятишек вовремя и что Нилса и Салмагард удалось спасти, но вряд ли когда-нибудь узнаю, что и как.
Чудом было также то, что меня не узнали – но, с другой стороны, можно ли было меня узнать? Ведь я считался погибшим, и никто меня не искал.
Значит, безумная затея со спутником сработала. Я встряхнул головой в невольном восхищении. Даже умирая, Нилс смог – конечно, руками Дейлани – найти решение, сохранившее нам жизнь. Можете как угодно ругать Эвагард, но имперцы оправдывают возложенные на них надежды. Впрочем, я знал это задолго до знакомства с энсином Нилсом.
Я шел дальше, но не мог не заметить людей, разглядывавших монумент. Памятник представлял собой уменьшенную копию резиденции короля Ганрая – красивой башни, стоявшей в самом центре купола Ганрайской столичной космостанции. Здание это было мне знакомо как нельзя лучше.
Тот факт, что меня не выкупили с самого начала, имел самое простое объяснение: кое-кому никак не могло прийти в голову, что я еще жив.
А я остался в живых только благодаря Дейлани.
Она ведь не только не улетела без нас – она, несмотря на всю неприязнь, вернулась за мной и рядовым, очень серьезно рискуя при этом жизнью. Если она пережила стазис, то перед ней должно открыться блестящее будущее.
Станцию Пейн я практически не знал, но не решался надолго останавливаться, чтобы рассмотреть схему. Вероятно, Эвагардская разведывательная служба и Имперская служба безопасности только этого и ждут.
Оставив позади монумент, я миновал еще один торговый центр с высокими потолками и вышел в широкий коридор, по одну сторону которого тянулись фешенебельные кафе, а с другой – открывался великолепный вид на окружающее пространство. Я остановился и, опершись на парапет, наслаждался ярким светом и пейзажем. Воздух был приятно теплым. И слышать бесчисленные человеческие голоса тоже было приятно.
Обратиться к карте, не привлекая к себе ненужного внимания, я не мог, но посмотреть в обзорное окно мне ничего не мешало. Даже постоянные обитатели станций порой вот так стоят и любуются видами.
Я же был всего лишь рядовым медиком, вышедшим на перерыв.
За окном находился «Джулиан». Размером почти с ковчег колонистов. Я никогда в жизни не видел столь величественного космического корабля и, по всей вероятности, уже и не увижу никогда. Флагман флота императрицы был вполне достоин своего названия; это был даже не корабль, а небольшая боевая космостанция, способная отправиться куда ей заблагорассудится.
Я находился в главной, эвагардской части станции; коммерческий порт должен был располагаться на ее противоположном конце. Мне было нужно спуститься на несколько палуб и отыскать скоростной лифт… но за ним тоже будут следить.
Значит, мне оставался один выход: перехватить какого-нибудь рабочего-ремонтника и добраться до порта на его мобиле. За этими перемещениями тоже наверняка следят, но я что-нибудь придумаю.
Не впервой.
Я тяжело вздохнул. Происходившее на поверхности черной планеты осталось в нескольких световых годах и нескольких эпохах от меня, но воспоминания отделялись от этого мгновения всего несколькими минутами. Пока Свободные торговцы лечили меня, я спал. Я ощущал себя отдохнувшим и, вероятно, немало продвинулся на пути к излечению, но еще не восстановился до конца после перенесенных страданий.
Все это сложилось в один очень, очень продолжительный день. Я закрыл глаза на исходе одного кризиса и открыл их в процессе второго. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не выберусь со станции. Моя работа еще не закончена.
Рядом со мной облокотилась на парапет фигура в белом с лицом, прикрытым маской. Я напрягся. Имперский офицер высокого роста, женщина. Закрытое лицо было повернуто ко мне вполоборота. Я увидел знаки различия, и моя душа совсем ушла в пятки.
– Рад снова видеть вас, да еще и в добром здравии, лейтенант.
– Взаимно, адмирал.
Интересно, могла ли Дейлани предвидеть мое поведение и нарочно ошиваться близ посольства? Конечно, могла. И положенный ей по чину пистолет был направлен точно на меня.
– Как дела у остальных?
– Почти наверняка полностью поправятся. Их лечат на «Джулиане». Энсину требуется подлечить нервы, а рядовая уже не умирает. Ей потребуется немного новой кожи.
– Всегда неплохо иметь основания для того, чтобы немного подрасти в имперской табели о рангах.
– Ну, прежде всего, у нее кожа и раньше была отличная. Думаю, наши постараются ничего не испортить. Таким людям, как она, не положено иметь искусственные заплаты. Ей придется много лет платить за это лечение. Бедная овечка!
– Вы прямо-таки поражаете великодушием. Значит, можно не сомневаться, что у них все благополучно. И уверен, что приключения, через которые вы прошли втроем, произвели на всех серьезное впечатление.
– Еще бы! Нас очень хвалили за то, как мы справились с кризисом и лихо спаслись. Говорили, что мы проявили истинно эвагардские присутствие духа и целеустремленность.
– Взрывая все, что попадалось на пути?
– И в этом, и в том, что совершенно не думали, как сберечь имущество ганрайской колонии.
Я улыбнулся. Дейлани – под маской – тоже.
– Я начала понимать, что к чему, только после разговоров с большим начальством, – призналась она, заметно волнуясь. – Значит, Тремма был на самом деле шпионом и проворачивал какие-то тайные операции под чужим флагом. Что было у него на уме? Выгрузиться на какой-нибудь законопослушной станции, чтобы создалось впечатление, что кто-то ведет торговлю с плохими парнями?
– Скорее всего, так. В этом случае флот получил бы основание для вмешательства. И получил бы, таким образом, плацдарм в Пространстве свободной торговли.
– Это же беззаконие, – мрачно заметила она.
– Такова жизнь тайных служб, – напрямик сказал я. – Ганрайцы даже не пытались придать своим подобным действиям хоть какую-то видимость законности. Потому-то все и началось. Но я не знаю, какое задание было у Треммы. Он ведь вполне мог снабжать всем этим добром и каких-нибудь беженцев.
– Мне следовало раньше понять, кто вы такой.
– Наша рядовая это сделала сразу. Только она считала, что я на самом деле принц Далтон, а не его двойник. – Я усмехнулся. – Она решила, что я сбежал и бросил свой народ.
– Я даже читала, что вас наградили Медалью Ротшильда. Если бы я вас узнала… Но ведь кто мог ожидать, что в соседнем «спальнике» окажется ганрайский принц? Тем более тот, который вроде бы погиб вместе со своей столицей.
– С короткими волосами и без косметики я и сам себя с трудом узнаю, – признался я. – Не всем же быть такими красавцами, как принц Далтон.
В коридоре было полно людей, гудели голоса, сливаясь в нечленораздельный шум, но все это куда-то отодвинулось. Кроме нас с Дейлани на несколько световых лет вокруг не осталось ни души. Я все так же смотрел на звезды.
– Давно вы заменили его? – спросила она.
– Порядочно, – ответил я.
Она покачала головой.
– Вы ни разу не возразили, когда я называла вас шпионом. Но мне и в голову не приходило, что вы можете быть нашим.
– Такое знание может стать слишком опасным для вас. Я ничего не мог вам рассказать. Но и лгать смысла не было. К тому же я не совсем шпион.
– Даже не знаю, каким словом будет лучше вас назвать, – сказала Дейлани.
Я ничего не ответил.
– И все равно я должна была все это вычислить. Значит, вы были двойником принца? И как же вас внедрили? Он мертв?
– Да, – просто ответил я.
– А остальные погибшие члены королевской семьи? Это тоже ваша работа?
– Какая разница?
– А столица?
Передо мною вновь предстало зрелище флагманского королевского крейсера, пробившего купол и катившегося к центру столичной космостанции.
Нужному человеку, оказавшемуся в нужное время в нужном месте, легко вершить большие дела.
Я промолчал.
– Значит, ваша. Вы уничтожили их столицу, разрушили управление и толкнули их прямо к капитуляции. Вы выиграли войну и добились для нас этого перемирия.
– Вам следует также сказать, что я убил двадцать миллионов человек, – напомнил я.
– Но вы спасли жизни эвагардцев. Ведь в этом и заключалось ваше задание.
– Так ли это? Видите ли, лейтенант, я получал приказы не от императрицы. Потому-то Эвагард так жаждет моей смерти. Этот план исходил от кого-то из ее окружения. От какого-нибудь комитета адмиралов и тетрархов, готовых на все ради прекращения войны. Они считали, что делают это ради благой цели. Если их еще не казнили, то скоро казнят. Будет лучше, если никто не узнает, что это была операция Эвагардской империи. Или же, на самый худой конец, если скрыть этого не удастся, необходимо сделать так, чтобы императрица осталась непричастна. Она ни за что не отдала бы такого приказа, не стала бы губить гражданских ради победы.
Дейлани была явно потрясена, но молчала.
– Впрочем, все это ничего не значит. Как ни крути, план был эвагардский. – Я пожал плечами.
– Кто, после Коэнгарда, может сказать, на что она способна пойти, а на что – нет? Значит, диверсия…
– Это не для огласки, но кое-кто из верхушки Сообщества наверняка знает правду. Под конец мне пришлось выйти из роли. Мне кажется, что поломку на корабле Треммы подстроили ганрайцы. Испортили компьютеры и загнали нас невесть куда. А мой «спальник» сломали эвагардцы. Шаттл могли испортить и те, и другие, но эта диверсия была направлена против Треммы и его напарника, а не против нас. Возможно также, что они догадались, кто я такой, и кто-то испугался, что через них утечет информация.
– Но ведь вас все равно наградили. Вам дали Медаль Ротшильда и присвоили звание адмирала.
– Я ведь объяснял, что это почетное звание. Виданное ли дело – адмирал в моем возрасте? Даже почетный. – Я улыбнулся. – Обладателей таких наград ценят, только если их награждали посмертно.
– Да, но мне и в голову не приходило, что вы могли говорить правду.
– Салмагард следовало бы поделиться с вами. Она-то без колебаний выполняла мои приказы.
– Я думала, что тут дело в… ее земном происхождении.
– Нет, она не из таких.
– Теперь я сама это вижу. И понимаю, почему она так старательно защищала вас, – она не могла допустить, чтобы в ее присутствии с героем Империи случилось что-то нехорошее. Или с беглым принцем, если она принимала вас за него. И еще я думаю, что она узнала вас, потому что привыкла водить компанию с важными людьми. Увидела лицо принца Далтона и узнала его. И очень быстро связала все концы с концами, – с досадой говорила Дейлани. Мы оба смотрели на «Джулиан».
Корабль был прекрасен; в нем непостижимым образом сочетались ужасающая громадность и высшая элегантность. Я слышал, что императрица повела его в сражение, чтобы спасти другой корабль, попавший в беду в системе Демениса, не дожидаясь полной отладки оружия и средств обороны «Джулиана». И случилось это всего несколько таких коротких недель назад!
Жаль, что мне никогда не доведется увидеть его изнутри.
– Значит, сначала вас осыпали почестями, а потом попытались убить…
– Забавно, не так ли?
– Это сделал Тремма?
– Испортил мой «спальник»? Не знаю. Он ведь шпион. И вполне мог взяться за выполнение приказа о моем устранении. Это более чем вероятно. Но, с другой стороны, у Империи полно народу по ту сторону линии фронта. Так что сделать это мог кто угодно и где угодно. Дорога была дальняя.
– Но вы решили, что это был он. И потому так равнодушно отреагировали, когда нашли его труп, – сказала она, глядя мне в глаза.
– Я не так уж хорошо знал его. Однажды ему довелось подвезти меня с места на место. Давно.
– Вы считаете, что это он.
– Я не знаю и не узнаю никогда. Но это и не важно. Здесь не было ничего личного.
– Нельзя допустить, чтобы человечество узнало о вас, нельзя допустить, чтобы оно узнало о ваших делах. Нельзя, чтобы люди знали, что мы пользуемся такими кораблями, как тот транспортник…
– На свете много такого, чему вас не учили в школе, – сказал я.
– Но зачем вы вернулись, зная, что вас собираются убить? Почему не сбежали, пока была такая возможность?
– Меня должна была награждать сама императрица, – ответил я. – Здесь, на борту «Джулиана». Встретиться с императрицей лицом к лицу не так-то легко. Сами прикиньте: много ли народу может похвастаться этим?
– Вы должны были понять, что тут что-то нечисто.
Я пожал плечами.
– Тогда эта идея показалась мне очень привлекательной. Вы собираетесь меня арестовать?
– Арестовать вас? Адмирал, я всего лишь младший офицер в увольнении на станцию. От меня требуется не демонстрировать своего лица всякому галактическому сброду и вести себя, как того требуют имперские стандарты. А вовсе не охотиться на тех, кто по каким-то причинам не устраивает мое правительство. – Она убрала пистолет в кобуру.
– Рискуете, – заметил я. – Вас могли заметить рядом со мной. Как бы вам не пожалеть об этом.
– Ничего, рискну. Я, кстати, сказала ей, что вы ее спасли.
– Очень мило с вашей стороны. А не могли бы вы передать ей кое-что от меня?
Она вскинула голову.
– И что же?
– Спросите, не согласится ли она как-нибудь пообедать со мной.
Дейлани уставилась на меня сквозь маску.
– Вы шутите?
– С чего вы взяли?
– За вашей головой охотится полгалактики.
– И что же тут странного?
Дейлани лишь вздохнула. Я снова обернулся к открывавшемуся за окном виду.
– Или вы считаете, что она слишком хороша для простого коэнгардского парня? – осведомился я.
– Что?
– Неужели вы и этого не заметили? Коэнгардское происхождение написано на мне большими буквами. Бинсей Сурло, благотворительное жилье, блок «Дельта». В двух кварталах от Белой площади. Уже от одних названий накатывает тоска по дому.
Наступившая пауза целиком и полностью выдала ее изумление. Мне и под маску заглядывать не нужно было. Я доподлинно знал, что скрывалось под нею.
– Как же вас зовут на самом деле?
– Какая разница?
– Полагаю, что никакой. – Дейлани отступила на шаг и выпрямилась. – Честь и слава Вечной императрице.
– Да будет бесконечным ее правление, – ответил я, как полагалось по уставу, и тоже отошел от обзорного окна.
Впервые за все время нашего знакомства она отсалютовала мне. Я не стал отвечать тем же жестом.
– Желаю вам удачной службы, лейтенант.
– Надеюсь, она пойдет лучше, чем ваша, – ответила она.
Я ухмыльнулся, повернулся к девушке спиной и углубился в толпу.